Омм

Во Вселенной зародилась планета. Её населяли существа, которые, по своей сути, напоминали жителей Земли. Поэтому другие представители фауны, а также флоры величали их ГУммы, что означало «Главные».
Всё здесь было серым… Гуммы, животные, растения… Даже цветы. Все кроме единственных из них… Они были бирюзовыми. Настолько красивыми и необычными, что Гуммы называли их Оммы (Очи Высших сил).
Бирюзовые цветы можно было встретить во всех уголках планеты. Тем не менее, они представляли собой большую редкость. Находили их совсем нечасто. Да и росли они поодиночке.
Омм у Гуммов служил символом благополучия. А его встретить считалось знаком того, что грядут перемены к лучшему. И существовало выражение, схожее по смыслу земному «всего хорошего». Прощаясь, Гуммы повторяли: «Да озарит тебя Владыка оком бирюзовым!»
И вот на свет появился новый Омм. Событие вызвало изумление, за которым последовало беспокойство. На том безгуммном месте никогда не видели ничего подобного. И было неизвестно, чего ожидать.
Не успело серое окружение налюбоваться красотой соседа и хотя бы убедиться в том, что он не причинит вреда, как воцарилась зависть.
Но помимо цвета было у Омма ещё кое-что отличающее его от окружающих… Самоценность. Когда его пытались унизить, он и не думал любить или уважать себя меньше.
Это позволяло ему выдерживать недобрые реплики сожителей. Не впадая в уныние и не теряя лицо. Омм не язвил в ответ не потому, что напрягал силу воли. Он не нуждался в защите, в связи с чем не возникало такой потребности.
Ситуация, конечно, расстраивала. Тем не менее, переживания походили на неприятные ощущения, возникающие как естественная реакция на внешний раздражитель. То есть независимо от того, принимаешь себя или нет. Нечто подобное человек испытывает, когда по невнимательности наступает на неостывший асфальт, и рабочие гонят его прочь.
Омм постарался выстроить дружеские отношения. Но попытки всё усугубляли. И лишь с целью дать осознать, что поведение соседей не изменит ситуацию, он проговорил: «Я перемещаться не умею».
В его словах не прослеживалось ни обиды, ни раздражения. Поэтому они были восприняты как факт. И будто по волшебству нападения прекратились.
Впрочем, нельзя было утверждать, что война закончилась. Она, скорее, обернулась холодной. Окружающие общались. И на месте Омма, наверное, любому было бы тяжело.
Он по-прежнему не чувствовал себя лишним, потому, что не сомневался в необходимости своего бытия. Причём, бытия именно там, где находился. Но желание поделиться было заложено природой. К тому же, с каждым днём мысли Омма становились глубже. И копились, копились, копились…
«Любопытно, где предел того, что вижу? Есть ли он вообще? А, может, его на самом деле нет? Тогда что вне поля зрения? Вдруг существует мне подобное? Или то, что не имеет схожих черт ни со мной, ни с теми, кого знаю?» – сыпались вопросы.
Тем временем во вражески настроенном «мире» шли бесконечные разговоры. Омм воспринимал соседей как единый организм. Это продолжалось, пока цветок не обнаружил, что в сером царстве хранил молчание не только он.
Исключением среди неугомонных представителей флоры был ДоАнн. Он рос подальше от непосредственных соседей. Поэтому Омм не уловил этого сразу. И зажглась надежда…
Он решил дождаться ночи. А когда все уснут, попробовать с ним пообщаться. «Давай! Отличная идея! Может, он давно хочет того же самого. Но по каким-то причинам это скрывает», – подбодрил себя цветок. И вместе с тем пришла мысль, которая убедила его в верности выбранного пути: «Ты посмотри на него! Он выше всех! Это отличает его от остальных. Скорее всего, с ним поступили как с тобой. И он занял ту же позицию, что ты. Видит в тебе друга. Но разучился доверять. Помоги ему! И себе».
Первая бессонная ночь стала для Омма настоящим открытием. «Вот это да… Днём было потише!», – удивлялся он, следя за поведением сожителей, которые точно взбунтовались. Одни беспрерывно крутились по часовой стрелке. Другие – качались вправо-влево. Вероятно, так проявлялась реакция на то, что они видели в грёзах. Некоторые вообще не спали. И, понизив голос, продолжали болтовню.
