Литературный конкурс “За волю и любовь к жизни”
Лупандина Галина Ивановна
61 год
Ярославская область, г. Рыбинск
Родилась 14.03.1964 в Ярославле. Живёт в Рыбинске. Окончила юрфак ЯрГУ им. Демидова. Работала по специальности. Член СП России. Автор трёх сборников стихов. Публиковалась в коллективных сборниках.
Лауреат и дипломант международных и всероссийских литературных конкурсов в номинации «поэзия» и «малая проза». Лауреат международной премии Филантроп 2012 года (номинация «Авторская песня»), дипломант международной премии Филантроп 2025 (номинация «Поэзия»). Лауреат регионального конкурса «Преодоление». Награждена медалью СП России «Сказитель Руси».
Инвалид первой группы по зрению. Член ВОС.
***
А зима опять пришла без снега…
В детстве всё совсем иначе было.
Помню, как зима спускалась с неба,
Я её ладошками ловила.
А она ложилась мне на пальцы
Невесомой холодящей крупкой,
Словно бы побелка осыпалась
С потолка небесной стыни хрупкой.
Мир на время становился белым,
Чистым от случившегося снега.
Помню, в детстве… нет, не в детстве дело.
Дело в чистоте души и неба.
Белый налив
В юном далёком году,
Неприхотлив,
Царствовал в нашем саду
Белый налив.
Медленно плыл по селу
Летний мотив –
Ласковый, как поцелуй,
Белый налив.
Первенец славной семьи
Яблочных див,
Нежил владенья свои
Белый налив.
В тёплое прошлое дверь
Приотворив,
Я вспоминаю теперь
Белый налив,
Запах забытых давно
Детских молитв,
Спелую лунную ночь –
Белый налив.
* * *
Домик на самом взгорке,
Тропками склон пропахан.
Дымом еловым горьким
Небо насквозь пропахло.
Солнышко скоро ляжет
В поле у спящих пасек.
Так хорошо! Пусть даже
От комарья нет спасу.
Всё же не сладить рою
С дедовым верным средством.
Мы в костерок – да хвою!
Чтобы запахло детством.
Вот и пылает лапник
Жарко, трескуче, чинно,
В пламя смолою капнет –
К небу взлетит горчинка.
Дышит костёр, мы возле.
Чуть жарковато? Ладно!
Этот горячий воздух
Благостен, словно ладан.
Домик на самом взгорке –
Дедушкине наследство.
Дымом еловым горьким
Сладко пропахло детство.
Сосновый остров
Сосновый остров – наш ночлег,
Сухой кусочек бытия.
Обрыв со складкой на челе –
Земля давно уже ничья.
Ничья земля и дом ничей,
Ни нор, ни птичьего гнезда.
Зато хватает палачей:
И зной, и ветер, и вода.
И будет здесь вода средь вод.
Совсем немного дней пройдёт,
И время – самый ловкий вор –
У моря остров украдёт.
Молчим, и облако дрожит
На жёлтом дне среди камней.
И сосны держатся за жизнь
Сухими пальцами корней.
Музыка
Обуглены, сомкнулись облака.
Сквозь их завесу не прорваться дню.
Но проплывает музыка – легка
И неподвластна мраку и огню.
Живительная, чистая вода.
Помилуйте! Не отголосок ли
Того, что пели Ангелы, когда
Мою на Землю душу принесли.
Душа остаться чистой не смогла.
Как тяжело об этом вспоминать!
Но музыка простила и пришла,
Чтобы во мне, вернувшись, зазвучать.
***
Разверзлись хляби небесные…
Беда, мой сладкий, беда!
Земля становится бездною,
И ветер рвёт города.
Мы заслужили, наверное,
Такое буйство стихий,
Коль долго жили, не веруя
В плач тропарей и стихир,
Дела творили бесчестные,
Шли наугад в никуда.
Разверзлись хляби небесные…
Беда, мой сладкий, беда!
И ветер не унимается,
Всё без разбора круша.
А что так страждет и мается?
Душа, мой сладкий, душа.
***
Вот и наступил Престольный праздник.
Слышите? Вы слышите, как тихо?
Только, вздыбившись, крапива дразнит,
В алтаре разросшаяся лихо.
Что же не поются славословья,
Не возносятся благодаренья?
Лишь осот своей зелёной кровью
Орошает сгорбленное время.
Что это – проклятье иль прощенье,
Обещанье милости иль муки…
…На сырой стене за кучей щебня
Светятся Младенческие руки.
Плохая примета
Плохая примета –
В стекло мне ударила хмурая птица крылом.
Я слышала, это
Случается к скорой болезни, ко встрече со злом.
Покоя не чаять
Тому, кому птица стучала когда-то в окно.
Предтечей печали
И вестницей скорби служить было ей суждено.
Но знаю, не хочет
Крылатая гостья несчастья вести за собой
И тёмною ночью
Безудержно плачет, что стала кому-то бедой.
А, может быть, к людям
Просилась она оттого, что была голодна.
Приметы забудем!
Лети ко мне, птица, тебе я насыплю пшена.
***
Если б только сумела, я бы
Написала картину эту:
Золотое свеченье яблок
В тишине на исходе лета.
Нимбы солнечные шафрана
И медовая плоть ранета –
Яблок празднество осиянных
В тишине на исходе лета.
А кругом – чудотворный воздух,
Сладкий от ароматов спелых,
И сестрёнка, и мама возле…
Если только бы я сумела.
Ворчуха
Ворчуха считалась богатой деревней.
А место какое! – повсюду ключи.
Здесь церковь стояла со звонницей древней,
Да жалко, порушили на кирпичи.
Зато очень быстро построили школу
Из церкви. Точней, из останков её.
И здешний мужик – шебутной и весёлый –
В привольное, сытое верил житьё.
Рождались, работали, пели, любили
В своём незатейливом мире простом.
О Богом забытой российской глубинке
В тогдашней Ворчухе не слышал никто.
Но это когда-то. А нынче Ворчуха
Пуста, что и сотни таких же ворчух.
Живёт-доживает в деревне старуха,
Ворчит, мол, съезжать никуда не хочу.
Ей в городе было бы, знамо, полегче.
С людьми-то сподручней, сомнения нет.
Покличешь – придут, заболеешь – полечат.
Ну, что ещё нужно на старости лет!
И дочка, и зять переехать просили.
Да, видно, умом уже тронулась мать.
«Я здесь, – говорит, – охраняю Россию.
Кому-то ведь надо её охранять».