Снег
Мартовский снег летит лопухами. От света фонарей он кажется разноцветным. Я всегда встречаю Стёпу после тренировки. Пока идем до дома, он делится со мной успехами или неудачами. Сегодня у них должны были быть первые ответственные соревнования между двумя школами. И я ожидала рассказа, как они прошли, но получила вот что…
Мы со Стёпой выходим из спорткомплекса. Он быстро вскидывает большую сумку с формой на плечо.
– Ты устал, сынок? – ласково спрашиваю я, – давай понесу, – предлагаю и хочу взять у него сумку, чуть касаясь куртки.
Он резко уворачивается, пружинистым шагом идет вперёд.
– Ой, мне подменили мальчика? – спрашиваю…
Все мои попытки разговорить, отвлечь сына ни к чему не приводят. Лицо его остаётся серьёзным, задумчивым. Тишина, возникшая между нами, начинает звучать для меня громко. Хоть мы идём рядом, она натягивается и звенит точно струна. Я ищу слова, чтобы разорвать её.
Когда Стёпка был помладше, его вниманием можно было завладеть, сказав: «Хочешь узнать тайну? Перестанешь на меня сердиться? Я тебе кое-что расскажу». Через минуту он уже забывал об обидах. Тайной могла быть любая мелочь. Так как все варианты заговорить со Стёпой кончились, я решаю попробовать ещё этот способ.
– Хочешь один секрет знать? – тихо, загадочно говорю я, рассчитывая на его природную любознательность.
– Нет! – себе под нос буркает Стёпа.
Он будто читал мои мысли. Тут же добавляет:
– И не надо со мной, как с маленьким.
– С чего ты взял, что я с тобой, как с маленьким? Вовсе нет, – как можно безразличнее сказала. – Просто ты любишь всякие чудеса. Вот и решила тебе об этом рассказать. – Ну, раз не хочешь, не надо.
– Не хочу, не хочу, – упрямо повторяет Стёпа.
Он останавливается посреди дороги и начинает энергично утрамбовывать снег ногами, будто он пытается вбить в землю то, что его беспокоит. Я присаживаюсь перед ним на корточки, глажу по запястью, боясь, что опять вырвется. Стёпа поднимает глаза к небу и часто моргает.
– Знаешь, – доверительно тихо говорю, – почему к весне снег становится черным?
Сын быстро отрицательно мотает головой.
– Снег становится черным, потому что впитывает в себя все плохие эмоции, которые он почувствует или услышит от людей за зиму, – я говорю очень медленно, как бы сама для себя, произнося эти важные вещи. Стёпа уже не пытается вырваться и убежать вперед. Он меня слушает из последних сил, сдерживая слёзы. Я рада, что удерживаю его внимание и продолжаю:
– Талая вода уходит в землю, испарения поднимаются в небеса. Там живет Бог – главный волшебник человеческих жизней. По информации заключённой в талой воде своей волшебной силой Бог понимает, что нужно человеку в данный момент.
Мой слушатель судорожно сглатывает слезы, и я придумываю дальше…
– Ну, например : слёзы зависти, незаслуженной обиды, боли, становятся чёрными, туго сжатыми комьями снега. Получив такие послания, Бог посылает испытания обидчикам слабых, а слёзы радости, раскаяния, делают снег прозрачными и радуют нашего Создателя, – заканчиваю я, надеясь, что своей фантазией отвлекла и успокоила Степана.
Дослушав меня, он подбегает к большому сугробу на правой стороне дороги. Быстро лепит снежок, кидает его с яростью впереди себя. Громко выкрикивая:
– Я всё понял, понял!
Ком от удара о землю распадается на мелкие части. Из глаз Стёпы потекли два «ручейка» слёз, будто брошенный снежок растаял. С каждой минутой поток «ручейка» усиливается. Оно превратилось в бурлящий водопад. Стёпа вытер мокрые щёки рукавом куртки, но тут же слёзы текут вновь.
Я стою чуть позади него. Вижу, как трясутся плечи. Несколько минут не двигаюсь с места, наблюдаю. Постепенно водопад утихает.
– Может, теперь поделишься: что понял? – поглаживаю его по плечу. Он согласно кивает, громко шмыгает носом, вытирая последний «ручеёк».
Я не тороплю, глядя на Стёпу понимающим взглядом. Он ещё некоторое время молчит.