Доанн не делал ничего. Складывалось впечатление, что он не спит. Омм, естественно, это заметил. Но вместе с тем было совершенно ясно, почему Доанн молчит. Если бы они росли поближе друг другу! А так и пошептаться не позволят.
«Интересно… Что делаю я, когда сплю? – родилось в подсознании. – Тоже кручусь? Только в обратную сторону. Или качаюсь… вперёд-назад, – фантазировал цветок. – Эх… Спросить бы у тебя», – проскочила в душу печаль, и он покосился на Доанна.
Под утро Омм устал. Заснуть не удалось. Поэтому следующий день прошёл в тягостном ожидании следующей ночи. Подарив чудесные сны, она унесла с собой лишнее и вернула главное.
«Что-то я поторопился. Вдруг шумно не каждую ночь? Они вертятся и крутятся. Но это бывает редко. А тем, кто болтал, просто не спалось», – подумал цветок и осознал, что мало знает.
«Правильно! Попробуй ещё!» – разрешил рассудок.
Его догадка частично угодила в цель. По крайней мере, было ощутимо тише. То ли сны явились далеко не всем, то ли носили безмятежный характер. К тому же, Доанн вёл себя, как прежде. И на сей раз Омм шанс не упустил.
– Я бы побеседовал с тем, кто хранит молчание, – уверенно, но почти шёпотом произнёс цветок.
– Наконец-то! – прозвучало в ответ. И послышался сдержанный хохот, в котором прослеживалось нечто подозрительное.
Ядовитый смех в Доанне еле уживался. В ином случае, он бы дал себе волю. Но жаждал насладиться реакцией цветка. Поэтому будить соседей было крайне нежелательно.
Доанн кичился своим ростом. И унижал соседей до тех пор, пока они не перестали обращать внимание. В итоге, он утратил интерес.
Но вот закончилась серая во всех существующих смыслах полоса! Как же радовался он подарку судьбы! Целью было нанести максимально сильный удар. И ему нестерпимо хотелось поскорее это сделать. Тем не менее, он не торопился.
Сначала Доанн решил понаблюдать, как над цветком изгаляются соседи. Поведение Омма не шло ни в какое сравнение с типичным для жертвы. Это напрягало, поскольку разрушало иллюзию собственного превосходства и чуть ли не заставляло чувствовать себя слабым. Но с другой стороны, даже нравилось, потому, что добавляло азарта. «Ничего-о… Посмотрим, на сколько тебя хватит! Победа будет за мной!» – подбадривал себя недобрый зритель.
Доанн засыпал только после Омма. Его тёмный план заключался в том, чтобы красиво перерезать последнюю ниточку. Вот почему он упорно выжидал, когда цветок отважится на отчаянный шаг, после чего получит свой «заслуженный» приз.
– Думал, я изгой, как ты? – продолжил Доанн и покровительственно завершил:
– Зови меня царём.
И снова ответ Омма не содержал ожидаемых эмоций.
– Я тебя понял, – отозвался он.
Но всё же интонация, с которой цветок сказал эти слова, вовсе не была сухой… Последняя надежда на дружбу иссякла. И Омм, конечно, приуныл.
Оба вернулись в прежний режим. Но если цветок просто молчал, то неприятель продолжал коварную игру. Настал момент, которым он жил всё время, что высматривал добычу. И, будучи опытным «хищником», произнёс заготовленную фразу, действующую куда мощнее бесконечных, необдуманных нападок:
– Знаешь… Здесь недалеко тропа. Иногда по ней прохаживают Гуммы. Но за мной тебя им не видать. И голос твой они не слышат.
Бедняжка, – театрально подытожил враг.
«Вдумайтесь, чему завидуете. Мало того, что я отвержен. У меня, оказывается, нет возможности это исправить», – мог бы заключить цветок. Но о зависти ему никто не рассказал. А сам он был маленьким для подобных размышлений. И лишь предположил: «Я не нравлюсь, потому, что отличаюсь».
С тех пор цветок смиренно был один. Но вместе с ним осталась вера в смысл каждой жизни. «Я родился, значит, должен быть», – это мнение было для него в той же мере естественным, как бирюзовый цвет или наличие семи лепестков. Тем, что априори не требует ни рефлексии, ни подтверждения. Само собой разумеющимся.
Как-то раз Омму не спалось. И, глубоко задумавшись, он не заприметил над собой летающий объект. Это был представитель фауны, размером не больше земного мотылька.
– До чего же ты красив! – вырвалось у него.
