«Жил был лебедёнок Юся Цигнусей. И была у него сестрица лебедушка Юка. Жили втроём, с ними бабушка – лебедка Юна. А папу-лебедя Лётку и маму лебедушку Леду убили злые охотники Кирка и Дырка. Очень они были ненавистны всем жителям тундры. В хижине Кирки и Дырки всегда было неметено, непечено, неварено, немыто. А зачем? Пойдут в тундру, убьют невинную дикую живность, бросят в очаг. Как-нибудь спечется, изжарится даже целый олень, а братья и рвут его, кромсают зубами да клыками. Довольны. Рады брюхо своё неуёмное, бездонное набить. А Юся и Юка в своём гнездышке сидят, к бабушке прижимаются, клекочут тихонько, папу-маму вспоминают».
Анни подрабатывала верстальщиком. Для её семнадцати лет это был неплохой доход, но что ещё важнее, придавало ей и родителям уверенности в будущности. Что человек сможет как-то выживать. А инвалидам, как известно, у нас непросто. Лёгкая форма ДЦП, которая выражалась в том, что Анни испытывала затруднения при ходьбе, в целом, как она считала, её не мешает. Ну да, есть ещё чуть более статичная посадка головы и натянутые лицевые мышцы, что не позволяло в полной мере выражать эмоции – но кому они сейчас, эти эмоции нужны?!
У работы верстальщика открылось одно свойство, которое поначалу девушке нравилось, но постепенно стало раздражать. Имея дело с текстом, даже с механической его обработкой, вольно или невольно его приходится читать. Пусть даже наискосок. И разноплановый материал наслаивается, создаёт ненужные ассоциации, часто зовёт в неясные и неведомые самому автору дали, провоцирует, издевается. Правда, бывает совсем редко, что молчит, оставляет тебя наедине с метафизикой. Тогда становится хорошо. И такого писателя или поэта хочется узнать ближе, помолчать с ним рядом о важном.
Эта сказка, со строками из которой вы уже ознакомились, колебалась на грани между милым очарованием и волнами отторжения. И происходило это от того, что она вся была вне литературной традиции. Вероятно, так писали на заре словесного творчества, когда само сложение виделось чудом, отстояло от повседневности и пыталось наполнить жизнь светлым смыслом. «А сейчас, ну какие лебедята?! Зачем это всё?» Анни будто оказалась в старинной избе с маленьким окном, в которое прорывалось первое весеннее солнце, пробегавшее по тёмным углам и пугавшее мышей, но тут же скрывающееся за тучами. Вот так же настроение от сказки прокатывалось в сердце.
Последнее время Анни стала хулиганить, добавляя в тексты свои, иногда немалые, куски. Пусть редактор и автор потом отлавливают. Находили дополнения нечасто: издательский конвейер не позволял перечитывать материал по несколько раз.
«Что же можно добавить сейчас? Юся и Юка – милые малыши, ещё ничего не знающие об этом мире. Как мои братья-близнецы, которым около десяти лет. И хотят ли они его узнавать? Что он может дать им кроме боли? Да, радость игры и весны, лёгкость сна. Пожалуй, и всё. А летать опасно». Анни откинулась в удобном геймерском кресле, задумалась ни о чём. Вот, в таком состоянии ей начинала нравиться жизнь.
«…И была у Юси и Юки подруга Анни. По весне, особенно когда уже из-под снега появилась первая травка, она приходила к ним и подбивала к путешествию на окрестные луга. Пока Юся и Юка страшились даже малого пути, а летать было совсем опасно, ведь их могли убить на малом лету те же Кирка и Дырка. Тогда Анни придумала, что они до лугов пойдут. Хотя лебеди ходят неловко и небыстро, но зато так было безопасно. Так они повадились ходить на сочную зелень, приносили и бабушке – у всех от сытости повысилось настроение, и они обретали всё больше сил».
Когда девушка поместила себя внутрь повествования, и работа пошла задорнее. Вся округа в сказке обрела свежесть, и Анни стала завидовать героям, что у них всё складывается, а она с ними только ещё на пару дней.
