Оживлённая трасса, усеянная рекламными баннерами, харчевнями и автозаправками, опоясывала приморский город с восточной стороны. Ряды красных крыш тонули в кипучей зелени и скатывались к морю длинными террасами. По другую сторону дороги строений практически не имелось, лишь шагали куда-то в сиреневые горы ажурные вышки ЛЭП.
Фура-рефрижератор свистнула тормозами и остановилась на пыльной обочине. С подножки соскочила девушка и вытащила из кабины большую спортивную сумку. Перекинув поклажу через плечо, она махнула водителю, и машина уехала.
Она ощутимо проголодалась за неблизкую дорогу и невольно бросила взгляд на источающую соблазнительные ароматы шашлычную. Тем не менее добраться сюда являлось лишь половиной задачи, для завершения её требовалось разыскать человека с определённым именем, в определённом месте и по согласованному звонку.
Девушка надела тёмные очки, перешла через дорогу и направилась в город по узкому шоссе, усаженному по бокам пирамидальными тополями. Окраина, застроенная одноэтажными белёными домиками, выделялась неброской пожилой провинциальностью, но ближе к центру стали попадаться настоящие дворцы, здесь уже преобладали пресловутые стекло и бетон, а также знакомые пробки на светофорах, хотя и не сравнимые с московскими.
Жара давала о себе знать, сумка тянула плечи, просвет впереди всё не появлялся, и девушка не выдержала и направилась к ближайшему такси.
– К набережной, там, где фонтан. Орфей с лирой, кажется. Знаете такой?
– Найдём. Саму набережную не обещаю, но где-нибудь рядом пришвартуемся, – ухмыльнулся водитель, чем то напоминавший Карима, – нездешняя?
– Ой, издалека, из Архангельска. К сестре в гости, сто лет не виделись.
– Значит, есть где остановиться. А я уж хотел было квартирку присоветовать по сходной цене.
Можно было и дальше балагурить с мужичком в целях общего ознакомления с реалиями местной жизни, но не стоило раньше времени привлекать к себе лишнее внимание, оставляя в памяти посторонних собственные приметы. Неизвестно ещё, придётся ли ей по душе расписанная наспех мизансцена на набережной. Гена-Гуглик, конечно, товарищ верный, постарался по своим каналам как мог, так ведь и Предприниматель всё это время казался такой несокрушимой скалой. Предательство всегда ошеломляет своей неожиданностью.
Она вновь прокрутила в памяти тот непростой извилистый путь, которым ей пришлось скрываться из Москвы и как прощалась она со столицей, с грустью глядя из окна ранней электрички казанского направления. Восемь лет пронеслись в одночасье с того летнего утра, когда она явилась сюда задорной завоевательницей, готовой сворачивать горы от переполнявшей её юной энергии, а теперь скрывалась украдкой, соблюдая массу предосторожностей, словно мелкая аферистка, ухватившая куш не по зубам.
Удалось ли ей покорение Москвы? Возможно, но лишь в деталях. И какой ценой? Этот громадный город перемолотил и выпотрошил её, чтобы затем, морщась, выплюнуть, как невкусный горький ингредиент.
Последнее время появились признаки банальной усталости и стали всё чаще происходить осечки, порой откровенно глупые. Она злилась на себя и посторонних, пыталась найти объяснения, а причина по размышлении оказывалась одна – жизнь незаметно скатилась в скучный бег по кругу, выхода из которого не просматривалось. Андреевна с бесконечными раздражающими нотациями, ревнивая подозрительность изрядно наскучившего Гарика, пустые болтливые компании и бесплодные одноразовые романы, пребывая в которых, она невольно привлекала к себе внимание всё большего количества людей.
Два последних события окончательно выбили её из колеи: оглушительный приступ застарелого недуга, чего не случалось довольно давно, и встреча с загадочным незнакомцем, так ужасно напугавшим её впоследствии своими откровениями. Это было невероятно – никто на свете не мог и не имел права знать о ней то, что знал он. В порыве охватившей её паники она уже готова была уничтожить, размазать по столу этого нескладного долговязого недотёпу и улизнуть из кафе через служебный ход, но на миг почудилась ей ещё более странная вещь – что разговаривает она с собственным отражением, с ироничным судьёй её не слишком весёлой биографии, насмешливо и без боязни выкладывавшим убойные факты из-за обратной стороны зеркала. Находясь в растерянных чувствах, она не придумала наспех ничего лучше, как позаимствовать у незнакомца паспорт и отнести другу Гене для детальной проверки личности.
Она не страдала, конечно же, суевериями, но это был Знак. Последняя капля, переполнившая чашу, и решение пришло в тот же день. Она определённо задержалась в этом вавилоне. Мир стремительно менялся, уже слишком много людей знало её в лицо, всё труднее удавалось заметать следы, и это становилось опасно.
Свежее задание прискакало вскоре после встречи с незнакомцем – по стандартной схеме через смс посредством эзопова языка, но было шито такими грубыми нитками, что достоверность его не стоило и проверять. Обыкновенная подстава. Или, говоря другими словами – предательство. В довершение ко всему предыдущему.
Она отказалась под благовидным предлогом и вынуждена была признать: предостережение едва знакомого парня всё же сыграло свою роль и заставило её встряхнуться. Мог произойти очередной ляп, возможно, с роковыми последствиями.
Оставшиеся дни она использовала максимально плодотворно, чем немало облегчила своё запутанное отступление. Приходилось в ускоренном режиме резать малейшие связующие нитки, вплоть до декоративной прописки.