Никогда Омм не слышал в свой адрес столь тёплых слов. И, растерявшись, молча ждал развития событий.
Гость был намного старше Омма. И опыта хватало, чтобы не принять молчание собеседника за бестактность или чёрствость. Поэтому, нисколько не смутившись, он уверенно сказал:
– Я – ЛюУлл. Житель ночи. Выгляжу колючим. Но, на самом деле, мои крылья мягкие. Просто они узенькие. И их очень много.
– Главное, что они есть… – многозначительно отметил Омм. И меланхолично пояснил:
– На них можно отправиться куда угодно. И… попытать счастье.
«Что же для тебя оно?» – собирался спросить Люулл, но с философией решил повременить.
– Как ты понял, что я не сплю?
– Лепестки раскрыты.
– …
– Все семь.
– А, может, скажешь, как веду себя во сне?
– …Хлопаешь лепестками! И возмущаешься, что одному из них вечно не хватает пары.
– …
– Шучу! Нет. Ты тихоня.
– …Ясно, – отозвался Омм и, рассмеявшись, бросил:
– Фантазёр! Я ведь поверил!
– Решил повеселить.
– У тебя получилось. Кстати, откуда ты знаешь, как я сплю?
– Я встречал подобных тебе.
– Они существуют?!
– Да.
– Где?! Сколько?!
– Я обязательно отвечу! Только можно мне у тебя укрыться?! – внезапно прервал его Люулл и быстро объяснил:
– Слышишь… протяжный звук? Это приближаются Нууны, для кого я послужу прелестным угощением, если не спрячусь. Или нужно срочно удирать.
– Конечно! Давай скорее сюда! – скомандовал Омм. И, убедившись, что Люулл надёжно устроился в его центральной части, тут же закрыл «дверцы».
– Отлично! Теперь меня не тронут. Спасибо! Ты – мой спаситель! – поблагодарил гость. И, воспользовавшись тем, что собеседник почему-то снова промолчал, довольно протянул:
– Как у тебя ую-ютно…
– Вот оно! Моё предназначение! – очнулся Омм и завершил:
– Я родился, чтоб тебя спасти!
Омм, явно, ответил себе на крайне важный вопрос. Люулл догадался об этом по его торжественной интонации. И с удовольствием разделил бы с ним радостный момент. Но, осознавая серьёзность поднятой темы, посчитал действовать флегматичнее.
– Что ж… вполне может быть, – аккуратно поддержал Люулл. – Но тем самым оно не ограничивается.
– А в чём же ещё смысл моей жизни?
– Ну… Например, ты украшаешь антураж.
– …Не уверен. Окружающим я не нравлюсь, – признался Омм.
И завязалась долгая беседа. Люулл рассказал Омму о нём самом и ему подобных. Он встречал эти дивные цветы всего трижды. И лишь однажды видел Омма раскрытым, когда специально дождался не самого раннего утра.
Люулл также поведал об особом отношении к цветам Гуммов. О зависти. Наконец, открыл недоступное взору. На планете не было ни гор, ни рек… Повсюду простирались серые поля, которые сменялись редкими «намёками» на лес.
– Слушай… – вдумчиво произнёс Омм. – Говорят, тут есть тропа, по которой бродят Гуммы. Может, ты сообщишь им о моём рождении? Тогда они придут и заберут меня к себе!
– Гуммы наших голосов не слышат. А по той тропе давно никто не ходит. Здесь тем более.
И я бы очень не хотел расстраивать… Но даже если тебя обнаружат, пересадка Оммов запрещена законом.
– Ну… Вдруг сделают исключение? – заскулил цветок.
– К сожалению, нет.
– А если не сажать?
– Сорвать Омм – всё равно, что вырвать душу у Гумма. К тому же, ты умрёшь.
– Я лучше проживу короткую, зато полезную жизнь! – воскликнул Омм. Благодаря Люуллу он убедился в том, что действительно важен. Но этого ему было мало.
Его фраза растрогала Люулла. И он подыскивал способ его приободрить.
– Ты уже живёшь полезную жизнь, – наконец, отозвался он и поспешил напомнить:
– Не забывай. Ты же меня спас!
– Да ничего бы не случилось. Ты бы увеличил скорость, и тебя бы не догнали, – тоскливо парировал Омм.
– …Летать сложнее, чем кажется. У меня сегодня слабость. И могло бы не хватить сил, – схитрил Люулл.
