Тихо и спокойно жила Дарьюшка. Хоть и годков ей уже было порядочно, за седьмой десяток перевалило, но на здоровье не жаловалась. Бог миловал! Со своим небольшим хозяйством справлялась. Ходкая была. Каждое воскресенье за три километра в Храм на службу ходила. Молитвенное правило у нее стояло на первом месте. Без молитвы никакое дело не начинала. И людей всех любила, больных да бедных жалела. Бывало, последнее отдаст, если человек нуждается. И односельчане ее уважали. Пятерых детей вырастила Дарья. Пришло время, и разлетелись все по дальним краям. Один Андрейка, младшенький, недалеко от родных мест, в городе устроился. Да только глаз к матери не показывает. Три года уже прошло, как она его не видела, соскучилась. Видно доля моя такая вдовья, жить в одиночестве, – думала старушка и тяжело вздыхала.
Выйдет, порой в сад, добавит пшена и хлебушка в кормушку на пеньке, и сидит рядом под яблоней на лавочке, наблюдает, как знакомая синичка кормится и на нее острым глазом поглядывает. А то и на ладонь к старушке сядет, хлебные крошки клюет. Привыкла птаха Божия к своей кормилице и не боится. Подкармливает Дарьюшка птичек, а сама молится: «Господи, прими этот хлебушек, как милостыню и меня грешную помилуй!»
Время не стоит на месте. Наступила золотая осень. Наконец дождалась мать своего Андрейку. Приехал он вдвоем с молодой женой. Гостинцев и подарков городских целую сумку привез.
– Погостить к тебе прибыли на недельку, подышать чистым воздухом, на рыбалку сходить, – сказал сын, – не виделись давно, соскучился по родным местам. Рад встретиться с тобой, мать!
А матушка уж как рада! Всякой снеди наготовила, пирогов напекла. Угощает гостей дорогих. Сын веселый, довольный, а невестка – то по сторонам зыркает, то глаза прячет. Живут молодые день, другой…
– Вот что, мать, – говорит как-то Андрейка, – посмотрел я на тебя, старая уже совсем стала, и решил, что нельзя тебе больше одной жить. Заболеешь, кто ухаживать будет? Давай купим в городе квартиру и станем жить вместе. У тебя будет отдельная комната и уход. Мы позаботимся о тебе, подумай!
Подумала старушка и согласилась. Оформили генеральную доверенность на сына, чтобы имуществом распорядился. Покупатели нашлись быстро. Дом еще был крепким. Новые владельцы закрыли его на замок до весны и уехали. Все бы хорошо, только денег на куплю квартиры не хватало. Сняла Дарья свои небольшие сбережения в сбербанке и отдала любимому Андрейке. Отделил сынок малый уголок в саду вместе с ветхой банькой и штакетником обнес.
– Вот, матушка, поживешь здесь, пока квартиру купим, а как устроимся, приедем за тобой, – сказал он на прощанье.
Перенес в баню материнские пожитки и уехал с женой. Живет старушка, радуется, что скоро будет рядом с сыночком дорогим, дни считает. Осталась у нее старая яблонька возле бани. Сидит она на лавочке, накинув на плечи шаль, птаху свою кормит, упавшие яблочки подбирает, людей угощает. Все на дорогу посматривает… А от Андрейки – ни слуху, ни духу… Беспокоится мать, – не заболел ли? Все уже передумала. Видно не так просто это устройство дается. Может быть, ремонт в квартире делает? Не так о себе, как о сыне душа болит. Не случилось ли чего?
Вот уже теплый сентябрь закончился. Подули ветра холодные, а банька старая, ветхая, вся насквозь продувается. Хорошо, что еще плита для обогрева не развалилась, но и она уже топится по-черному, дымит, дверь открывать нужно. Заткнула страдалица дыры в бане соломкой да сухой скошенной травой, потеплее стало. Закружились первые снежинки, ложась на желтую опавшую листву. Не стало слышно пения голосистых птиц… Лишь чирикают неугомонные воробьи и каркают вороны, да пернатая подружка не покидает этого места. Чувствуется приближение зимы.
Стоит Дарьюшка у забора и смотрит на дорогу, сыночка ждет, – вот сейчас ее кровиночка появится. Молит Бога она о его здоровье и благополучии. Только бы он был счастлив, это для матери самое главное. Тоскует она… Села на лавочку под яблоней, а распушившаяся красавица уже тут. Одно утешение, – птичка Божия: «Фьють да фьють…», посвистывает рядом. «Ах ты, птаха моя – синица! Видно сироты мы с тобой!» – едва слышно прошептала мать. Защемило от тоски у нее сердце, и склонилась усталая голова на грудь. Теплая шаль съехала на плечи, и свежий ветерок шевелил легкие пряди седых волос. С яблони падали последние желтые листочки и, кружась, ложились на колени старушки, как последний подарок засыпающей природы. Не дождавшись хлебных крошек, перелетела на забор синица и с надеждой поглядывала на свою кормилицу.
Кругом стояла тишина. Воздух был напоен свежестью и ароматными яблоками, рассыпанными на траве. Кто-то уже закончил свои земные дела, а кто-то только строил планы на будущее… Жизнь человеческая в руках Божиих.