Она с самого начала подозревала, конечно же, что таинственный Предприниматель не может не иметь отношение к силовым структурам, затевать какую-либо контригру против таких людей бессмысленно и глупо, да и поводов для недоверия до сей поры не возникало. Но причина возникла, и единственное, что имелось в её слабых силах – это сработать на опережение. Повторное приглашение на полуденную встречу с заказчиком на перроне обычной железнодорожной платформы пришло поздним вечером, когда сумка была уже практически собрана. Она смотрела на экран телефона и пыталась вспомнить, как выглядит это самое Ховрино, но особого смысла в том не имелось. Любая московская платформа – место узкое, шумное и неудобное для встреч и переговоров, и это вновь было подозрительно. Подоспело отчётливое понимание: судьба предоставляет ей жалкую фору в несколько часов, единственную лазейку для бегства.
Глухой ночью она взвалила сумку на плечо, на цыпочках выбралась во двор и неслышно выскользнула за калитку. Андреевна с её беспокойным сном могла, конечно, заметить в окно подозрительные действия постоялицы, но большого значения это не имело. С некоторых пор обе уже не нуждались в долгих прощаниях.
На Казанском она взяла билетик до Черустей, но соскочила на безвестном полустанке километрах в сорока от Москвы и сразу же углубилась по тропинке в лесную глухомань, в совершенно незнакомую местность. С восточной стороны накатывал рокот грандиозной грозы, и ей пришлось почти бежать до ближайших обитаемых мест, где можно было подцепить хоть какой-то транспорт. Дальше предстояли бесконечные «заячьи петли» – череда легковых попуток по кривым просёлкам и иногда, для скорости, фур-дальнобоев по трассам, и в таком изнуряющем режиме, практически без сна, она моталась ровно двое суток.
– Семьсот рублей, красавица, – объявил водила, и воспоминания схлынули.
– Курортный налог? – усмехнулась она.
– Так мы здесь только в сезон и зарабатываем, – развёл руками усатый хитрован, – зимой на печи лежим. Вот тебе набережная, а фонтан чуть правее, поднимешься и увидишь.
Оказавшись на местном променаде, она по излюбленной привычке не пошла сразу на условленное место, а расположилась поодаль, на лавке под сенью какого-то раскидистого субтропического дерева.
Зеленоватое море раскинулось перед ней и манило прохладой, где-то внизу галдели и пищали беззаботные отдыхающие. Жару она не любила, а воду обожала и уже представила мимолётом, как при первой же возможности залезет в эту солёную прорву и будет нежиться в ней часами.
Она достала телефон – «чистый», незасвеченный, последняя услуга от Гены – и, чуть помедлив, набрала номер.
– «Альбатрос Делюкс», слушаю вас.
– День добрый, Москвины вас беспокоят, по поводу бронирования номера на пятое число, если помните.
– Имеются только люксы. Устроит?
– Конечно.
– Когда вас ждать?
– Мы в «Фонтане» остановились, недалеко от вас, будем в течение часа.
– Договорились.
Вновь, как когда-то, она ступила на тонкий лёд, совсем одна и без спасательного круга. С одним лишь отличием – летом двухтысячного в кармане звякали жалкие тридцать девять рублей, сейчас же в чреве обычной спортивной сумки покоилось столько тугой валюты, что, прознай вдруг об этом лихие ребята, хозяйку поклажи превратили бы в нищенку прямо здесь, посреди беспечной солнечной набережной, не дав сделать со скамейки и шагу.
И опять незнакомец. Управляющий не самой последней гостиницы. Должен обозваться Романом. А дальше – по течению. Куда кривая вывезет. Наступило время опереться на такое эфемерное ныне понятие, как доверие. Нет, не к Роману, конечно же, которого она в глаза не видела. Гена, Геша, Гуглик… Компьютерный червь с вечно растрёпанной шевелюрой, изо всех сил прятавший свою беззаветную мальчишескую влюблённость, с зубовным скрипом наблюдавший за всеми шашнями объекта обожания, а оплата за свои специфические услуги каждый раз превращалась для него в стыдливое страдание. Безусловно, в своё время Гена быстро догадался, что она, мягко говоря, не совсем та, за кого себя выдаёт, но не любопытничал, а лишь качал головой и морщился, когда просили об информации, за которую он мог угодить в серьёзные неприятности. Пользовалась она его чувствами без зазрения, чего уж там, а он только вздыхал и добывал-таки нужное. Но главное о ней Гуглик так и не узнал. Или не успел. Не предоставилось возможности. Может, оно и к лучшему, как знать? Все его возвышенные чувства могли бы запросто превратиться в панический испуг и даже отвращение. А так – подумаешь, озорная мошенница-вертихвостка, мало ли их по Москве шлындает.
На соседнюю лавку плюхнулись два не внушающих доверия персонажа южной наружности, оживлённо балакающих о чём-то своём. Она прислушалась: странное наречие, на чебуречных площадках Москвы шпарят по-другому. Глазами говоруны вроде не косили, но внезапно один из них перешёл на русский.
– Эй, девышка, кого ждёшь, зачем скучаешь, почему одна? Море, вино, солнце, щедрые мужчины… Как можно быть одной?
– Никак не можно. Я не одна, я с мужем, – откликнулась она машинально. Надо было хоть что-то говорить, ибо обходительных джигитов гордое молчание обычно начинает злить.
– Ай, все вы так говорите. Зачем обманываешь?
Как-то всё слишком заезженно. Пара примитивных прилипал с анекдотичными шаблонами. Она едва успела об этом подумать, как боковым зрением заметила ещё одного, незаметно подобравшегося с другой стороны. Она вздрогнула и непроизвольно двинула к себе сумку.
– Гражданка Москвина из «Фонтана», если не ошибаюсь? Не пугайтесь, я Роман, друг нашего общего друга.