– Ну… Хорошо, – поверил наивный Омм, но тут же возразил:
– Я ещё хочу помочь. И… дружить! Дружить, дружить, дружить!
– У тебя уже есть друг, – объявил Люулл.
– …Ты? – после паузы уточнил Омм.
– Да! Если ты не против.
– Что ты?! Нет! Я бесконечно рад! – затараторил Омм и, утратив над собой контроль, победоносно произнёс:
– У меня есть друг!
– Тише! Ты разбудишь! – с задором в голосе остановил его Люулл.
Они проговорили всю ночь. В душе Омм, конечно, затаил надежду на то, что Гуммы его найдут. Поэтому сгорал от любопытства узнать о них всё возможное.
Вопреки цвету Гуммов никак нельзя было назвать серостью. Интерес вызывал и внешний вид, и образ жизни. Рост достигал трёх метров. Длинные волосы служили раздольем для идей. Какие причёски они только не плели! А гардероб поражал количеством фасонов.
Главным в жизни Гуммы считали развитие. А ключ к нему видели во взаимодействии. Наверное, именно эта позиция и сделала их дружелюбными. Сплочённость Гуммов восхищала. По тому же принципу, что в японском нет будущего времени, в их языке отсутствовало слово «конфликт». На них нападали некоторые представители фауны. Лишь по этой причине они изобрели оружие. Но о войне друг с другом не могло быть и речи. Ни о защите, ни о завоевании новых земель, поскольку никто из Гуммов не стремился ни к власти, ни к славе. Самоценность творит чудеса. И если бы на планете жили только они, её справедливо было бы считать святой.
Гуммы постоянно проводили различные эксперименты. Пока не изобретя письменность, чуть ли не ежедневно проводили собрания, на которых делились полученными знаниями и демонстрировали новые умения. Исследуя различные области, они обучали друг друга, благодаря чему беспрерывно шёл эффективный процесс эволюции.
Вместе с тем едва ли можно было упрекнуть их в чрезмерной серьёзности. Они часто приглашали к себе гостей. Устраивали праздники, которые сопровождались ритуалами, танцами, сольными и хоровыми выступлениями.
По количеству вещей жилища Гуммов не уступали сараям. Но всё содержали в изумительном порядке. И у земного посетителя, вероятно, создалось бы впечатление, будто он в музее.
Омму повезло встретить именно Люулла. Кто бы рассказал о Гуммах больше? Будучи маленьким, он шпионил за ними часами, и никто его не засекал.
Люулл поделился особенно важными событиями жизни: как впервые полетел, увидел Гумма, Омма… Вспоминая, он много рассуждал вслух. И разница в возрасте с новым другом почти не мешала делиться умозаключениями. Отчасти даже помогала. С кем бы другим было позволено столько говорить о самом себе? Омм же, в свою очередь, воспринимал Люулла как наставника. Поэтому жадно впитывал каждую выраженную мысль.
– Жаль, что я ночной, – с грустью в голосе сказал Люулл.
– Наоборот, повезло! Днём не посекретничать. Либо нас услышат, либо мы не будем слышать друг друга.
– Но нельзя же тебе не спать по ночам!
– Не проблема! Я немного собью режим. Уже проверял. Это возможно! Буду засыпать попозже. А ты мог бы, например, чуть-чуть изменить маршрут. Первым делом лететь ко мне.
– …
– И тогда всё сложится как надо!
– Что ж… По-моему, план неплохой.
– Да!
– Согласен. Молодец! – одобрил Люулл, и в скором времени они простились.
Спать не хотелось. Целый день Омм думал о произошедшем. Вспоминал каждый миг. И анализировал рассуждения Люулла. С тех пор они виделись дважды. И успели так сблизиться, что, казалось, были знакомы всегда. Люулл обещал познакомить Омма со своей семьёй. И, расставаясь, они договорились встретиться следующим вечером.
Однако друг не прилетел. Он предупреждал, что иногда возникают срочные дела. Но вдруг беда? И раньше Омм спокойно относился к одиночеству. Но, познав прелесть дружбы… Дни тянулись невыносимо долго. А ночи бесконечно. Омм почти не спал. И обречённо ждал Люулла.
Он бы снова постарался наладить контакт с окружающими. Но они узнали, что у него появился друг. И его отсутствие использовали в качестве орудия пыток. «Ну что… заскучал?», «Теперь повеселимся!» – развлекались милые соседи, а царь сквозь хохот повторял: «Бедняжка».