– Сегодня на соревновании мы не выиграли кубок школы. Все ребята выступили хорошо, кроме меня. А по условиям игры кубок достаётся той школе, в команде которой не было поражений.
– А почему ты думаешь, что именно ты подвёл? – осторожно спрашиваю я.
– Потому, что перед выходом на ковёр руки и ноги стали ватные, будто это вовсе не я.
Отчего так случилось, удивляюсь я про себя, на Стёпу это не похоже. Напряженно слушаю дальше. Он продолжает, отвечая на мой мысленный вопрос.
– В раздевалке ко мне подошёл незнакомый мальчик, такой высокий. Он посмотрел на меня сверху вниз.
– Это с тобой мне предстоит бороться, сопля зелёная? – фыркает соперник и стиснув зубы добавляет, – Посмотрим кто кого! Давно хотел до тебя добраться.
Повествование становится всё запутаннее, оставляя в голове только загадки.
Кто этот мальчик? Почему так разговаривает со Степаном. Насколько я знаю, у него ни с кем конфликтов в школе не было. Может быть, фантазирует? Но такое придумывать не стал бы никогда. Наоборот, вообразил бы себя супер героем, в полном недоумении размышляю я.
Стёпа продолжает рассказывать так, будто эта ситуация происходит именно сейчас.
– Я выхожу на ковёр бороться. Он вцепляется мне в плечи сильными пальцами. Я ощущаю это как прикосновение робота из жуткой стрелялки. Робот глядит на меня своими зелёными немигающими глазами. Пытаюсь схватить его за правое запястье, но «враг» умело уворачивается . Я освобождаюсь от крепких железных объятий стараюсь зацепить соперника за плечё, но он удерживается на ногах. Я делаю вид, что нападаю в область живота, он нарочно поддается. На самом деле сильно захватывает меня за спину. Слышу голоса некоторых ребят из команды соперника:
– Венька! Так его! Вали его на пол! Ты самый сильный!
Вдохновлённый такими болельщиками за пару приёмов укладывает меня на лопатки.
В этот момент я вспоминаю его лицо. Стёпа чуть умолкает, словно сочиняя историю дальше. Ну, значит точно – фантазирует, мелькает в моей голове мысль. Вижу, как сын почесывает подбородок. Он это делает в двух случаях: либо сейчас слушателя ждет великолепный финал, (то есть держись мама, начинаются враки!) Или второе – просто не решается что-то рассказать!
– А ты его же раньше не видел?! – хитро спрашиваю я. Вопрос тонет в тишине. Лицо Стёпы становится ещё сосредоточенней, словно что-то припоминает или на что-то с трудом решается. Я вижу, это даётся ему не просто. Значит серьёзно. Молчу. Жду.
– Когда вы с папой уехали в командировку, бабуля предложила мне пожить у неё. Я в магазин сбегаю за молоком и в других делах по дому помогу. Иногда мне компанию составлял Ванька, ты его не знаешь. Он недавно живёт в бабушкином дворе, – начинает издалека Стёпа.
– Я видела у тебя в друзьях – Ваня Силачёв, – говорю я.
– С Ваней очень интересно было первое время общаться. Он много читает и умеет пересказывать, как настоящий актёр. Он ещё ходит в театральную студию.
– Интересный мальчик. Пригласи его к нам, если хочешь, – предлагаю я.
– Нет! С предателями и трусами больше не общаюсь, – резко по-мужски отрезает Степан.
Совсем детектив какой-то получается, чем дальше, тем интереснее, думаю я. И, ожидая финала, слушаю дальше.
– Ванька в один момент повёл себя как «редиска». Как-то вечером мы идём в магазин. Дорогой Ваня рассказывает историю из книги Валерия Воскобойникова « Маленькие герои», о мальчике-разведчике, погибшем при штурме Одессы, в каменоломнях, при выполнении секретного важного задания командования.
– Здорово! У разведчиков были свои позывные. Как ты думаешь, какой1 позывной подошёл бы мне, если бы я вдруг стал разведчиком на какой-нибудь войне? – спросил я Ваню, с любопытством ожидая ответ.
– Марионетка, – вдруг шепчет мне на ухо Ванька.
– Почему такой странный позывной? – таким же шёпотом интересуюсь я. Подыгрывая ему, думая, что это какая-нибудь новая фантазия друга.
Да, не ты марионетка, – отмахивается от меня Ваня, – а вон сидит кукла! – фыркает он, как лошадь, показывая рукой вперёд. Около магазина в инвалидной коляске сидит мальчик в серой теплой куртке и спортивной вязаной шапке. Лицо его счастливое. Большие карие глаза с удовольствием рассматривают прохожих.