Лохушка, выругала она себя. Совсем плохая стала. Как можно было позволить подобраться к себе на расстояние вытянутой руки?
Джигиты с соседней лавки дружно поднялись, приветственно помахали этому самому Роме и ушли, скалясь.
– А это Лёня и Алик, замечательные ребята и мои хорошие знакомые, их тоже не следует опасаться. От безделья дурака валяют. Греки, между прочим.
Роман устроился рядом, но не слишком близко, а на некой джентльменской дистанции.
– Гена почему-то не сообщил ваше имя. Якобы вы сами назовётесь. Это что-то вроде конспирации? – спросил он, чуть помявшись.
Хитришь, парень. Тебя всего лишь гложут подозрения, подумала она.
– Неправда, некое имя он вам всё же назвал. На самом деле меня зовут Анна. Не переживайте, все документы с собой, и все подлинные.
Роман приподнял бровь, а она всё откровеннее его разглядывала. Чёрт, а ведь симпатичный. На Гарика чем-то смахивает, но старше и куда как… обстоятельнее, что ли.
– Понимаете какое дело, Анна. Мне придётся говорить начистоту – вы не первая, кого просят в «Делюксе» обустроить, но отказывать приходится довольно часто. Почему? Люди не откровенны. А народ встречается самый разный. И когда я чувствую второе дно, то предпочитаю не рисковать. Гостиниц полным полно, номер всегда можно найти. Съёмного жилья хватает, тем более в ранний сезон. Но – не более того. С вами ситуация иная. Гена просил посодействовать чрезвычайно. Как я понял, требуются особые условия. У меня, честно говоря, сложилось впечатление, что он к вам неровно дышит.
– Есть такое подозрение.
– С ним, как ни странно, вживую мы виделись за все эти годы всего пару раз: в Москве пересекались, когда я летал туда по делам, а он в прошлом году здесь в отпуске отдыхал. А в остальном мы, скажем так, единомышленники. Братья-коллеги по виртуальной паутине.
Она неопределённо повела плечами.
– Коллеги так коллеги, у каждого свой талант. Так вы опасаетесь моего второго дна?
Он посмотрел на неё.
– Второе дно есть у многих. Но – смотря какое.
– Разумеется. Что я могу вам сказать? Я никому ничем не обязана, за мной не тянется хвост из судимостей, неоплаченных долгов и ревнивых мужей. Нет детей, нет родственников. Не удивляйтесь, но прописки тоже нет. У меня даже биографии как таковой не имеется. Свободна я, как ветер в поле. А не люблю я всего лишь одного – когда предают и продают. Я – не вещь для продажи. Сомнения ваши я понимаю и принимаю и могу сказать одно: если по мою душу появится на горизонте хоть малейшая проблема – скажите, и я тут же исчезну, чтобы не подвергать вас неудобствам.
Его рука находилась совсем рядом, погасить его колебания и ускорить процесс было плёвым делом, но она вдруг поймала себя на мысли, что делать этого нет никакого желания. Почему? Во-первых, с этим Ромой, возможно, ещё долго придётся иметь дело, не стоит выбивать его из равновесия раньше времени. А во-вторых… Да ни почему. Потому что симпатичный и обстоятельный. Не хочется, надоело.
Это открытие пришло неожиданно, прямо сейчас, как откровение свыше, и она, всё более удивляясь, прислушивалась к нему, словно не веря. Наверное, так чувствуют себя вампиры, ставшие вдруг равнодушными к виду крови.
Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться от пришедшего на ум сравнения.
– Давайте для начала обойдёмся стандартной схемой: я выделю вам номер, очень, кстати, неплохого уровня.
– Люкс, я уже слышала. Одна просьба – пока что на чужое имя. И обязательно наличие сейфа. Не думаю, что это будет затруднительно. Такой вариант – наилучший, мне в любом случае нужно оглядеться. А ещё я предлагаю перейти на «ты», так проще.
– Согласен, – он поднялся, – пройдёмся? Сумку разреши.
– Спасибо, я сама. Она не тяжёлая.
– Как знаешь. Да – номер, должен отметить, не из дешёвых, и если с финансами туговато, можно пока оформить под запись и поискать вариант попроще в других местах.
– Смею уверить, это минимальный по сложности вопрос. Всё будет оплачено. Такие понятия, как «долг» или «кредит» я не приемлю. Долги провоцируют плохой сон, а кредиты убивают рентабельность.
– Деловой подход. Такая точка зрения мне импонирует. Каков же твой статус – свободная как ветер миллионерша без прописки и биографии? Могу сразу признаться – я встречал и таких.
– Миллионерша в тёртых джинсах и со спортивной сумкой… Неужели похожа? Да, я знаю цену деньгам, но с некоторых пор уже не ставлю их количество во главу угла.
– Принимаю всё сказанное как утвердительный ответ. Хотя и не без загадки.
Некоторое время они шли в молчании. Затем Роман показал на помпезное здание с многоскатной крышей, утопающее в плюще, очертаниями слегка напоминающее пагоду.
– Мимоходом обращаю внимание. Ресторан и игорный центр «Акватория». Хозяин оказался никудышный, теперь, по свежим сведениям, выставляет на продажу. Каких-то тридцать миллионов – и он твой. Могу посодействовать. Шутка, конечно. Но ты подумай, при случае.
Она посмотрела в указанном направлении без особого интереса.
– Миллион бачей за кабак с рулеткой? Это где-нибудь в Монте-Карло он бы за год окупился, а тут… Ещё и скрытые долги наверняка вылезут. Плюс ко всему ходят слухи, что игорный бизнес скоро прихлопнут, а в нашей дикой экономике слухи – лучший индикатор. Так что не пойдёт. А хозяин впрямь никудышный – завалил дело да ещё и миллион долларов за это хочет.