Однажды днём, не досыпая по ночам, Омм задремал. И чуть было не сомкнул лепестки, как внезапно его отвлекли чьи-то непривычные голоса. Тут перед ним выросли существа, которых никогда не доводилось видеть. По описанию Люулла, они походили на Гуммов, поскольку передвигались на двух ногах. Но вместе с тем в глаза бросалась яркая индивидуальность. Они были белыми.
«Может, это дети? И Люулл забыл сказать, что Гуммы сереют, когда вырастают», – предположил цветок, отмечая невысокий рост загадочных визитёров.
«Вдруг они не знают, что Оммов запрещено срывать?! Тогда мне конец!» – испугался он.
Но страх оказался беспочвенным. Об этом доложил характер действия Белых. Они его рассматривали с крайней осторожностью, точно взглядом могли нанести урон. Реплики внушали доверие. От обоих словно исходили волны… И были настолько тёплыми, что даже самое подозрительное существо поймало бы себя на ощущении полной безопасности, которое цветок испытывал, разве что при общении с пропавшим другом.
Не зная ни единого слова, Омм как будто понимал всё. Они, явно, любовались им. С самого рождения он находился в центре внимания. Но, не считая небольшой передышки с Люуллом, это было тяжело. Требовалось время, чтобы научиться принимать расположение. Оно делало ему честь. И, бесспорно, нравилось. Но чуть-чуть смущало… К подобной роскоши он не привык.
Освоившись, Омм, наконец, сумел расслабиться и получше рассмотреть поклонников. Общее звено им не мешало сильно отличаться друг от друга. Расхождение наблюдалось в пропорциях тела, чертах лица, длине волос и многом другом. Похоже, они были разного пола.
«Нет… Это не Гуммы», – резюмировал цветок, вторично повергнув анализу описание Люулла.
Тем временем один из Белых неожиданно взлетел. Заняв устойчивое положение, он медленно протянул руки спутнице. И с его помощью она поднялась на ту же высоту, будто в воздухе висела незримая ступень.
Зрелище было завораживающим… Несколько минут они безмолвно парили, глядя друг другу в глаза как родные души. Позднее, мимолётно задержав на Омме взгляд, он что-то ей сказал. И их уста сомкнулись.
«Этот дивный цветок уникален как моё чувство к тебе», – вот с чем он обратился к спутнице. Речь звучала мелодично. Создалось впечатление, что произнесённая фраза была спета. Она словно состояла лишь из гласных.
Омм не понял слов. Однако без труда схватил их суть. Произошло нечто важное и, безусловно, хорошее. И в этом он сыграл существенную роль. Сцена взяла его за живое. С лепестков текли бирюзовые слёзы. Душа затмила разум. И он не сразу осознал, что Белые отдаляются.
«Стойте!» – вырвалось у Омма.
Но его не услышали.
«Подождите! – крикнул он. – Заберите меня с собой!»
Но всё было напрасно. И тогда Омм отважился на отчаянный поступок. Оперевшись всеми семью лепестками об Иин (верхний слой коры, подобный почве), он что есть мочи постарался вырваться на волю. И непрерывно повторял «Подождите! Заберите меня с собой!»
Стебель был коротким. Но при этом очень прочным. Настоящим стержнем. И в какой-то миг Омм ощутил резкую боль. Впрочем, даже не она оградила его от последующих попыток выбраться из «трясины». Белые исчезли… А вместе с тем ушла надежда на спасение.
Так он и лежал, заливаясь слезами, под ядовитый серый хор. «Ну что… ещё один провал?» «Добро пожаловать в реальность!» – упивались злопыхатели. И Доанн традиционно завершал: «Бедняжка».
Вот оно… Одиночество в толпе. Омм рыдал, пока не обессилел. И, провалившись в сон, проспал до позднего вечера следующего дня.
За это время Иин напитала его полезными веществами. Он чувствовал боль в стебле. Но в сравнении со вчерашней, она походила на лёгкий дискомфорт. Пробудившись, Омм сразу вспомнил сон, который на протяжении дня являлся несколько раз. В нём Белые вняли его мольбам.
Как же он мечтал о возвращении Белой пары! «Да здесь они! Конечно! Ищи! – отчаянно внушал себе Омм, неустанно оглядываясь по сторонам. – Не смей сдаваться!» – деспотично велел себе цветок. Но Белых было не видать. И, потихоньку остыв, он ощутил слабость.