Пришлось отвлечься на переписку в сети. С мальчиком с похожей на её аватаркой из неопределённого фэнтэзи она любила переписываться. Но не позволяла себе углубляться – так, обсудить новый фильм или комикс, чуть поговорить о школе. И именно через соцсеть она закрепила в самосознании своё модифицированное имя, Анни. Ну, конечно, Анна вроде бы даже самое распространённое в мире женское имя, а Анни она одна. Ну или есть ещё несколько десятков догадавшихся о возможности такой несложной трансформации. «С Анни мне интересно. У неё есть что-то впереди, может быть!»
– Привет, Де Гриз! Как день?
Возникла продолжительная пауза. Было видно, что он прочитал, но почему-то пока не отвечает. Анни в очередной раз попыталась понять, почему мальчик избрал себе такой ник. Ведь что-то он хотел этим сказать. И, кстати, вполне себе достойное прозвище – не разные дурацкие непонятности.
Эти повторные размышления не заняли много времени, а ответа всё не было. Анни испугалась, что он может сегодня и не ответить, и от этого начала раздражаться.
«Вот тоже, Кирка и Дырка в одном лице. Хотя, может занят». Анни стёрла своё дополнение к сказке, но потом его восстановила. «Стереть всегда успеется».
– Привет, Анни! День норм. Без особых новостей.
Мальчик продолжал печатать, но Анни писала уже «поверх».
– А мы завтра на карусель идём. Всей семьёй. Папа заранее билеты заказывал.
– Везёт. Я вот ни разу на каруселях не был. Всё как-то откладывали. То слишком маленький, то теперь слишком большой.
– Пришлю фотки.
И добавила следом, даже не она сама, а будто кто за неё.
– Если хорошо попросишь.
Появилась грустная рожица.
– Ладно, считай, что попросил.
Девушка считала себя интересной внешности, а уж если ещё сделать причёску, сама бы с собой познакомилась.
– А мне повестка пришла, на медосмотр.
– Пойдёшь?
Возникла пауза, возможно, мальчика как-то отвлекли. «Додумывать ситуации в такие мгновения – можно сделать новым видом искусства. Как хокку. И ведь у каждого своё и у всех общее». Анни опять посетил тот редкий приятный момент, когда она забывала о боли и не думала, как дальше биться за будущее.
Взгляд остановился на одном из стикеров в виде разноцветных кленовых листьев, которые были развешаны повсюду в комнате. Стихи, афоризмы, собственные мысли, тщательно запрятанные среди цитат. Она не хотела бы, чтобы даже домашние прикоснулись к её устремлениям – они и так ей во всём помогают, бесконечно тратят на дочь и сестру свои душевные силы.
«Красиво солнце золотит
Моей трёхцветной кошки уши.
Нагретый воздух говорит:
«Ты голосов чужих не слушай».
Эта строфа из Екатерины Малиновской была очень созвучна её настроению в последние месяцы. Приятным кошачьим образом и скрытым жизненным упрямством. «Вот, я хотела бы так всегда. Быть приятной и упрямой!»
А свой кот ей не нравился – он непредсказуемо перемещался, подавал девочке знаки, что готов поиграть, но у Анни ловить его не было возможности. Она могла только смотреть за проделками животного. И в отместку Анни никогда не называла его по имени, а звала просто Котя.
Клик из соцсети призвал вернуться к диалогу.
– Пойду.
Анни не знала, каково это, медкомиссия, что на ней делают, как и куда потом. Решила, что у мальчиков такая работа.
Тут в комнату зашла мама. Она занесла тазик, поставила его в ногах дочери.
– Давай, сегодня надо обязательно!
– Ну попозже. Хорошо?
– И так уже два дня откладываем. А завтра на карусель надо идти.
– Ну ты знаешь, с какой стороны зайти, – Анни заглянула в глаза матери с горькой улыбкой.