Роман одобрительно хлопнул в ладоши.
– Всё интереснее и интереснее. Деловитая дама мне попалась. Ей-богу, мы здесь с тобой что-нибудь замутим. Хочешь мороженку?
– Я не мороженое хочу, а горячую ванну. А ещё я ужасно хочу спать. А потом, вечером, я залезу в море и буду там жить, пока не посинею. Отдых мне нужен, а о делах – завтра. Я вообще-то скорая на подъём.
В отеле они поднялись на лифте на четвёртый этаж, и там Роман проводил её в двухкомнатный номер с балконом и видом на пляж. Она скинула сумку на диван и огляделась. Четвёртый этаж, по сути и при случае – шикарная западня со всеми удобствами. Даже если ей не застегнут наручники, а просто тупо обчистят – найдутся ли силы начать всё заново? Извини, друг Рома, всё-таки я слишком рискую и вынуждена стелить соломку.
Она прошлась по коврам, заглянула в пустующий сейф в стенной нише, вернулась к своему провожатому и взяла его за руку.
– Спасибо за приют, Роман. Не забудь мою просьбу про оформление на чужое лицо. Чуть позже оплачу всё, что положено. Сейчас я хочу отдохнуть, но ты должен запомнить главное: если по мою душу появится чей-то активный интерес – телефонные звонки с вопросами, например – ты ведь знаешь, что ответить? Я вижу перед собой партнёра, симпатичного во всех отношениях. Дай время, и мы с тобой правда чего-нибудь… замутим. В твои сети заплыла золотая рыбка, ты уж не упусти её.
Она провела ему по щеке свободной рукой и отошла в сторону.
А он смотрел на неё и искренне удивлялся, но не сумрачной, с темнотой под глазами, безмерно усталой девчонке с рыжеватой копной волос и рядовой внешностью, а сияющей жизнелюбивой красотке, по-хозяйски разгуливающей по роскошному номеру.
– Врёшь ты всё, – пробормотал Роман добродушно, – никакая ты не Анна. Такой красавице больше подходит другое имя. Что-нибудь цветочное, например.
Ну разумеется, подумала она и мягко повернула его к двери.
– Называй как хочешь, мне без разницы. Иди работай, не годится персонал без начальства оставлять. Позже увидимся.
Роман молча исчез за дверью.
В кабинете он погрузился в крутящееся кожаное кресло и некоторое время глазел в окна без всяких мыслей. Что-то никак не сосредоточиться, голова будто плывёт. Перегрелся, что ли? Искупаться бы сбегать. Идея хорошая, но искупаются они вместе с рыжей гостьей, вечером.
Он и узнать эту девчушку толком не успел, но какая же она очаровашка. Ладно скроенная фигурка, за словом в карман не лезет. Для него – ничего примечательного, всяких видали. Но этот случай – неправильный. Что-то здесь не так. От кого она сбежала, что натворила? Подробности нужны, как воздух.
Роман прошёл к угловому шкафчику, достал бутылку виски и замахнул рюмку. Надо бы сообщить московскому Гене о том, что птичка благополучно долетела по назначению и заодно потребовать детальной информации. Но это только в шесть вечера, по скрытому каналу, как договаривались.
Он достал из креманки дольку засахаренного лимона, и тут на столе зазвонил стационарный телефон. Гудки были необычные – короткие и слишком частые.
– Отель «Альбатрос»?
Голос перемежался с едва уловимым бульканьем. Спутниковый телефон или какая-нибудь закрытая линия?
– Так точно.
– Не Роман ли свет Алексеич?
– Он самый. С кем говорю?
– Столица на проводе. До вас не дозвонишься. Гостей, небось, встречали? Или гостью?
– Уважаемый, вы кто будете? Представьтесь, пожалуйста.
– Роман Алексеич, я могу назваться кем угодно, Егором Ивановым, например. Вы почуете подвох и даже кривляние, поэтому не будем толочь воду в ступе, имя моё не имеет для вас никакого значения. Трубку бросать убедительно не советую, в противном случае я пришлю к вам своего представителя, вам это точно ни к чему, так что попробуем порешать вопрос в телефонном формате.
Странная вялость в мышцах не проходила, но в голове мгновенно прояснилось, и мысли стали быстрыми и чёткими. Кто это? Пиджачно-галстучные бандиты с поставленной речью или некие влиятельные господа «из-под ковра», о которых туманно обмолвился друг Гена?
– Я слушаю.
– Вопрос несложный, возможно, вы уже догадались, в чём его суть. Имеются весомые подозрения, что с вами, без шума и помпы, должна выйти на контакт одна молодая особа. Или уже вышла. Ничего примечательного, роста небольшого, может быть загримирована. Чемодан или походная сумка – этакая путешествующая туристка-дикарь. Имя и документы могут быть какие угодно. Вы, как человек опытный, должны понять сразу – эта дама не простая и появилась у вас не случайно. Возможно, я начинаю забегать вперёд событий, но вчера вечером её засекли в окрестностях Краснодара на стоянке дальнобойщиков, так что думаю, она уже в вашей, так сказать, зоне ответственности. И ещё добавлю: один её московский дружок, программист и хулиган компьютерный, пытался по простоте направить нас по ложному следу, но вы же понимаете…
– Что с ним? Какого чёрта вам нужно и что это за боевая операция такая? «Зона ответственности»… Я понятия не имею, что у вас за игры и играть в них не собираюсь. Что с Геной?
