Наталия Самодурова. Музыкальный дом

Звонок в дверь. Очень яркий, жизнерадостный. Пауза, опять, теперь уже нетерпеливый. Ну, конечно, это наша Ася. Радужные круги счастья. Оранжевый, голубой, желтый – весь спектр. Какое там приветствие! Сбросила на меня мокрый снег с шапки, целуется, лижется как двухмесячный щенок.
– Ах, тетечка Машенька, ведь я замуж выхожу.
-Да отпусти ты меня. Куда выходишь?
-Замуж выхожу за Сашу.
-Какого Сашу? Мама знает?
-Все уже знают.
– Ладно, жду тебя спокойную, умытую, за столом. Даю тебе пять минут, может, раздумаешь замуж выходить.
Поставила чашки, заварила настоящий китайский белый чай. Откуда взялся этот Саша? Ася, моя племянница, скорее относится к “сине-чулочным” девушкам, чем к любителям выскакивать замуж. “Мой диплом, мой проект, моя аспирантура”. А тут, нате, Саша. А вслух говорю:
– Как черт из табакерки и сразу в женихи…
– Да, почти, только из музыкальной. – Наливает себе чай. – Вы же знаете наш дом? Музыкально-разговорного  жанра. Просто потрясающий дом. Над нашей квартирой – круглосуточный театр. Да, не шучу. Там актриса из Областного драматического проживает. Или танцует, или выходит на лоджию и орет во все горло: “Это ты ее убил. Это убил ее ты? Ты убил ее?” И так может по часу одну фразу долдонить. Думаешь, когда же вы все друг друга укокошите? А папа, наш тихоня папа? Когда своей математикой занимается, все сносно, только слева какой-то будущий Армстронг раздирает бедный инструмент на части, а вот отдыхает наш умный папуля удивительно и неправильно: смотрит исключительно боевики, тут уж не соскучишься. Телевизор на самой высокой громкости. Вы знаете, папа глуховат, но признать это, боже упаси! Ни за что. Вот бедная Ася и бежит по морозцу в библиотеку за покоем. Вам смешно, но рассказываю правду и только правду.
Теперь по сути. Поднимаемся мы с папой в лифте на свой двадцать первый, а к нам парень подсел. Я его раньше видела. С двадцатого. Ничего себе парень, крепкий такой парень. Здоровается, на меня не смотрит: его только папа интересует ” Борис Федорович, говорит, – вы же доктор? Я все хочу с вами познакомиться. Можно я к вам через часок зайду?” Папа кивает. Я молчу, ну, что говорить, он и в самом деле доктор, только доктор математических наук. Думаю себе: пусть зайдет – от папы не убудет. Папа все кивает.
Через час наш сосед приходит. В руках папка. Толстенькая такая папочка. В комнате очередной боевик на восемьдесят децибелов. Полутемно, лошади ржут, скачут. актеры заняты убийством. Всё… Выхожу я в кухню, пусть сами разбираются. Минут через десять вижу через угловое зеркало светлый затылок и широкую спину в толстовке. Ушел наш гость.
Папочка спокойно смотрит свой фильм, а на столе тоскует папка . “Пап”,- спрашиваю я, наклоняясь к его уху – “зачем сосед приходил?” ” Не знаю,” – отвечает, – “я думаю, ему телевизор мешает, наверно, слишком громко , его отвлекает. Он мне свой диплом показывал, Интересная тема: снежные лавины. Ася, давай об этом чуть позже, хочу фильм досмотреть.”
Тетя Маша, вы знаете, нам с мамой жить с папой-математиком совсем нелегко. Мама говорит, что он мыслит аутично, то есть папе попусту наплевать на многое, что не касается прямо того, над чем он в данный момент работает. Его мозг постоянно что-то решает, так организован мозг.
А вот я читала этот диплом с удовольствием. Там еще журнал был вложен со статьей – “Угроза устойчивому развитию горных территорий и экологические последствия лавинной деятельности.” Автор, я поняла, наш сосед. Еще записка, где он просил отца посмотреть одну главу и написать краткий отзыв. Представляю, парень к нему серьезно, посмотрите, мол, сделайте, пожалуйста, отзыв, а наш папа откивался и … Ну, что мне оставалось делать? Спустилась вниз, звоню, никто не отвечает. Неделю хожу – глухо. Короче, через журнал узнала об авторе, где он и что он. А мой Саша был на практике в районе Чегета. И что я сделала? Не угадали. Я взяла билет на самолет и улетела в Нальчик.
И оттуда в Терскол на автобусе, дожидалась час с четвертью, как села, согрелась и отрубилась, рядом джигит что-то мне долдонит, куда-то меня хочет прокатить. Но я так устала, ему, видно, надоело, отстал. Ну вот, вы начинаете охать, рано еще. До середины не дошли. Приехали в поселок Терскол, что рядом с Чегетом.
И там были серебренные горы! Восхитительное чувство – первое ощущение полного счастья! Воздух, сразу глубоко нельзя. Это как шампанское, маленькими глотками.

