И в этот раз Вера проснулась с онемевшими пальцами рук – средним и безымянным, с бесчувственным боком и деревянной половиной лица. Эту половину она испуганно трогала указательным пальцем, пока та не ожила. В конце концов панцирь онемения растворился, его части отслоились и ушли со смутными, тут же забываемыми снами. Инсульт при Верином диагнозе мог быть, но не сегодня, пожалуйста, не этим утром – спасибо, не этим.
Рядом ещё спал Андрей. Морщинки на его лице были резкими, красивыми, как будто их вырезал резцом древний эскимос. На груди волосы курчавились чёрно-серым дымком, на животе текли гладкой смоляной дорожкой к паху. Руки и ноги раскинулись широко, как это бывает только у мужчин. Член лежал несколько набок, указывая, как стрелка компаса, на Веру. Сказать о панцире Андрею? Она вспомнила, как вчера в постели прижималась к нему, когда они любились, и как не было никакого панциря, а было наоборот, и передумала. Вряд ли компас устроен так, чтобы показывать на панцирь. Она осторожно встала с кровати.
В зеркале ванной на Веру взглянуло лицо работы другого мастера, неизвестного. «Кто он?» – подумала о мастере Вера, посмотрела в свои глаза и пошла готовить овсянку. К овсянке она слегка обжарила банан и сухофрукты. Вера понюхала ладони – сливочно-фруктовый запах смешивался с запахом телесной любви, который проступал из глубины ладоней. Она вдохнула ещё раз.
Пока Андрей умывался, она пересмотрела видео, которое вчера ей так понравилось. Линька богомола. Снято удивительно, с увеличением. Видно, как богомол, держась задними лапками за стебель, вылезает из себя через трещину во лбу. Протиснулся, слава богу. Поэтому он и голодал накануне. Его старый экзоскелетик по-прежнему держится за стебель, а новорождённый богомол тоже придерживается за растение и за ветхого себя. Он, когда обсохнет, будет смотреть пятью глазами, шутить, притворяясь свежим зелёным листом, и то молиться, то готовиться к бою.
– А я смотрела видео про богомола!
– Я больше люблю про львов.
Конечно, Андрей большой, поэтому любит про львов. Когда он и Вера гуляют вместе, он может, задумавшись, пойти быстрее и начать переступать с холма на холм, может от рассеянности сжевать ломтик луны. Да, Вера выдумывает об Андрее небылицы, но это же всё, в конце концов, правда.
Потом Вера шла на работу. Туда она выходила всегда заранее, чтобы не спешить. Когда она куда-то спешила в одиночестве, то чувствовала себя несчастной, потому что очень боялась упасть. Малопослушные ступни могли зацепиться за выступ на дорожке, приходилось усиленно напрягать те мышцы, которые ещё работали. Нет, в целом Вера была ничего. Она любила плавать и ходить по песку, так чтобы ступни прочно погружались в него. С таким диагнозом, бывает, живут долго. А если и не так долго, как описывают в разных случаях, то ничего страшного. Вера много хорошего успела пережить. В музее её ценили. Люди часто записывались на экскурсии именно к ней, Вере Николаевне, потому что Вера Николаевна могла об Айвазовском рассказывать с морем в груди. Море внутри Веры то играло блеском волн, то штормило, поэтому рассказ мог быть в один день спокойным и гармоничным, а в другой – взволнованным. И это море любил Андрей и, наверное, их взрослый сын Егор.
Вера понимала: в её жизни мерцало столько драгоценных минут, разделённых и неразделённых с другими людьми, что полностью умереть было невозможно. Верины слова, Верины движения, Верина душа текли и впадали в океан. Океан с каждым годом становился ближе.
А что будет на суше?.. В музее найдут другого искусствоведа. Вера представляла себе хорошенькую аспирантку, которая на экскурсиях будет говорить с нужным сейчас ускорением – 1, 5. Вера обычно ведёт рассказ так, будто у неё в запасе вечность. Но через 40 минут экскурсии вечность будто обрывается. Аспирантка же сумеет показать красоту быстро. Поначалу она будет грешить пёстрым набором слишком соблазнительных фактов, а потом всё станет на свои места, и у неё будут крутые экскурсии. Запишите меня на экскурсию к Анне! Именно так будут говорить, потому что правило называть научного работника по имени-отчеству уже начинает отходить в прошлое. Какой-нибудь вышедший из трёхлетней спячки посетитель ещё попросит экскурсовода Веру Николаевну, а ему: у нас Анна не хуже, попробуйте!
Для Егорушки Вера нет-нет да и плеснёт то солёной волной, то солнцем и воспоминанием, как она прятала для него конфеты-сюрпризы среди игрушек. И игровой ноутбук тоже вообще-то прятала, было дело. Мама у человека одна. И Егор будет думать о Вере именно этим словом: мама. Неужели в той жизни люди перестают чувствовать: сын?
Андрей, как и все великаны, будет жить долго. С течением времени он станет вспоминать Веру всё реже, но важно не количество, а качество. Вера увидела, что он может идти по этой дорожке с высокой молодой женщиной. Её не нужно поддерживать за руку, потому что у неё сильные красивые ноги, которые хорошо видны (на ней джинсовая мини-юбка и белые кроссовки). Она почти одного роста с Андреем. Они никуда не спешат, просто гуляют вместе и даже не замечают, как быстро идут. Выглядят вполне счастливыми. Вера споткнулась, зацепившись ступнёй за поднятый корнями дерева асфальт. Она редко падала, не упала и сейчас, но всё тело прошило мгновенным колючим жаром – так у Веры срабатывал сигнал опасности и одновременно спасения. Она остановилась, перевела дыхание: чуть душа не вытолкнулась наружу! Ну, не на всяких пешеходов нужно смотреть, правда.
Вере захотелось, как хлеба, псалма 50. Наизусть она его не знала. Окропиши мя иссопом, и очищуся; омыеши мя, и паче снега убелюся… Дух прав обнови в утробе моей… Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Господь не уничижит…
В обеденный перерыв музейщики обычно доставали бутерброды или бегали в соседнюю кулинарию. Сегодня было жарко, и всем не очень хотелось есть. Пили приготовленный Надеждой Викторовной мохито. А Николай Петрович принёс попробовать хлеба, который научилась печь его жена. Всем досталось по ломтю. Ржаной хлеб оказался живым, с кислинкой. Все его хвалили и говорили, что в магазине такого не найдёшь. Вера же как раз купила пачку крупнокристаллической морской соли, и все попробовали хлеб с этой солью, читали на упаковке, что натуральное высушивание на солнце позволяет донести все полезные свойства и вкус этого кристалла.