Из земли
Здесь вставали бунтарские грозы
И кровавой надеждой питалась заря…
Вот везут,
Вот везут по синбирскому взвозу
В кандалах и железах надёжу — царя.
Свищет кнут, и крутые бунтарские выи
Возлюбила петля да топор палача.
Вот везут,
Вот везут по дорогам России
В зарешёченном троне царя Пугача.
Тяжелы,
Словно скипетр государев, колодки.
Опостылел и солнца державный венец.
Вот звенят,
Вот звенят цепей кованых чётки:
— Отгулял, отгулял, молодец-удалец!
Блещет взгляд Пугачёва державною сталью.
Поезд царский послушно встречает народ,
Но не кличем заздравным —
молчаньем повальным.
Только птица на клетке царёвой поёт.
И откуда взялась эта дивная птаха?
Из казачьего сердца, из воли степной?..
Но выводят царя, и граф Панин с размаха
Бьёт его по лицу пухлой барской рукой.
Но нельзя развенчать казака Пугачёва,
Коль его до царя возвеличил народ.
И звенят от пощёчины барской оковы.
И стучат топоры, громоздят эшафот.
И когда голова покатилася с плахи,
И качнулась толпа, любопытствуя, к ней,
Из груди Емельяновой алая птаха
Взмыла вверх — выше древних московских
церквей!