Омм решил вздремнуть. Но над ним внезапно закружил летающий объект… Слишком большой, чтобы принять его за пропавшего друга.
«Опасно!» – предупредил разум. И цветок закрылся.
– Эй! Друг! Не бойся! Это я! Люулл!
Голос показался знакомым. И Омм приоткрыл один лепесток.
– Спокойно! Это нормально, что ты меня не узнаёшь! Я очень изменился!
– Что произошло? – спросил Омм, с удивлением рассматривая гостя, похожего на воздушный шар.
– Ну… Я, скажем, подраздался в боках, – сквозь смех ответил он.
– Ты в ширину не меньше, чем в длину, – поражался Омм, начиная верить в то, что перед ним действительно Люулл.
– Это ещё ничего-о… Вчера я в ширину был больше, чем в длину.
– …
– Честное слово!
– …Ты много съел? – неуверенно спросил цветок.
– О-о… – заныл Люулл. – Я скушал всё, что было.
«Какой ты молодец! Вот это сила воли! Ты, явно, вырос над собой!» – мог бы пошутить цветок. Однако нужно было прояснить… Но Люулл, конечно, это понимал.
– Слушай… Я тебя обидел. Пропал. Ничего не объяснил. Но если расскажу о том, что было… – серьёзно произнёс Люулл.
– Я думал, у тебя беда, – прервал его цветок.
– Ты почти угадал.
– …
– Впусти меня, пожалуйста. А то еле держусь. Сейчас упаду. Не волнуйся. Места хватит. И тяжёлым я тебе не покажусь, – задыхаясь, произнёс Люулл.
Причину его исчезновения Омм пока не знал. Но интуиция шептала, что она была весомой. И Омм открылся.
– Видишь ли… – начал гость, устроившись уже на знакомом месте. – Люуллы – спасатели. Это наша основная функция. Мы питаемся микроскопическими представителями фауны, которые досаждают флоре. Среди них большинство, к счастью, медлительны. К тому же, нападают маленькими группами.
Однако есть исключения. ЗиИсы. Они объединяются в стаи и действуют оперативно. Это случилось с МаОнном. Он растёт возле дома друга нашей семьи. Ему требовалась срочная помощь. Вот мы и полетели к нему, чтобы совершить РуУл (акт благородного чревоугодия).
– Но ведь… – продолжил Люулл после паузы. – Нельзя же есть круглые сутки. Делали перерывы. Первое время всё шло отлично. Мы тогда ещё не так увеличились, что стало трудно летать. Соответственно, быстрее тратили энергию. Носились, как угорелые по всей окрестности. Аппетит нагуляем. И снова в бой! Ха-ха.
Но позднее…
– Растолстели, – подключился Омм, признав причину отсутствия уважительной.
– Именно, – смеясь, поддержал Люуул.
Приходя в себя, Омм радовался возвращению друга. И с любопытством слушал историю, которая его забавляла.
– Передвигаться было всё сложнее. И, конечно…
– Есть, – не удержался Омм. И вот они смеялись вместе.
– О да! Ха-ха. Лежишь, уж еле дышишь! Но при этом…
– Ешь и ешь!
– Ага.
– Ха-ха.
– Ха-ха.
– И как же ты не лопнул?!
– Навык.
– Что?
– Ну.. Просто надо знать предел. Мы называем его ТоАнн.
– Это когда чувствуешь, что скоро разорвёт на крохотных Люуллов?
– Да. Ха-ха. И миссия будет провалена.
– Хорошо, что ты знаешь этот… как его? Тоанн.
– О да, – согласился Люулл, и взаимоотношения были налажены.
«Возрождение» друга, а также необычные новости заставили Омма забыть даже об ошеломительных событиях прошлой ночи. Но теперь, когда всё встало на свои места, они тут же всплыли в памяти.
Люулл слушал его с упоением. Он согласился с тем, что гости были не Гуммы. И предположил: «Возможно, это души. Гуммы верят в то, что они вечные».
– Думаю, ты прав! Это было очень душевно. Особенно, когда они парили над Иин.
– Интересно. Тебе повезло.
– Кстати, они ещё сделали кое-что странное. Но не менее красивое. Пожалуй, это было даже самым красивым.
– Что?!
– Вообще… мне было плохо видно из-за свечения. Не исключено, что ошибаюсь. Но они…
– …
– Как бы точнее выразиться?
