Поэзия

День вальяжно протекает, Как солёная карамель. В углу красном восседает Одна сплошная канитель. Из пустого да в порожнюю Катят мысли и дела. На душе опять тревожно, Снова гложет суета. Вхолостую барабанят, Результаты – на нуле. Грёзы разум лишь дурманят, Нанося огромный вред. Но упрямство побеждает, Поглощая кислород. И с надеждой […]

  Вновь склонилась мама нежно, Словно молодая ве́рба. Я твой слабенький подснежник, Что спешит увидеть небо. Ты так трепетно обнимешь, Защищая от ненастья. Тучи хмурые подвинешь, Приближая звезду счастья. Помоги мне стать на ноги, Будь всегда со мною рядом. Пусть молитву слышат Боги… Душу грей лучистым взглядом. Вдруг задремлешь у

  Девочки как девочки — Это чьи-то дочки. На их нежных стебельках Затаились почки. Девушки как девушки — Выросли листочки, Распустили юные Косы-лепесточки. Женщины как женщины — Солнечные дамы. Расцвели, даря тепло, Молодые мамы. Бабушки как бабушки — Гроздья винограда. Зреют-спеют ягоды. Внуки — их награда. Бабушки и мамочки —

Ты знаешь, мам, сегодня мне опять Подумалось: схожу-ка я к тебе. Хотел цветов любимых я нарвать, А вспомнил — ты теперь лишь в синем сне. Сидишь на кухне, свет горит, тепло, Пирожные на блюдце, тонкий чай. И на душе так тихо и светло, Как в детстве, когда шепчешь: «Засыпай». Я

О, Делия! Прикрой свой взгляд манящий, Терзающий пылающи сердца, И упованья глаз всегда смотрящих Отринь, чтоб не смотрели на тебя. Твоей лишь милости и томного движенья Мечтающий с тревогой в сердце ждёт, Увидит и душою всей замрёт В напрасных думах вожделенья. Ты будто нимфа в прохладной неге рощи Манящим станом

Проснуться бы от быта повседневного И устремить свой взгляд за синеву Небесной глади, улыбнуться неуверенно Блуждающему дню. Что он несёт своим предназначением, Пугающей стремительной волной, Быть может счастья задуманным явлением Иль смертный бой? Понять сего значенья невозможно, Пока ты очарован жизни сном, Ведь бурею явленья грянут грозно – Стращающей борьбой.

Мои младые годы Мне дайте снисхожденье, Здесь вешнею порою Я полон наслажденья. Поток струит гремящий О скальную породу, Взгляну ещё немного На брызги вод парящих. Под сводами дубровы Иду я безмятежно, Так полон той любовью, Что донесёт прилежно. Могучею волною До места недалече, Мы жаждем нашей встречи Цветущею весною. Ты

  А за окном опять ветра Вздымают полог снежный, Стоит туманная пора, Приход весны мятежный. Чернеет снег,..в зерцале льда Оттаивают лужи, Течёт угрюмая вода, То плач юдоли стужи. Не скоро высохнет слеза, Темны стволы осины, Уже подсчитаны все “за”, За бурный сход лавины Сугробов, уловивших зов Поветрия земного, Морозных сброшенных

Бывает, что ветер сбивает с ног, И мир погружается в серую мглу, Когда понимаешь: ты одинок, И тянешь последнюю в жизни стрелу. Но где-то за этой чертой пустой, Где, кажется, кончились силы совсем, Встают за спиною стеной за стеной Те, кто вторит святое всем: Своих не бросаем! Ни там, ни

Снятся пристани тихие сны, Крики чаек во мгле затихают. Корабли от родной стороны В теплый край, словно птицы, взлетают. Им ветра надувают бока, Им волна подпевает, вздыхая, Уплывают они в облака — Ни на что на земле не взирая. Им не надо домой, им тепло, Им песок заменяет причалы. Им

Старшему — восемнадцать, он взрослый вполне, Куда-то спешит, пропадает в делах. Младшему — семь, под столом в “шалаше” С машинками, с красками, в ярких носках. Старший приходит, уставший, домой, Сразу в компьютер, в наушники, в сеть. Младший несётся с криком: «Постой! Хочешь мой новый рисунок смотреть?» — «Потом, — отвечает.

У них на подоконниках — иконы, Герань в горшках. Вновь сложенные руки. И руки эти, словно обороны, Не знают, не хотят знать о разлуке. А в сердце тихо-тихо, как во сне: «Ты береги себя, сын, на войне». Они не плачут. Им мальчишки снятся — Смешными, в синяках, с разбитым лбом.