– Да угомонитесь вы, ничего с вашим Геной не случилось, – откликнулись на том конце досадливо, – мы не сторонники жёстких решений. Всего лишь правильно сказанные слова – великая сила. Так вот запомните: как только наша хитроумная беглянка доберётся до вас – первое, что она сделает, это проведёт с вами работу, и очень скоро мой собеседник сам убедится в правоте моих слов. Но самое смешное в том, что даже убедившись, вы всё равно продолжите плясать под её дудку. Догадываетесь, в чём опасность?
За словами телефонного инкогнито маячило небрежно замаскированное предостережение, но разгадать его было непросто.
– Вы говорите сложно, но попробую догадаться. Следует понимать так, что в лице простенькой девицы ко мне заявится коварный монстр, которого следует всячески остерегаться? И кто она? Новый Вольф Мессинг в женском обличье? Или неординарная аферистка с задатками гения?
В телефоне хохотнули.
– Надеюсь, вы заметили, как самыми обычными словами я подтолкнул вас к данному выводу. Только про задатки забудьте, она уже гений. Так вот, Роман Алексеевич, если эта дама находится в вашем отеле – учтите, проверить мне это совсем не сложно, превращаться в невидимку она пока не научилась – то лучше будет сразу…
– Она уже здесь, – решившись, перебил его Роман, – позвольте, господин из столицы, вставить в вашу мудрую речь свои пять копеек. Для начала хочу уяснить: что означает слово «беглянка»? Эта девушка – ваша рабыня? Частная собственность? И ещё – для бегства должна иметься основательная причина. Может быть, она хочет, чтобы её элементарно оставили в покое? От человека, потерявшего мотивацию, не следует ожидать качественной работы.
– Ну, касаемо вас наша путешественница работу успела провести надлежащим образом, я окончательно в этом убедился, – голос в трубке оставался спокойно-ироничным, – а насчёт рабства… Не надо замшелых терминов, в рабство нынче берут разве что бичей на частные лесоповалы. Давайте употребим другое понятие, вечное и неколебимое: всё и вся имеет своего хозяина и свою цену и при этом, находясь в некотором равновесии, постоянно покупается и продаётся. Нам ли этого не знать, и нам ли в дутой своей гордыне доставляет удовольствие осознавать сей неприятный факт? Увы, но это данность, от которой избавляет лишь могила. Вот вы – управляющий приличным отелем с неплохим доходом. Вы действительно им управляете? Не смешите мой галстук. Ваш хозяин – да, именно хозяин – рядовой московский бизнесмен в сфере недвижимости по фамилии такой-то, вы это прекрасно знаете и, само собой, знаю я. Страшно сказать – хозяин имеется даже у меня, фамилии не называю по совсем уж заоблачным причинам. Вернёмся к теме нашего разговора. Да, нашу непоседу, к сожалению, нельзя заставить что-либо делать против её желания, с ней можно лишь плодотворно сотрудничать, что у нас и происходило несколько лет. Это – бриллиант, который следовало оберегать, шлифовать и сдувать пылинки. Возможно, мы перегнули палку, не просчитали момент, когда надо было остановиться. Плюс ко всему объявились люди, которые предложили такую цену…
– И всё-таки я утверждаю – она не из тех, кто покупается и продаётся. Дайте ей отдых, хотя бы на время. Почему-то не верится, что она приносила вам заоблачный доход.
Ему показалось, что в трубке вздохнули.
– Роман Алексеич, до вас никак не доходит, что мы категорически против силовых мер. Вы бы лучше подумали, для какой цели я с вами, микроскопическим курортным менеджером, трачу своё дорогостоящее время в откровенных беседах вместо того, чтобы в течение ближайшего часа изъять одного из клиентов вашего постоялого двора так тихо, что ни одна горничная в носу не ковырнёт. Приоткрою завесу. Мы не собирались ни уступать, ни продавать её кому бы то ни было. Не то чтобы не сошлись в цене, а вообще не хотели, потому как, боюсь, эти люди не понимают всей тонкости обращения со столь хрупким инструментом. Более того, существовала реальная опасность превращения её в лабораторную свинку.
– Кто же эти люди?
– Для вас это совершенно не важно. Назовём их конкурентами. Конкуренты с вежливым отказом не смирились и решили действовать по своему усмотрению, сумев вызвать девушку на встречу через нашу линию связи. К счастью, она ухитрилась отвести угрозу самостоятельно: либо смогла распознать фальшивку, либо кто-то её предупредил. Второе вернее, потому что уже известно, что к бегству она начала готовиться заранее, ещё до этого случая. Но кто этот таинственный благодетель – пока теряемся в догадках. Такой вот шпионский детектив. И вы правы по поводу бешеных денег – они почти всегда дурно пахнут и в данном случае не являются самоцелью. То, что мы помимо прочего практикуем, нельзя назвать богоугодным делом, но наказывать всякую сволочь точечно – не самый худший выбор. От совсем уж отвратных вещей и мы её оберегали, и она сама не пошла бы на это.
Роман хмыкнул.
– Кажется, понимаю. Бесполезно. Даже наивно, я бы сказал. Мир этим не изменишь, людей тоже. Сволочь – она только злее станет.
– Пускай становится. Разозлится – начнёт делать ошибки – сядет в тюрьму. Но мы заболтались. Итак…
– Я уже догадался, к чему вы клоните. Я назначаюсь кем-то вроде её охранителя?
– Если запахнет жареным, вы её никак не охраните, это наша забота. Извиняюсь за высокопарность, вы посвящены в тайну и ответственны за неё. Не серчайте по поводу «микроскопического менеджера», я далёк от мысли, что управляющими популярными отелями назначают дураков, не способных держать язык за зубами. Будем считать, наша дама ушла в отпуск по уважительным обстоятельствам и волею случая находится под вашей опекой.
Роман почувствовал какое-то движение сзади, но почему-то не смог обернуться.