Великолепные творения!
Блистая гордой красотой,
Они вселенной украшения,
Подпора тверди голубой

Она помолчала, такая торжественная, взрослая.
– А если описывать, как я нашла своего Сашу, и нашу встречу, вы начнете меня выругивать такими словами… Не хочу вводить вас в искушение. Да, джигиты подвезли! Нормальные ребята.
Эльбрусская база МГУ – это двухэтажный швейцарский домик на поляне Азао. Вокруг такое величие, царствие природы над человеком, чувствуешь себя малюсенькой, так человеческим комочком среди этого могущества скал, нагромождений, уступов. Кажется, как это все держится? Веками не рассыпается. А вот и нет. Для этого и построена учебно-научная база на границе разлома земной коры, у могучего в прошлом вулкана Эльбруса. Всякие подробности о работе лаборатории мне Артем рассказал, когда меня чаем угощал на базе. Там все очень даже просто: представилась подругой Саши Катаева и меня принимали как свою. Даже комнату Саши показали, где он жил вместе с этим рыженьким парнишкой, Артемом, очень наивным и симпатичным.
А Саша, спросите вы? Нашли мы Сашу в двух километрах выше. Стоят они небольшой группой, а рядом на треножнике прибор (теодолит, теперь я подкованная). Я что-то развеселилась, наверно, воздух возбуждающий, наклонилась, слепила снежок и запустила ему в спину. Он обернулся и погрозил пальцем. Потом вдруг развернулся и шагнул ко мне с вопросом: ” Вы как здесь? Вы же дочь Бориса Федоровича? И он здесь?” Мне стало и неловко и смешно:” Нет, – отвечаю, – я к вам. Вы, я помню, доктора искали, т .е. врача, медика? Так медик то я, а папа наш – математик по специальности.”
Дальше еще интереснее.
Я остановилась в гостинице Азао, это почти рядом, а рано утром ко мне Артем с лыжами и сразу, естественно, на ты.” Быстро, завтракаем и на лыжах. Саша занят, а я приставлен тебя охранять”.
И охранял, Поднялись на кресельном подъемнике. Самая легкая лыжная трасса на самом верху, на высоте 3070 м. Там Артем показал мне основные движения и поехали. Ему, видно, очень покататься хотелось, пока свободен, а тут нагрузка – чужая подружка. Я выросла в Новосибирском академгородке, там на лыжах “ходят”, наверно, раньше, чем просто ножками. Но горные лыжи – это другое. Тут их надо направлять и направлять умело, иначе они сами тебя направят и неизвестно, где окажешься. Артем мне быстренько все втолковал, посмотрел, как я с простой горки съехала и скомандовал: “Ну, помчали! Ты, главное, прямо за мной держись, по моим следам и не отставай” И мы помчали! Добралась я до кафе “Ай” и села на попу. Ноги просто не свои. Но хотелось еще и еще повторять это ощущение полета. Описать невозможно, только почувствовать.
Артем командует:”Ася, жди меня в кафе. Никуда, слышишь?”
Ну, это же совершенно невозможно! Сидеть в кафе, когда вокруг такая красота. Я чуть постояла, понаблюдала и в путь. Сначала вроде ничего, держусь. Но здесь в меня детина, огроменный как медведь, чуть не врезался. Я с лыжни сошла (роковая ошибка!) и меня понесло. Дальше толчок, что-то по голове шарахнуло и все…
Потом вроде мамин голос, поет так высоко, нежно…открываю глаза, темь, но темь какая-то беловатая , трудно описать, абстрактная такая темь. Что-то колючее в нос ко мне залезает и хочется отодвинуть, но пошевелится как? В каком-то очень узком скафандре сижу, со всех сторон давит. Правда, в правой руке палку почувствовала, стала чуть шевелить, потом сильнее и чуть просвет появился, светлая узкая полоска света. Но дышать трудно, нечем дышать. Сколько я так просидела, не знаю. Потом сказали двадцать пять минут, но что удивительно: в обычной суматохе спешишь, спешишь, смотришь три, четыре часа проскочили галопом, вроде, думаешь, куда же вы мчитесь, ничего я и не успела. А тут эти двадцать минут показались просто вечностью. И, видно, полузабытье на меня нашло, уже и шевелится перестала. Очнулась в санях у спасателей. И что поразительно, спасла меня молодая елочка, она в расщелине по снегом пригрелась. Когда меня завалило, я в ее объятия и рухнула. А лыжи молодцы, сами соскакивают и вниз. Ну, ободралась, конечно, ну, ступню прилично потянула, но жива. А говорят, в заносах некоторые больше тридцати минут не выдерживают. Так что слава хвойным. Ура!
– Да ты совсем сумасшедшая. Маме хоть не рассказывай. Пожалей ее.

А вечером, пришел Саша и очень мне понравился, потому что не гудел, не охал и нотации не читал. Поставил чай, спросил, когда к врачу, и приказал лежать мне и не рыпаться, иначе отца вызовет. Не было разборки моего “безответственного поведения”, но предупредил, что горы таких безбашенных не любят – рано или поздно они больно наказывают.
Так и я сидела в своем номере целую неделю, читала Сашин диплом в десятый раз, потом какие-то журналы по геоморфологии, в общем, влюблялась “большой безоглядной любовью” в горы и в моего оппонента, Думаете, я безрассудная? Кто знает? Но я в маму. “Любовь моя единая возникла”. Вы можете возражать, что поспешно, но папа так очень доволен. Думает, мы всегда ниже на этаж останемся в его “музыкальном” доме.
“Но лучше гор могут быть только горы”? Уж кто-кто, а вы со мною спорить не станете, а?