Отсвет от экрана чуть изменился – значит на том конце что-то пишут. Но настолько обижать маму, чтобы отвлекаться на компьютер при разговоре с ней, Анни не могла. Они ещё некоторое время переглядывались между собой, без слов обсуждая одним им известную тему.
– Ладно, позовёшь меня. А пока поставь ноги в тазик.
– Хорошо.
Когда мама вышла, Анни увидела на экране два удалённых сообщения. Она немного расстроилась. Ведь, наверняка, там было что-то важное, определяющее не только на ближайшие дни, но и куда-то дальше. Девушка стала смаргивать просящиеся наружу слёзы, но она давно решила для себя, что нельзя множить свои слабости и нельзя не сопротивляться давлению внешнего мира. Тем более в её положении.
Анни вышла из сети. Примерно в том же настроении, с каким вступала в общение. Надо работать!
На сегодня ещё был план доверстать ещё с десяток страниц. Дюжину страниц она обработала механически, не вчитываясь в текст. Только форматирование, шрифт, «красная строка», единообразные тире и кавычки… Всё должно быть чётко, ровным строем. Устала.
Ближе к вечеру мама вернулась в её комнату.
Вода в тазу остыла, но размочить молодые ногти на ногах всё равно получилось.
Уже ничего не спрашивая, а только включив лампу и направив её свет вниз, мама стала аккуратно делать дочери педикюр. Анни подумала, что в следующий раз она не станет напрягать родителей, а сама пойдёт в салон. И это будет её новым маленьким достижением.
Сегодня Анни легла спасть раньше обычного. Ведь завтра поход в парк развлечений и необходимо накопить сил. Раньше она никогда не бывала в подобных парках, и потому оказалось вдвойне странным увидеть сон про него. Во сне разноцветные стены замка переливались изнутри. Их немыслимые, нарушающие законы равновесия и пропорции формы медленно трансформировались. Так же, как меняют свой вид облака – вроде бы они сохраняют свой вид, но, если приглядеться, по краям контуры уже стали другими, поверхность изменила цвет и плотность плюс что-то, очевидно, происходит внутри.
И по бесконечным галереям и балюстрадам волшебного замка перемещались сотни копий их кота и десятки копий её братьев-близнецов. Они – и коты, и братья – шалили между собой, бегали в догонялки, дразнили друг друга, и все беспрерывно смеялись. И коты, существование которых в таком количестве ещё можно было принять, и братья, которым следовало бы быть всего двоим, стремились вовлечь её в свою игру, но Анни растерялась и, не зная правил игры и не доверяя своим ногам из реальной жизни – а воспоминание о себе у неё не пропадало даже во сне, – не включалась в эту радостную кутерьму. Но настроение у неё повысилось уже от одного наблюдения за чехардой, и ожидание праздника исполнило её детскую душу до самых краёв.
Несколько раз она просыпалась, но тут же заставляла себя возвращаться в это необычное сновидение – так не хотелось с ним расставаться. Девочка даже старалась запомнить этих персонажей для будущей жизни, чтобы они всегда могли быть рядом и заряжать неизбывным весельем. Вот как бы совсем не просыпаться!
Утром вся семья была в возбуждении. Даже любившие поспать близнецы, Влад и Антон, уже сами умылись и слонялись по кухне, отвлекая маму от готовки. Отец делал для детей какао, и старшим крепкий кофе. Родитель исподлобья посмотрел на пацанов, и те справедливо решили пока удалиться с кухни, но продолжали двигаться рядом с ванной.
У братьев было свойство не соблюдать личную дистанцию – и между собой, и с другими людьми. Очевидно, второе развилось из первого. И, наверное, все люди казались им братьями. Собственно, почему нет?
И сейчас они без личной надобности заглядывали в ванную, смотрели, как умывается Анни.
– Ну вы чего докучаете? Аня же девочка. Не мешайте.
Мама вышла с покрытой тестом лопаткой в коридор и, возможно, раздумывала, не стоит ли как мягко применить инструмент.