– Повезло вам. Начался сезон, отдыхайте в обществе неординарной особы, балуйте, холите и лелейте. Советую набраться выдержки и терпения, нрав у неё просто ангельский. Но я вынужден предупредить: оба вы – под неусыпным надзором. В случае опасности придёт предупреждение и будут приняты меры. Этот бриллиант наш и мы не отдадим его никому. Девушку мы тревожить не будем, а вам очень скоро придут координаты для экстренной связи со мной. Очень надеюсь, в Москве о её местонахождении известно лишь мне. Ну и безвестному юнцу с Черёмушек, но его держать под контролем не в пример проще.
Связь прервалась. Ласковые руки легли ему на плечи.
– Угрожают?
– Да не так чтобы. Но близко к этому.
– Я знала, что они просто так не отвяжутся.
– Что делать будешь? Побежишь дальше?
Она помедлила.
– Ты хочешь, чтобы я ушла?
– Нет, конечно. Кажется, ты принесла мне нежданные проблемы, но… Я тут пытался дискутировать со своим грозным собеседником, не зная сути вопроса и основываясь лишь на скудной информации своего – и твоего – приятеля. Может, прояснишь, из-за чего такой сыр-бор? Хотя, судя по тому, насколько ловко ты отследила расположение моего кабинета и проникла сюда, у меня имеются кое-какие догадки.
Она фамильярно щёлкнула его по носу.
– Рома, ты можешь не беспокоиться за содержимое своего сейфа, в котором наверняка нет ничего интереснее деловых бумаг, и даже пятьсот долларов в неосмотрительно оставленной на тумбочке барсетке останутся на месте. Можешь догадываться сколько угодно, но нет больше во мне никакой ценности. А эти… Пускай считают меня своей собственностью, активом, акцией, чем угодно. Не жалко. Когда-нибудь всё равно поймут, что я не вернусь.
– Понять-то, может, и поймут, а оставят ли просто так? Ты весь разговор подслушала? Что-то там проскочило насчёт лабораторной свинки.
Он обернулся и встретил её жёсткий взгляд.
– Что ж, тогда придётся посмотреть кое-кому в глаза и поздравить с превращением в ту самую сволочь, которую они ещё недавно наказывали.
Роман вдруг ощутил впившиеся в шею шипы, вздрогнул и непроизвольно отстранился.
– Извини, это нервы шалят, – пробормотала она.
– Анна, ты меня пугаешь. Покажи руки.
Она слабо улыбнулась и растопырила пальцы.
– Говорю же, это случайно, я не хотела. Я слишком долго жила в состоянии стресса, не заставляй меня больше делать это.
Она вновь прильнула к нему.
– Никогда не думала, что наступит время, когда я буду мечтать избавиться от этого проклятия.
В её голосе слышались слёзы. Роман усадил Анну к себе на колени и принялся баюкать, словно ребёнка.
– Знаешь, я не авантюрист по жизни, у меня вполне налаженный быт, неплохая работа и сын-школьник, к сожалению, живущий ныне отдельно от папы и которому регулярно требуется помощь. Весь этот ажиотаж вокруг тебя, конечно, настораживает, потому что я реалист, чудесам верить не склонен и не хотел бы, чтобы моё житьё-бытьё пошло под откос из-за собственной неосторожности. Я никогда не против помощи людям, попавшим под ситуацию, ты останешься здесь и никуда больше не побежишь. Да и бежать некуда – дальше только граница. Вальяжного дядю из телефона можно понять – он был откровенен настолько, насколько считал нужным: это всего лишь телефон, дядя далеко и я не вижу выражение его лица. А ты здесь, рядом, и я буду спокоен и уверен лишь тогда, когда увижу и услышу твою откровенность. Про какое проклятие ты говоришь?
Ему показалось, что она заснула, настолько долгим было её молчание.
– Для этого мне потребуется пересказать тебе все двадцать пять лет моей жизни, а это долго, неинтересно и местами даже противно. Я начну психовать, реветь и вообще испорчу тебе настроение.
– Да, с нервами у нас явный непорядок. У тебя не может быть неинтересной жизни. И разве двадцать пять лет – это долго?
– Когда уже к двадцати пяти привыкаешь видеть людей насквозь, кажется, что долго. И знаешь, интересные совсем не попадаются. А значит, и самой не интересно.
– Тебе не интересно, а мне, видишь, счастье привалило – живого экстрасенса в руках держу.
– Ты же не веришь в чудеса.
– Так это и есть проклятие? – удивился он и задумался, – видимо, мне трудно это понять. Меня ты тоже видишь насквозь?
– Нечего тут видеть, обычная наблюдательность. Тридцать три, год как в разводе, оклад тысяч пятьдесят плюс столько же левака. Не особо ухоженная холостяцкая двушка, лоджия с видом на море. Машинка средней ценовой доступности. Вечерами – по уши в дебрях Интернета. Любишь погонять на байке, дайвинг, рыбные блюда, а также ежегодные интрижки с симпатичными курортницами. Ещё мне показалось, что блондиночка внизу, за стойкой, к некоему Роману Алексеевичу дышит неравномерно. Хотя сама замужем. Это так, навскидку, за подробностями нужно тебе в голову залезть. Есть желание или опять испугался?
– Почти испугался. Попадание процентов на девяносто, дайвинг тут не очень, за ним на Красное море лететь надо. Но в голову мне лезть не стоит. У каждого должны быть свои потаённые файлы.
– А вот мои потаённые файлы кое-кому, оказывается, стали известны. Потому и испугалась.
– Они обещали тебя не трогать. Не знаю, правда, стоит ли этому верить.
– Речь не о них. Как ни странно, но с некоторых пор я начала бояться саму себя.
– Как это?