– А почему марионетка? Какая он кукла-марионетка? – спрашиваю друга.
На мой вопрос Ванька заговорщицки «шипит» на ухо:
– А ты слепи снежок и я слеплю. И вместе бросим с каким-нибудь резким звуком. Увидишь сам, что будет, – предлагает он.
Не дождавшись моего ответа, Ваня наклоняется, быстро лепит снежок, наблюдая, как я с удовольствием делаю тоже самое. Кидаем вместе по моей команде и медленно, заводя руку за голову, начинает считать: один, два, три – резко добавляет «обстрел, пли!»
Я отпуская свой ком, не замечаю, что Ваня только имитирует бросок. Мой снежок долетает до цели. Он разбивается о серую толстую куртку мальчика.
От неожиданного снежного кома, тот дергается, подпрыгивая на месте.
– Понял, почему марионетка? – фыркает Ванька, – теперь бегом за мной шепчет друг, но мне не весело, а жалко пацана. Такой реакции на обычный снежок я не ожидал. Я поворачиваю голову, чтобы сказать это Ване, но он уже убежал. Пока оглядываясь в надежде, что Ванька где-то здесь, по плечу меня хлопает мальчишка, похожий на Веньку.
– Это ты снежок бросил? – серьёзно сквозь зубы говорит он.
От его голоса ноги превращаются в вату, а голос становится сиплым и «не моим».
– Я, – не своим голосом пищу.
– А ну, повтори внятно! – лицо делается ещё строже.
Он наступает на меня, снимая одну перчатку.
Я. – повторил я, я не нарочно. Мы с другом играли, нечаянно попали…
– Нечаянно? – хмыкает защитник, – зачем врешь? Я стоял у окошка в магазине, а Лёнчика на улице оставили. Он любит за людьми наблюдать. Я увидел, что ты кинул. Эх! «воспитать» бы тебя! Учти не попадайся мне больше. Если когда-нибудь ещё повториться – получишь! – он показывает мне крепко сжатый кулак.
– Сынок! – слышится в тот момент с крыльца магазина.
Пока Стёпа делится своей историей, я подумала, что могу знать Лёнину и Венину маму. К нам в детский сад, где я работаю, недавно устроилась работать «беженка» с Донбасса, Виолета. У неё трое детей. Я отдала ей игрушки и платьица моей младшей – Насти, для Вики. Кроме Вики у неё ещё двое мальчиков. Она рассказывала, что старший Веня занимается борьбой. Средний Лёня, у них не ходит сам.
А вслух говорю:
– Мне очень жаль Лёню!
– А ты его знаешь?
– Я работаю вместе с его мамой…
И всё рассказала сыну. В контакте нашла Виолету, у неё на аватарке стоит фотка с сыном. Показала фото Стёпе.
– Точно, он.
Степан серьёзно смотрит на меня.
– А как ты думаешь, Лёня сможет меня простить? Я чувствую, что поступил ужасно!
– Не знаю, – пожимаю плечами, – но попробовать объяснить свой поступок, ты должен. А про себя думаю, что «ты добрый -это главное».
После ужина мы находим страничку Лёни, он был в онлайн. Степан просит оставить его одного. Минут через пятнадцать Стёпа зовёт меня и показывает своё письмо для Лёни:
– Привет! Ты меня не знаешь, но я хочу извиниться перед тобой …
Степа описал всю ситуацию в несколько фраз и закончил так:
– Захочешь со мной общаться, я буду очень рад!
Написав письмо, Степан откинулся на спинку кресла, стуча пальцами о подлокотник, спрашивает:
– Как ты думаешь, он захочет мне ответить?
-Не знаю, – пожимаю плечами, – я очень хочу, чтобы он откликнулся, ведь ты написал всё искренне…
Через несколько минут, появилось сообщение:
– Привет Стёпа! Я тебя понял! Буду рад с тобой общаться! По поводу снежка: мне не было больно, но от неожиданности у меня такая реакция. Мне нравится: рисовать, читать, выжигать по дереву. У меня на страничке есть фото моих работ…
После ответа Лёни спрашиваю Степана:
– Почему ты захотел найти Лёню?
– Твоё рассуждение про снег! – улыбается сын.
… Перед сном захожу в комнату к Степану пожелать спокойной ночи.