– Эт не я, эт Антон.
– Да, конечно. Ма, ты же знаешь, это не я.
Близнецы затеяли свою обычную перепалку, в шутку спихивая ответственность на другого.
Анни в эти мгновения вспомнила свежий сон – как хорошо, что он сохранился в памяти – и отметила про себя сходство в поведении ребят тогда и сейчас. Кота, котов только не хватает.
– Ладно, садитесь уже, – перекричал кухонные звуки отец.
Все, кроме Анни, сели за стол, но не притрагивались к еде, ожидая дочь и сестру. Девочка пришла, чуть задержавшись: делала причёску дольше обычного.
– О, как хорошо тебе! Смотрите, мужчины! – мама несколько преувеличила красоту куафюры [женская причёска, устар.], но Анни это было приятно.
– Погода вроде бы сегодня неплохая?! – то ли спросила, то ли утвердила Анни.
– Да вообще супер! Я ходил машину перегонял поближе, – отец радовался выходному или чему-то большему.
– А я вас сегодня во сне видела, – похвасталась девочка, глядя на братьев.
Те опешили, не находясь, как поддержать разговор.
– Вот же ж, и во сне сестру достаёте! – вскинула руки мама.
– Да мы ничего! – одновременно сказали братья и воззрились на сестру, ожидая подробностей.
– Да, было весело, – Анни не стала ничего рассказывать, откладывая интригу на потом.
Оладьи разошлись быстрее, чем те готовились. Но по-другому судьба любой выпечки в семье с растущими богатырями и не складывалась.
В машине все оказались ещё быстрее. Братья сегодня оделись по-разному – уже давно родители не определяли им, ходить им сегодня в схожей или разной одежде. И никто из домашних не знал, как те в итоге решают.
«Так, в рубашке в синюю клетку Влад, в красную Антон», – Анни на всякий случай запомнила на сегодня эту «считалочку». И, пока они ехали немалое расстояние до парка развлечений, девочка размышляла, что у близнецов сейчас самый интересный возраст – они ещё наивны как дети, но уже совсем на пороге резкого роста и взросления, поиска и обретения характера. Хотя таких интересных возрастов было и будет ещё не один и не два. Но уже к ним не стоит относиться как «глине», из которой можно лепить что угодно. Вообще ни из кого ничего нельзя лепить. Была эта мудрая мысль её собственная, или вычитана в недавней книге по психологии, которую Анни верстала, она не задумалась. «А зачем?» И следом: «Как-то там Де Гриз? Там, в своей галактике».
Парк развлечений превзошёл все её ожидания. Он был в сто раз ярче, чем во сне. Наверное, вся эволюция мира происходила ради того, чтобы появился именно этот парк, с бессчётным числом аттракционов, павильонов со сластями, постоянно звучащим смехом.
Первым делом купили сладкой ваты – эта облачко счастья, которое сразу открывает двери в лучшее. Огромная «голова» этого лакомства целиком закрывала лица и даже заглушала голоса. Анни сделала серию забавных фото и пару селфи – последние ей особенно понравились. Мало у кого такие есть, ну и пусть что немного детские.
И звучали классные песни. Из приятной старины – ребята таких никогда не слышали. Какие-то «белогривые лошадки», «чунга-чанга», «Как хорошо от души спят по ночам малыши, // Весело спят – кто в люльке, кто в коляске, // Пусть им приснится во сне, как на луне, на луне // Лунный медведь вслух читает сказки…». И много подобных. Нанизываясь друг за другом, эти мелодии плели своё кружево в детских сердцах. Хотелось их все запомнить. Как прекрасно.
И все сразу встали в очередь к самой большой карусели. Стоять пришлось больше часа. Но время за разговорами проходило незаметно. Тем более, что обсуждали план на обход парка, куда кто хочет и как лучше организоваться.
– Жаль, кота не взяли, – удачно пошутил Влад.
– Вряд ли он сам так думает, – поспешил опровергнуть Антон.
