Литературный конкурс “За волю и любовь к жизни”
Устинова Виталина Анатольевна.
15.04.1976 (49 лет)
Свердловская область, г. Нижний Тагил
О «собачности» и человечности.
-Продегустируйте наш новый освежающий аромат! – жизнерадостная девушка в светлой фирменной футболке протянула маме пробник, -Цитрусовые ноты «сердца» и древесное послевкусие.
Мама задумчиво обнюхала бумажку.
-И мне, и мне! – тянула к ней ручки трёхлетняя Амина.
Она, подражая маме, внюхалась в бумажную полоску. Зажмурила глаза, почмокала губами, чтобы лучше ощутить аромат. Потом внезапно сунула пробник под нос проходившей мимо лохматой дворняге. Собака против желания продегустировала новый освежающий аромат. Ей что-то не понравилось. То ли цитрусовые ноты «сердца», то ли древесное послевкусие… Только дворняга рыкнула и укусила Амину.
Амина стала бояться собак. Незнакомых и знакомых, больших и маленьких; любых. Даже соседского золотистого ретривера, всегда меланхоличного, к спонтанным действиям не склонного. Хозяйка ретривера уверяла, что он, мол, «и мухи не обидит». Но ведь Амина не муха!
Амина боялась и сеттер-спаниеля тёти Тамары. Полукровку звали Рокки. Несмотря на боевую кличку, пёс был дурковат и оптимистичен. Считал своими друзьями не только людей, но и всех дворовых кошек, и даже голубей. Первым бежал обниматься, вывалив в улыбке язык, тряся чёрно-коричневыми ушами. Только Амина отказывалась его трогать. Ей мерещилось, что собачья улыбка мигом превратится в оскал. А пёс, продолжая трясти ушами, вцепится в ногу.
Даже абрикосовый шпиц, крошечный, будто меховой брелок на рюкзак, вызывал теперь страх. Амина понимала, что шпиц вряд ли загрызёт её. Даже если укусит. Но живое, не «цитрусовое» сердце девочки всё равно уходило в пятки.
Какими бы предсказуемыми ни выглядели эти собаки, они могли показать свою «собачность» в любой момент.
Особенно Амина боялась огромную косматую дворнягу. Дворняга больше не кусала девочку; Амина не давала ей повода. Просто слишком часто они встречались на улицах городка. Дворняга шла мимо, гордо подняв голову, кося оранжевым глазом. Всем своим видом она давала понять, кто тут настоящий «царь природы». Вернее, царица. Амина отступала, вжималась спиной в забор, забегала на газоны… Авторитет собаки был незыблем.
Шло время.
Амина росла, собака старела. Оранжевый глаз затянула плёнка катаракты. Королевская поступь сменилась шаткой походкой враскоряку; видимо, у дворняги болели суставы. Да и шерсть стала не такой густой, не такой косматой.
Теперь уже Амина проходила мимо собаки, гордо подняв голову. Она не обижала старую развалину, ни в коем случае! Просто всем своим видом давала собаке понять, кто тут теперь настоящий «царь природы». Вернее, царица. Дворняга не выглядела опасной. Амина её больше не боялась. Разве что… совсем чуть-чуть.
Однажды по пути в гости Амина увидела знакомые задние лапы, торчащие из палисадника. Подошла, раздвинула кусты.
Дурковатый Рокки тёти Тамары был совершенно целым. Ни крови, ни видимых ран. Он словно бы уснул в траве, откинув голову и распустив по газону длинные чёрно-коричневые уши. Видимо, пёс хотел облаять автомобиль. Или полез с ним обниматься. И кто-то чужой, проезжая городок на скорости, сбил собаку. Отбросил в кусты. И даже не остановился.
Конечно же, это был чужой, решила Амина. Свои никогда бы так не поступили. Местные хорошо знали соседку и её пса. Горе тёти Тамары, её слёзы над погибшим питомцем – всё это потом. А пока девочка единственная убедилась, что Рокки погиб. В её сердце шевельнулась жалость.
Гибель Рокки поколебала установку девочки, что любая собака – враг. Амина подумала: собаки, несмотря на их мощь и устрашающую «собачность», оказываются такими хрупкими…
В последнюю неделю августа стояла жара. Лето, готовясь уходить, потеряло всякие остатки «человечности». Кусалось обжигающей пастью, как собака; жалило солнечными лучами, как оса. Изматывало людей и животных до седьмого пота.
