У каждого из нас, даже у самого бедного человека, есть своя шкатулка драгоценностей. При том она всегда с нами. И забрать её у нас никто не может. То, что там хранится, приходит к нам на помощь в самую тяжелую ситуацию, когда кажется, что моральных сил выдержать жизненные обстоятельства нет. Это драгоценности детских воспоминаний. Так случилось у меня….
Спорткомплекс, в котором я занимаюсь, находится рядом с моим домом. Занятие сегодня прошло не так хорошо, как я предполагала. Любимого тренера не было. Со мной работала молодая девушка похожая на парня. Только алые накачанные губы и прическа «каре» выдавали в ней девушку. Все руки и шея были в наколках. На бэйджике было написано Светлана. Подойдя по обыкновению к тренажёру, я попросила включить самый медленный режим.
– Что, лень работать? – прищурилась она. – Такие как вы не больно поторопятся, и ходят раз в неделю, или только по выходным, так, для вида, потому что родители платят, вот и ходят.
Слова тренера били меня по ногам точно удары ладоней.
Я встала на беговую дорожку тренажёра, изо всех сил пытаясь удержать тело правильно, чтобы не упасть. После сильного падения с велосипеда в детстве, правая нога слушалась меня не очень. И в тот момент, когда я открыла рот, чтобы объяснить ей про мою ногу, из кармана тренера услышала звонок мобильного: « На позицию девушка провожала бойца…» Я обрадовалась, услышав эту мелодию. Чувства во мне тут же изменились. Я уже не видела ни спортзала, ни дорожки, не чувствовала боли в ноге. Сознание перенеслось в детство. Мелодия звонка мобильного телефона явилась ключиком от шкатулки воспоминаний…
Майское солнце причудливо играло на побеленных стенах маленького уютного спортзала детского санатория « Волжские зори». Я смотрела на лучи, пыталась фантазировать, как они сейчас легли и что я в этих лучах вижу. Мне представлялся то маленький домик за забором с конурой для собаки, то круглый бассейн, полный воды, где плещутся радостные дети, а то просто венок из золотых листьев…
Так я отвлекала себя от дикой боли, которую причиняли руки инструктора. Любовь Александровна трудилась над моими стопами, нещадно выворачивая их то в одну – то в другую сторону. Она не обращала внимания на мои крики и просьбы остановить занятие. Кроме нас в зале стоял ещё один стол, на котором лежала девочка, года на три младше меня – Алиса. С ней работала инструктор Лидия Ивановна, маленькая хрупкая женщина в белом халате и шапочке, какие раньше были у продавцов.
– Люба, да хватит тебе её так мучить. Я слышать это больше не могу. Не так с ними надо…
– А как, теть Лид? – устало выдохнула моя мучительница.
– Крика не должно быть ни в коем случае. Это же дети! А не канаты, которые выкручивают. Дети очень тонкий инструмент, как музыкальный! К каждому свой подход нужен.
– Как могу, так и делаю! – огрызнулась Любовь Александровна, коротко взглянув на Лидию Ивановну. – Не нравится, делайте сами! А я Алису возьму.
– Ага, будешь над ней издеваться? – хмыкнула Лидия Ивановна,- нет уж, Алису я тоже тебе не отдам. И Наташу заберу. А ты возьми лучше группу ходячих детей. С ними проще и по статусу тебе будет…
К тому времени меня перевернули на живот, и экзекуция продолжилась. Инструктор взяла мои ноги в одну руку, а руки в другую и сильно потянула в разные стороны…
– Ай – ай – яй, убили негра – завопила я.
Лидия Ивановна улыбнулась:
– Теперь она песни поёт, – хмыкнула Любовь Александровна.
– Запоёшь тут с тобой. Я бы сама запела от такой зарядки, – заметила тихо Лидия Ивановна.
После этих слов она обратилась к моей бабушке, которая была рядом и не знала, как меня успокоить, чтобы я не кричала.
– Антонина, Вы завтра её ко мне приводите, в этот же малый зал. Я буду с ней на этом же столе заниматься.
– Хорошо, – обрадовалась бабушка, видя, что её беспокойство само собой решилось.
На следующий день было ни капельки не больно. Теплые руки Лидии Ивановны мягко касались моего тела.
– Ты что смотришь, малыш? Думаешь, я издеваться буду над тобой, как она? – Лидия Ивановна кивнула в сторону Любовь Александровны. Та стояла у соседнего стола и напряженно сопела, не говоря ни слова, показывая ходячему мальчику движения групповой зарядки.
Лидия Ивановна быстро кинула на неё взгляд и продолжила, с улыбкой обращаясь ко мне:
– Да ты всё сможешь! Это легко! Закрой глазки и представь себя куклой и попытайся согнуть ногу мысленно. Твоя мысль как ниточка потянет за собой тело. Вот попробуй!
Я послушно закрыла глаза, и в моём воображении возникла длинноволосая кукла с большими голубыми глазами. Она лежала вместо меня на столе, и Лидия Ивановна сгибала ноги не мне, а ей.
– На позицию девушка провожала бойца, – зазвучал приятный голос инструктора. – Вот видишь, как легко кукла сгибает ноги, – улыбнулась Лидия Ивановна, глядя на моё довольное лицо.
– Откуда Вы знаете, что кукла лучше сгибает, чем я, – засмеялась, посмотрев на лицо инструктора уже удивлёнными глазами.
– А у меня тридцать лет опыта с такими куклами, – от души захохотала Лидия Ивановна.
– И песня эта волшебная, – улыбнулась я.
– Ну, вот видишь, и песни волшебные знаю. Это военная песня. Я слышала её в эвакуации, когда наш детдом эвакуировали сюда, в Самару. Давай дальше продолжим, а потом поговорим.
… Огонёк надежды на самостоятельное движение загорелся во мне. Я вернулась в реальность. Моя правая нога уже легко ступала по беговой дорожке. Боли и в помине не было.
Услышав эту военную мелодию тридцать лет спустя в новом спортивном комплексе и в совершенно другой ситуации, я вспомнила о своём драгоценном человеке, который мне когда-то помог!
Так драгоценность воспоминаний помогла мне избавиться от боли и придала силы. Подошедшая ко мне инструктор глянула на меня с улыбкой:
– Ну, вот, можете, когда захотите…
Я ничего не ответила ей на эту реплику, ни о волшебной песне, ни об исцелившем меня воспоминании, только промолчала и улыбнулась. Так драгоценности, хранящиеся в моей шкатулке, помогли мне.