Над гладью Черемшанского залива
Печально увядал светила лик.
Из сумеречных вод, сгущавшихся лениво,
Туманный силуэт дворца возник.
За копьями узорчатой ограды
(Я б не поверил, коль не видел сам)
Мерцали мрамором сквозные колоннады.
Как шлемы, были башни по углам.
Журчал фонтан. Песчаные дорожки
Вели к крыльцу под каменным шатром.
За окнами порывисто и дрожко
Мерцали свечи трепетным огнём.
Играл оркестр. И в зале силуэты
В причудливых нарядах, париках
Под музыку скользили по паркету,
Беседуя на разных языках.
А рядом — стол, где яств был преизбыток.
Здесь царствовало под хрустальный звон
Токайское — любимейший напиток
Вельмож екатерининских времён.
О свежих новостях велась беседа,
Что чернью обезглавлен Людовик,
И, усмирив мятежного соседа,
Суворов обратил к французам штык.
За ломберным столом сдавали карты.
Четыре старца углубились в вист.
И вдруг — в саду захлопали петарды,
Взвились шутихи, сыпя гроздья искр.
А к берегу причаливали лодьи
С рожечниками, с хором, полным сил.
Хозяин всех гостей своих сегодня
Речной прогулкой угостить решил.
Всяк тешил, как умел, свою охоту…
Но занялась восхода полоса,
И каменный дворец ушёл под воду.
Утихла музыка, и смолкли голоса.
Костёр погас. Росы ознобной сырость
Сочилась из тумана на траву.
И я не знал: всё это мне приснилось,
Иль видел чудеса я наяву?..
Свет памяти минувших поколений
Внезапно вспыхнул и погас во мгле.
И, может, правда — всех ушедших тени
Блуждают на покинутой земле.