На кривой улочке с частными домами Амина внезапно столкнулась со старым неприятелем нос к носу. Собака странно лежала: зад под забором, передняя часть на тропинке. Дворняга казалась рваной меховой накидкой, которую выбросили за ненадобностью. Словно уже была неживая. Глядела тускло, вывалив язык. Редко дышала.
«Как Рокки!» – вспомнила Амина. Подошла поближе. Что же случилось с дворнягой? Она умирает?
Эта мысль совсем не обрадовала девочку. Она представила себя на месте собаки: будто бы она лежит на жаре без движения, долго, несколько часов… Как тяжело!
Амина нашла в придорожных кустах пластиковую миску от лапши, обтёрла её лопухом. Плеснула немного воды из своей бутылки и поставила миску перед мордой дворняги. Мысль «вода-то у меня со вкусом апельсина!» – пришла и ушла. Собака не рыкнула, не укусила.
Потрескавшийся язык булькнул в миске два раза. Дворняга вздохнула, положила голову на передние лапы.
Амина подошла ещё ближе и увидела, наконец, проблему. Из трухлявого забора торчали гвозди. Один глубоко вошёл в спину собаки, лишив ту возможности освободится. Старая дворняга намертво застряла под забором и лежала так, ожидая конца. Словно бабочка, наколотая на булавку коллекционера.
Но собака никакая не бабочка! Она живая, ей гораздо больней, чем насекомому.
Амина руками отломала большие гнилушки. Потом взялась за свою косметичку, всегда лежавшую в сумочке. Щипчиками для бровей расшатала гвоздь. Потихоньку вытащила его из досок, а затем из спины неприятеля. Собака молча терпела. Почувствовав свободу, шевельнула хвостом. Благодарно уткнулась в руку девочки сухим носом. Встала и похромала куда-то по своим делам.
«Я никогда не полюблю собак, – подумала Амина, – Но хотя бы с этой мы пришли к согласию. Мир, старушка!»
Снежный лев.
Весь вечер дети лепили во дворе снежного льва. Они вылепили мощные лапы, гриву в колечках и длинный хвост с кисточкой на конце. Маленькая Маша вставила в снежные глазницы льва две зелёные пуговицы на ножке, с бусинкой посередине. Эти пуговицы она ещё утром взяла из маминого швейного набора. Получились отличные глаза.
-Красивый! – вздохнула Маша, – Только ведь всё равно ОН сломает.
-Давайте нижнюю часть льва ледышками укрепим, – предложил Валера, -Пусть хоть ОН ноги себе поотшибает, пока будет ломать!
Дети обсуждали дядю Васю, местную «знаменитость». Дядя Вася был не совсем старый, но по-стариковски сварливый. Постоянно со всеми ругался. Из окна орал на подростков, чтоб сделали музыку потише. Она дяде Васе отдыхать мешает. Перепирался с соседскими мужиками, игравшими летними вечерами в домино. «Забивать козла» тоже надо было потише. Налетал на матерей с колясками – им необходимо было сделать потише своих ревущих младенцев. Особенно невзлюбил дядя Вася детей дошкольного и школьного возраста. Летом он ломал у детей песочные куличики и крепости. Зимой топтал снеговиков и прочую снежную «живность». Говорил, что фигурки по всему двору мешают ему проехать на машине к подъезду. Лицо у дяди Васи было стянуто вечной гримасой недовольства и напоминало большой кукиш.
Поговаривали, что в молодости Василий был женат. Но жена его бросила. Забрала сына и уехала прочь из города. А может, дядя Вася сам жену выгнал; он никогда не отличался покладистым характером.
Взрослые часто жаловались на дядю Васю, но участковый только руками разводил. Привлечь Василия по закону было невозможно. Детей он не бил. Матом при них не выражался, ругался исключительно литературно. Пьяным его тоже никогда не видели. А за растоптанные куличики в отделение не забирают.
В начале зимы из первого снега дети слепили большого снеговика. Ростом с Валеру, самого высокого мальчика. Добыли снеговику дырявое ведро на голову. Старую метлу выпросили у дворника. Отличный получился снеговик! И с подвохом.
Дядя Вася сразу увидел снежную фигуру. Захватчик с метлой воцарился прямо на главной тропинке, значит, точно мешал дяде Васе дрифтовать по двору на своей старенькой машине. Василий высказал детям всё, что о них думает. Потом уселся поудобнее, пристегнулся ремнём безопасности. Разогнался…. И протаранил снеговика.