–Возможно, у котов есть свой Диснейленд, –развила тему Анна.
– Ну да, у них там такая медленная карусель и вата из сметаны, – папа закатил глаза, представляя кошачий мир.
– И кошачий массаж, и спа, –добавила мама.
До заветной карусели оставалось уже метров десять, то есть минуты три ожидания. Анни стала переступать на месте от нетерпения.
Тут к ним от группы билетёров подошла девушка и резко сказала:
– Девочке нельзя!
– Как так нельзя? Вот билеты, – папа выступил вперёд и по выработанной годами привычке к подобным мелким конфликтам повысил голос.
–А вдруг с ней что-то на карусели случится!? –представителю парка, видимо, даже нравилось спорить, в её глазах засветился азарт. – Отойдите в сторону, не мешайте очереди.
– Мы за два месяца всё планировали, немало потратились – вы же знаете ваши цены, –у мамы на глазах навернулись слёзы. – Что вы делаете с ребёнком?
У Анны внутри всё оборвалось. Но она решила просто молчать и плакать внутрь. Ведь такое не кончится никогда, а ей ещё дописывать и доживать сказку про Юсю и Юку…
– Где такое написано? Она такая же, как и все мы, просто чуть медленнее ходит, –папа приблизился к контролёру на расстояние ближе привычного.
Откуда-то из глубины людей выделились два охранника. По пути на их лицах появилась довольная улыбка в предвкушении физического столкновения и стремлении его приблизить. Они подошли с боков и положили руки на плечи главы семейства.
– Что тут? – спросил один из них для приличия.
– Нас не пускают на карусель.
– Не вас всех, а только девочку, – поправила служитель аттракциона.
– А что с ней? –охранники оглядели Анну и тоже, как семья, озадачились.
– Ну вы сами посмотрите! Пройдись что ли, – контролёр тоже разволновалась, ведь её могли сейчас вне плана уязвить.
–Да пустите ребёнка! – раздались голоса соседей по очереди. – Родители же с ней, думают о чём-то.
– Ага! А если что, отвечать мне!
Анна посмотрела на отца. Тот, будучи крупным спортивным мужчиной, мог бы и схлестнуться и с двумя, и с тремя охранниками. Но это, конечно, вряд ли бы помогло.
И тут братья одновременно громко заплакали, прямо заревели на всю округу, добавляя к слезам вскрикивания, будто от наносимой им кем-то или чем-то невидимым физической боли. Дети плакали от обиды за сестру, за такую неожиданную несправедливость, которая может появиться в жизни каждого и в их жизни в любой момент.
– Так вы, остальные, пойдёте? – контролёр смягчилась в голосе, но не в решении.
«Остальные» – резануло Анну, но она уже к подобному привыкла.
– Конечно, нет! –синхронно ответили родители.
Анна обняла братьев, те, будучи на голову меньше её ростом, ткнулись ей в грудь и добавили слёз. Сестра не могла себе такого разрешить, а просто, без осуждения и со скрытой болью смотрела на родителей. Тем оставалось только отвести взгляд.
На вечер ещё оставалась срочная работа. Поэтому без особенных разговоров – да и о чём говорить?! – Анна прошла к себе в комнату. Братья распереживались больше всех и долго не могли успокоиться. Родители занимались ими.
Статья оказалась из каких-то общественных наук. Девушка верстала текст механически, но всё же проглядывая. «Абсолютно все решения продиктованы политической логикой! В разы меньшее число инициатив обусловлены экономикой, и ещё меньшее развитием регионов и человеческого капитала. При том, что все последние значительно коррелируют между собой и могли бы давать мультипликативный эффект». Анни не захотела для себя разбираться в этом. «А где здесь Юся и Юка? Где им, где нам быть?!»
Девушка отвлеклась от работы и сбросила несколько фото из парка развлечений Де Гризу, ещё счастливых моментов. Она решила, что точно пойдёт на свидание. Ведь как прекрасно звучит: «Анни Де Гриз!»
При участии Александра Стоцкого