– В последнее время меня уже дважды накрывали провалы в памяти. И если в первый раз обошлось без катастрофы, то после второго… Мутным дождливым утром я пришла в себя в соседнем городке, километрах в трёх, прячась под деревом посреди улицы. Пока я соображала, в какую сторону идти и как я вообще могла тут оказаться, незнакомый высокий парень, появившийся как из-под земли, проявил сострадание и отвёл к себе домой. Затем убежал на часок по своим делам, попросив подождать его, а я лежу, тупо уставившись в телевизор, и безуспешно пытаюсь отбросить от себя мысль, похожую на наваждение: я ведь уже бывала в этой чумазой квартирке, и сам этот парень мне знаком! Но вспоминается – как вспышка молнии – только одно: это с ним бежали мы по перрону, спасаясь от преследователей и спрыгнули затем на пути, чтобы перебраться на другую сторону. Дальше – провал. Обрыв.
Она устроилась поудобнее у него на коленях.
– Да, вот и обрыв под руку вспомнился. Я подкидыш, выросла в глухой деревне у приёмных родителей. Ох и намучились они со мной, когда я маленькая была. Создали в тех краях черти одно нехорошее место: сразу за лесом – жуткая круча, обрыв над речкой. Говорят, многие там пропали. Несколько раз по ночам ловили меня, и каждый раз направлялась именно в ту сторону. Я, конечно, не помню этого, а как подросла, привычка эта пропала. Ну это так, вариация на тему.
Роман молчал в задумчивости, продолжая покачиваться вместе с ней в кресле.
– Значит, ты ещё и лунатик? – поинтересовался он полушутливо.
– Как видишь, особа тебе попалась увлекательная – больная на голову, хромая на ногу и даже склонная к прогулкам под луной. Но ты же просил откровений, и если уж меня понесло выговориться, то я закончу. Страшный сон – не повод для паники. Если бы сны не забывались, люди давно бы сошли с ума. Спасителя своего я тогда не дождалась, пришла в себя и удрала, а спустя время он смог разыскать меня. И самое интересное – я ведь ждала этой встречи, и она состоялась, и кусок моей непрожитой жизни обрёл плоть в его словах. Он словно шёл за мной по пятам, начиная с глухого уральского села. Он знал даже моё детское имя, не говоря уже обо всём остальном!
Он потеребил ей плечо.
– Анна, перестань нервничать. Ты опять превращаешься в ежа.
– Я постараюсь. А тебя можно похвалить, быстро привыкаешь.
– Разве к такому можно привыкнуть? Просто я издавна страдаю дурной и довольно редкой привычкой – стараюсь доверять людям. По правде, мне страшновато, но я это делаю и сейчас, хотя осознаю, какой опасный человек находится рядом со мной.
Она повернулась и посмотрела в упор.
– Мне – можешь доверять. Наверное, это звучит смешно – какая-то бродяжка с мутным прошлым требует к себе доверия, но здесь имеется немаловажная деталь: я нуждаюсь в нём не меньше и жду от тебя того же.
– Что ж, будем стараться. Так что с тем парнем?
Она пожала плечами.
– Всё как обычно. Бросила его в кафе и сбежала. Таких побегов было много, не привыкать, но здесь меня подгонял страх и нестандартные, непривычные ощущения. Я вдруг почувствовала, что где-то близко, за углом, поджидает меня мрачная бездушная западня, и чтобы не угодить туда, решение нужно принимать немедленно. Но готовых решений нет, есть только привычные, и вот я снова бегу – то ли от всемогущих покровителей, то ли от того странного парня, то ли от себя самой.
– Бесследно исчезнуть невозможно, ты ведь понимала, что если захотят, тебя непременно найдут.
– Безусловно. Наверное, это всё от отчаяния. А были времена, когда я купалась в адреналиновом азарте, от эйфории эгоцентричного бесчинства крылья вырастали. Подловишь раззяву за углом у обменника и заберёшь пару зелёных сотен. Просто так. Боже, какая глупость. Теперь же во мне то и дело просыпается сварливая старуха и задаёт сама себе пыточные вопросы: зачем я вообще появилась на этот свет? Бесконечная пустая суета вокруг, беспросветная дурость, злоба и хамство, да и просто критическая масса нестерпимо глупых людей. Куда всё это катится, к какому к чёртовой матери прогрессу?
– Рано или поздно умные люди начинают задавать себе те самые вечные вопросы, на которые трудно дать однозначные ответы. Ты, наверное, слишком умная, если начинаешь мучиться ими уже сейчас. Жизнь вообще – теорема нерешаемая. Пожалуй, это единственное, чем она хороша. А ты отравляешь её себе таким убийственным настроем. Адреналин сменился мрачной бравадой?
Она покосилась хмуро.
– Бравада, значит?
– Что, не нравится чужое мнение? Привыкай, по-другому не получится. Нацелилась на новую жизнь – учись видеть светлое, а не только мрак и тупики. Не хотелось бы верить, что для тебя уже всё поздно.
Она высвободилась, прошла к шкафчику и по-хозяйски открыла дверку.
– Только виски? Полегче ничего нет?
– Могу организовать. А что?
– Захотелось отметить столь знаменательный совет.
– Иронизируешь?
– Вынуждена. То, что ты сейчас говорил, я слышала неоднократно. Легковыполнимы почему-то только плохие советы.
Она отдёрнула занавеси и вышла на балкон, к сверкающему морскому простору, и обернулась, приглашая Романа за собой.
– Да не советчик я, ни хороший, ни плохой. Кто я такой, чтобы учить жизни рефлексирующих девчонок? – сказал он, облокотившись рядом о перила.
Порывистый ветер доносил до них несмолкающий гул прибоя, шум знойного пляжа и дым шашлычных жаровен.