– …
– Воссоединились.
– …
– Их губы. Они сомкнулись как мои лепестки, – неуверенно завершил Омм.
Он был готов к долгой паузе или целому шквалу вопросов. Однако друг не удивился и спокойно произнёс.
– Любовь.
– Что?
– …Чувство есть такое.
– Оно тёплое?
– …
– Какое?
– Ну… – всё не находил слов Люулл. Но внезапно его осенило:
– Оно как ты! Очень редкое. И ни с чем не перепутать, – объяснил Люулл.
Омм, наверное, не очень его понял. Но воспринял всё как комплимент.
– Значит, ты его испытывал? – осторожно спросил он, помолчав.
– Было дело…
– …
– Но ей было со мной нехорошо. И я её отпустил.
Омму, конечно, хотелось узнать о любви побольше. Однако Люулл, очевидно, к этому не располагал. И он решил сменить тему.
– Слушай! А давай покачаемся?! – задорно бросил он, выждав паузу.
– Это как? – не сообразил Люулл.
И вместо того, чтобы ломать голову, как ответить, Омм просто начал раскачиваться в разные стороны.
– Ой! Ты что творишь?! – вырвалось у Люулла.
Он почувствовал себя ребёнком в бирюзовой колыбельке, а его интонация свидетельствовала о том, что аттракцион пришёлся по вкусу.
– Ля-ля… Ля-ля… – напевал баловник, постепенно увеличивая амплитуду.
– Ха-ха-ха. А ты подвижнее, чем выглядишь!
– Это точно! Я ведь чуть не побежал!
– Ха-ха. За Белыми?
– Ну да.
– Представляю… Носишься тут как ЮУмм (представитель фауны, напоминающий земного паука) на своих лепестках.
– Ха-ха.
– И кричишь им: «Стойте! Стойте! Э! Вы же поклонники! Что за абсурд?! Это вы должны за мной гоняться!»
– Ха-ха-ха.
– Ха-ха… Ну всё. Давай заканчивать. У тебя же стебелёк повреждён! Пора прекращать, – опомнился Люулл.
– Не-е! Я уже здоров! – упрямился цветок, однако ощущая дискомфорт.
– Не может быть. Растяжения – это надолго, – заподозрил неладное Люулл.
– Ну давай хотя бы ещё немножечко-о? – канючил Омм.
– Не надо, друг. Побереги себя.
– …
– Глупыш! Чуть не погиб! – восстал в Люулле старший.
– Я думал, что ты больше не вернёшься, – тихо оправдался младший. – И показалось, что мне нечего терять.
– Юношеский максимализм.
– …
– Благо, что Иин тебя сумела удержать.
– …
– Ты что… обиделся? – спросил Люулл, смягчившись.
– …
– Прости. Я не хотел.
– …
– Слышишь? Друг! Ты был в отчаянии. Это понятно! Я осознал сейчас всю степень риска. Испугался. Вот и заругал.
– Я не обижен. Просто… вспомнил, – откликнулся Омм, смахивая бирюзовые слёзы, и воцарилось молчание.
– Всё. Забудь! Не думай о плохом! – отвлёк его Люулл.
– Ла-адно… – протянул цветок, переставая плакать, и спросил:
– Ты там не промок?
– Нет! Я только освежился. Ха-ха.
– Погоди, немножко потрясу.
– …
– Ну что? Посуше?
– Всё отлично, – отозвался друг и загадал загадку:
– Растяжение требует терпения… По-твоему, откуда я об этом знаю?
Омм не сразу сообразил, к чему клонит Люулл. Но вскоре произнёс:
– Ты растянул себе «талию»!
– Верно! Молодец! Только тише! – похвалил его Люулл, и оба замолчали, чтобы справиться со смехом.
– Ты хоть наелся?
– О да… Хватит на несколько суток.
– Удобно.
– Ага. Поэтому сегодня, если ты не против, я могу у тебя заночевать, – сказал Люулл с довольным видом.
Так и говорили до утра. О серьёзном… И весёлом. О душевной красоте в несовершенном теле. Обо всём, кроме любви, которая была как Омм.
С наступлением нового дня Люулл улетел. А Омм впервые за длительный период погрузился в умиротворённый сон.
Следующие несколько суток прошли спокойно и при этом интересно. С каждым днём Омм чувствовал себя увереннее. Люулл познакомил его с семьёй и друзьями. Окружающие смирились с тем, что у отшельника появилась компания.