Ведро слетело, проскакав по крыше машины, отчалило в кусты. Метла упала, как шлагбаум. Дядя Вася с хрустом приложился головой о лобовое стекло.
Дело в том, что нижний шар снеговика был сформирован вокруг берёзового пня. Ремень безопасности спас Василия. Дети тут же разбежались кто куда, злорадно хихикая.
Дядя Вася отлежался в больнице, вышел ещё злее. Словно мозги в его голове после сотрясения окончательно встали набекрень. Пошла у него борьба со снеговиками не на жизнь, а на смерть. Только дети вылепят какого-нибудь снежного кролика, кота или ракету, отвлекутся ненадолго – дядя Вася уже сломал. Построят ребята вечером снежную крепость, утром выйдут во двор – крепость в руинах. Зальют на ночь ледяную горку – утром от горки одни обломки.
В конце февраля задумали ребята слепить что-нибудь оригинальное. Необычное. С зимой попрощаться. В марте синоптики обещали потепление, снега больше не будет. Нечего станет дяде Васе ломать, придётся терпеть до лета, до песочных куличиков.
Не заметить во дворе огромного снежного льва было невозможно. Лев словно подмигивал Василию своими зелёными глазами-пуговицами. Дядя Вася обошёл льва кругом, рассматривая со всех сторон. Что-то шевельнулось в душе. Вроде, жалко ломать такую красоту… Но нет. Снежный лев вовсе не улыбается! Он нагло скалится, смеётся над дядей Васей. И пасть полна сосулек. Василий тут же разозлился.
-Сейчас, сейчас, – бормотал дядя Вася, торопясь к своей машине, -Сейчас от тебя и снежочка не останется, белое чудище! Ишь, заняли тут весь двор своими чудищами! – он погрозил кулаком воображаемым детям.
Машина походила на сугроб. Дядя Вася принялся её очищать. Спиной он чувствовал чей-то холодный, колючий, как снежинка, взгляд. Словно он не один сейчас вечером во дворе. Что за чёрт? Оглянулся – никого нет. Только лев вроде бы переменил позу. Подвинулся к машине чуть ближе.
Нет, показалось.
Дядя Вася сел в машину, дёрнул раз, дёрнул два – не заводится! Всё в машине замёрзло. А лев-то, лев! Уже тут, рядом, заглядывает в боковое стекло. Пуговицы с бусинкой посередине стали настоящими глазами, зелёными, злыми, с узким вертикальным зрачком. Осколки сосулек в пасти – настоящими, острыми-преострыми зубами. Мощная снежная лапа лезет в салон.
Ударил дядя Вася что есть силы по этой лапе. А в ней оказался не снег, а лёд. Едва руку не сломал. Тогда лев тоже ударил и выворотил дверцу машины. Вцепился дяде Васе ледяными когтями в доху. Василий закрыл глаза. Хотел было помолиться, но не смог. На ум приходили одни ругательства.
Утром ребята вышли во двор и не увидели своего снежного льва. Пропал, будто и не было его никогда. Дядя Вася тоже пропал. Осталась во дворе только пустая раскуроченная машина. Милиция дядю Васю искала, конечно. Но не сильно старалась; одиноким, никому не нужным человеком был Василий. Объявили его пропавшим без вести.
Одна соседка другую версию событий рассказывала. Говорила, что летом видела Василия, живого и невредимого. Дядя Вася подобрел, помолодел даже. Вечно недовольный кукиш на его лице разгладился.
-Бывшая жена письмо мне написала! – рассказал Василий, – Пишет, что сын женился. Недавно внук родился. Так что я теперь официально дедушка! Жена мне и фотографию малыша прислала, цветную. Лежит такой симпатичный карапуз в кроватке, а рядом с ним мягкая игрушка, большой белый лев. Я пригляделся – а внучок-то вылитый я в детстве! Одно лицо! Только мои детские фотографии чёрно-белые.
Дядя Вася улыбнулся и продолжил:
-Жена мне пишет, бросай, мол, Василий, свои старые обиды и переезжай к нам. Дом у нас большой, двухэтажный, коттедж называется. Всем места хватит. Сына не растил, так хоть внука понянчить успеешь. Решил я – поеду! Вещи уже собрал. Квартиру на внука потом перепишу.
Так что прощай, соседушка. Не поминай лихом!
Никто не знает, как на самом деле вышло. Или снежный лев пообедал Василием. Или живёт дядя Вася счастливым дедушкой в коттедже. Внука нянчит.