– Скажи, ты любила когда-нибудь? – прозвучал вдруг неожиданный вопрос.
Молчание длилось долго.
– Наверное, я ещё не знаю, что это такое. Я бываю влюбчивой, но, мне кажется, для настоящего чувства необходима некая тайна в твоём избраннике. А поскольку во мне присутствует скверная привычка – в короткие сроки разбирать человека по полочкам – заканчивается всё довольно быстро. Сползает тайна – исчезают чувства. Мои проклятия проистекают одно из другого.
Она смотрела вдаль с грустной улыбкой.
– Кажется, теперь мои крылья сложены. Наврала я: не золотая рыбка заплыла в твои сети, а настоящее чудо-юдо морское.
– В мои? – уточнил он с акцентированным намёком.
– А что, опережаю события?
Он вновь обнял её.
– Освобождайся от своих проклятий. Депрессия – участь слабых. Ты же умная, а значит – сильная. Ты сможешь…
Его объятие было не утешающим, а вполне интимным, и она выставила локоток.
– Знаешь, в довершение к своим недостаткам я ещё и прагматичная. А посему выполняю заданную себе установку, правда, с некоторыми изменениями: вначале ванна, потом море, потом сон. Ну, то есть… всё остальное.
Неожиданно она смутилась сказанному и отвернулась, чтобы скрыть румянец на щеках.
– А как же конфеты с букетами? – шепнул Роман, наклонившись.
– Кто против? – она дёрнула плечами, – командуйте парадом, мистер управляющий. Но не забывай – я не проходная курортница. Желаешь сладких приключений – очаруй заблудшую душу тайнами. Тление жестокого времени рано или поздно убьёт и нас, и наши тайны, но если мы даём себе установку на праздник, мы ведь постараемся продлить его как можно дольше?
– Кто против? Беги в номер, я закончу тут с делами, а ровно через час встречаемся внизу, в холле. Для начала предлагаю отправиться в самое приличное в городе заведение – ресторацию моего итальянского друга. А потом нас ждёт романтичное ночное купание под скалами Южного мыса. Красивое место, киношники его обожают.
Она сморщила носик.
– Ресторан – немного банально. Но если «для начала», то я согласна. А скалы высокие?
– Так себе. Метров пятнадцать-двадцать. Ты собралась нырять оттуда? Ночью – даже не думай.
– Вовсе нет, такой экстрим не для меня. Когда-то, в серые скучные времена, моё второе «я» с маниакальным упорством тащило меня по ночам к страшному речному обрыву. А теперь… В последнее время ко мне привязался сон-элегия, романтическое противоядие от стресса – я летаю. И двойник мой, невидимо-таинственный – он совсем другой, он вновь где-то рядом, не исчезает ни на миг. А под скалой, на которой мы, утомлённые, отдыхаем, плещется тёплый фиолетовый океан, суетятся на берегу смуглые рыбаки и суматошно галдят чайки, атакуя набитый невод. Мы разговариваем о чём-то неспешно, счастливые и умиротворённые, и суть беседы совершенно не важна, нам просто хорошо и уютно быть рядом, и хочется мне лишь одного – остаться в этом сне навеки.
Роман заметил, как вновь предательски заблестели её глаза, но она опередила его утешения и махнула рукой.
– Всё, слюни закончены. Выдвигаю некомфортное дополнение к твоему плану – мы проведём ночь и встретим утро на свежем воздухе.
– На пляже?
– Нет. На вершине скалы. Желаю валяться, бездельничать и мечтать о разных глупостях, глядя в звёздное небо. Хочу вернуть кусочек несбывшегося счастья из детства, которое я не успела познать.
– Да не вопрос, – усмехнулся он, – но спальные мешки мы всё-таки возьмём.
Роман и Анна повернулись друг к другу, и поцелуй их был долог и нежен.
– Опять опережаем события? Иди заканчивай с делами, начальник, иначе мы до нашей вершины никогда не доберёмся.
– Похвальное замечание, одобряю.
И они погрозили друг другу пальцем и рассмеялись.
Сирота и Одиночка долго молчали, созерцая волнующиеся изумрудные просторы, раскинувшиеся перед ними. Далеко на востоке рокотала надвигающаяся гроза. Расплавленное светило убегало от лилового ненастья, поднявшийся ветер был порывист и свеж. Знакомая короткохвостая кошка возникла на опушке леса и двинулась вверх по склону, бдительно поводя головой.
– Время уходит. Скоро зверёк доберётся до вершины, и будет поздно что-либо изменить. Как считаешь, чего было больше от нашей игры – пользы или вреда?
– Однозначного ответа не существует. Будущее непредсказуемо, как бы мы ни пытались что-либо перестроить. Но заигрывание с ним слишком опасно. Попытка моделирования даже предполагаемого развития событий повлекла ожидаемый дисбаланс психологического состояния обоих. Но – что вышло, то вышло. Судьба – удивительная вещь, она опасна и прекрасна, она всегда идёт своим путём, и у этого пути – тысячи поворотов и перекрёстков.
– Значит, всё остаётся, как есть?
– Конечно. Сейчас наши герои счастливы, а будущая история зависит от них самих и немного – от пресловутой судьбы. Мы перестанем тревожить их как во сне, так и наяву. Пришла пора прощаться, и пусть всё идёт своим чередом – до встречи со старухой. Та дождётся всех без исключения, рано или поздно.
– Так пожелаем им не искать этой встречи и избегать её как можно дольше. Спугни зверька. И прощай, друг.
По склону покатились камни, рысь развернулась и скрылась в лесу.
Постепенно грозовые раскаты стихли, ненастье расслоилось, расползлось по небосводу и исчезло за горизонтом.