  Зимняя свежесть чиста́ и отрадна. Горечь мороза тиха́ и печальна. Низкое солнце сползло по ступе́ням. Стынет земля, насугробились тени. В храме пустынном под сводом поникшим Изморозь спряталась. В звоне притихшем Старая ель, на клюку́ опираясь, Сгорбила спи́ну, под ношей склоняясь. Словно на паперти, вытянув руки, Милости просит за вечные

  “… после огня веяние тихого ветра (глас хлада тонка), и там Господь” Третья книга Царств (19:12) Мы суетимся в вихре круговерти. Так существуем от начала до конца. Гнушаемся бесплотной чёрной смерти, Что прячется за маской мертвеца. “Конечна жизнь, — нам шепчет Кто-то рядом, — Цените данный Миг”, — вещает

  Зеленоглазая кокетка с рыжей чёлкой Виденьем лёгким заплутала меж берёз. Плиссе струится, развеваясь тонким шёлком, И туфли-лодочки сбивают капли рос. Дыханье свежее, манящая улыбка. Чарует грация прозрачной чистоты. Тревожит душу птичий гомон плачем скрипки. Волнует сердце вдохновенье красоты. Споткнулась вдруг, игриво улыбнулась, И удивлённо изогнула дугой бровь. Старик от

Вот и утро наступило. Душа снова заскулила, Разум начал ей вторить: Как же этот день прожить, И неделю, месяц, год? Когда просто не везёт, Когда Фортуна наизнанку, Когда всё время лихоманка. Как? Скажите! Не ответа. Надеждой слабою согрето, Катит время не спеша. Проблемы множит без конца. Устали совсем не знает.

«Спите?» — «Нет» — и поплыли куда-то Крупным бисером строчки подряд. Ни о чем, а по сути — богато, Если двое в тиши говорят. То о фильме, что в пятницу был, То о солнце, пробившемся в среду, Об отчетах, что свыше свалил Кто-то сверху с утра, до обеда. Разговор ни

🍂В осеннем парке на пруду Волна качает ряд кувшинок. На гладь упал листок крушины, И, покружив, пошел ко дну. На этот пруд с лазури неба Спустились две прекрасных птицы. Они как ангельские лица, Их перья будто бы из снега. Сплелись изящно, словно души, Две длинных шеи в тишине. И в

♍О той, что видит чуть больше Она останавливает время Щелчком затвора — тихим, как причал. В её руках любое жизни бремя Становится прозрачным с первых шкал. Она глядит в видоискатель мира — Там люди, здания, деревья, облака, Но видит то, что скрыто, что не мимо, Что носит человек внутри себя:

🎭Она сидела у трюмо И жёлтый плащ держала. Вся жизнь ее, как в том кино, По зеркалу бежала. И все так было хорошо: Работа, муж и дети, Но слух людской, как гром, прошел По всей большой планете. И муж поверил клевете, Услышав шепот фальши, И выстрелил в упор. В толпе

Зачем своим ты увереньем Войдёшь в чертог усталых дум Моих? и откровенным побужденьем Едва развеешь мою грусть. Уже остыло многократно Льдяное сердце вопреки Твоим желаниям любви – Ушло цветенье безвозвратно. И откровеньем не трепещет, И вод лазурных в брег не плещет, Не восхититься мне весною, Что согревала нам сердца, Мы

  В стоящей тьме февральской ночи Фонарный луч едва-едва, Приоткрывая вал обочин, Сугробов белит покрова. Спокоен люд в туманной дрёме, В преддверьи радужной весны, В сей расслабляющей истоме Уж не приемлет громов сны. И невдомёк, что день грядущий Готовит морок на земле, И стуж морозящие кущи Уж пролагают путь во

Февраль за окнами колюч и зол, Он держит город в ледяных тисках, Но я пишу на запотевших стеклах: Весна не за горами, просто страх Мешает нам увидеть, что за вьюгой Уже теплеет небо по утрам. Весна не за горами — друг за другом, Весна за февралем приходит к нам. А

Приложи на закате ладонь к колее — Гул идёт задушевный по тёплой земле. Это спят деревеньки, укрывшись в стогах, Им туманы взбивают постель на лугах. Снится им, что хлеба поднялись до небес, И шумят золотые, живые, как лес. И старухи, что ноги уже не несут, По колосьям, как в детстве,

Миф-воспоминание Чьё-то прошлое стало моим настоящим, А моё настоящее будущим станет твоим… Вместе с царственным зверем*, над миром летящим, Путешествовать буду, вливаясь в небесный Гольфстрим…   * * * Кто ты, мальчик, ломающий копья и стрелы О чугунные стены, бетон неприступных границ? Я – уже за чертой, где иные пределы

Который день зимы купель Под хладным пологом снегов. Не тает лёд твоих шагов, Куражит звёздная метель. Разгул ветров, небесный шквал Взметает ввысь сугробов пыль, Судьбы  непрошенная быль, Её предвиденный финал. Рождают вихри сонмы туч, Елейный свет от фонарей, На ветке  пара сизарей, Нахохлясь,  ждёт рассвета луч. Но в царстве сумрака