Однажды днём Омм увидел перед собой существ, в которых сразу же узнал Гуммом. «Высокие… Ходят на двух ногах», – рассудил он. Стоило им его заметить, как они рванули к нему. На месте цветка можно было бы испугаться и закрыться. Однако Омм невозмутимо ждал встречи. Он, конечно, помнил, что его срывать нельзя. Но дело было в другом… Омм просто чувствовал, что злых намерений у них нет.
Это действительно были Гуммы. Все замерли и наблюдали за тремя гостями. Серыми, но очень разными. Самый высокий был худым, второй немного полным. И была ещё одна красотка. Стройная, приодетая.
Они улыбались. И, приближаясь, восторженно что-то обсуждали, напоминая земных детишек, бежавших купаться с позволения родителей. Предмет их разговора был понятен. В речи проскальзывало священное слово «Омм», которое звучало одинаково на всех языках и диалектах серо-бирюзовой планеты.
Присев рядом с цветков, красотка осторожно подхватила один из лепестков. Ощущение Омму понравилось. Он хотел, чтобы оно длилось подольше. Но ещё приятнее был взгляд… Бесхитростный, лучистый.
«Поглядите… Он совсем не прячется от нас», – слетело с уст красавицы. Их языком Омм не владел. Но почему-то вспомнил о том, что говорил Люулл насчёт любви.
Гостья долго любовалась им. И снова Гуммы о чём-то дискутировали. Потом, опять присев, красотка подхватила ладонями все лепестки и тихо произнесла: «Не скучай, красавец».
«Я тебя тоже люблю», – вырвалось у Омма, хотя её реплика была не ясна.
«Я тоже тебя люблю!» – громко повторил цветок, напоминая малыша, который просится на ручки. Но она не реагировала.
Выпрямившись в полный рост, гостья вернулась к беседе с кавалерами. Казалось, они пришли к некому выводу. И вскоре стали отдаляться.
Провожая их взглядом, Омм поймал себя на желании отправиться за ними. Но оно было не таким сильным, как при посещении Белых. Похоже, в жизни появился тыл.
С их уходом Омм приготовился к вспышке зависти. По сценарию окружение должно было продемонстрировать наигранное сочувствие. «Ну, вот и завершился праздник», «Теперь тебе их будет не хватать?», «Ждать тяжело… Особенно, когда не знаешь, сбудется ли то, что хочешь», – ожидал услышать он.
Но в пространстве воцарилось безмолвие. Даже Доанн не добавил своё коронное «Бедняжка». По всей вероятности, яд себя изжил. И едва ли существует козырь против настоящего признания. К тому же, Гуммы были в курсе, что Омм здесь. И запросто могли вернуться. Зачем никто не ведал. Но об оке Высших сил забыть было нельзя.
Поздним вечером пожаловал Люулл. Омм тут же поделился новостями. А Люулл заметно похудел. И они поздравили друг друга с тем, что жить стало легче.
– Знаешь… Странно, что Гуммы пришли оттуда. Ведь тропа в другой стороне, – продолжил Омм главную тему.
– По ней никто не ходит, – напомнил Люулл.
– Ты говорил. Но получается, они бродили по неизвестной территории.
– Да. Скорее всего, они путники. Путешествуют… Подыскивают новое место жительства.
– Возможно, – согласился Омм. – Когда я их заметил, у них был такой вид, как будто они хотели что-то найти.
– …
– Сюрпри-из, – протянул Омм. И после паузы спросил:
– Ты чего молчишь?
– …Мысль есть одна. Не знаю, как ты отнесёшься к ней.
– …
– Ладно. Думаю, что Гуммы обнаружили тебя раньше, чем увидели.
– Как это?
– Они тебя услышали.
– Но я ни с кем не общался. И ты предупреждал, что наши голоса им не доступны.
– Они услышали твой аромат, – открыл секрет Люулл.
– …
– У тебя он очень сильный.
– …
– …
– Почему же ты мне… – собирался спросить Омм.
– Когда мы познакомились, ты был в отчаянии. Я боялся внушить тебе ложную надежду. Поэтому и не сказал, – прервал его Люулл. – Скорее всего, я бы поставил тебя в курс. Но позднее. Когда окрепнешь.
– …Ясно, – произнёс цветок, и оба замкнулись в себе.
– Ты на меня не сердишься? – всё же уточнил Люулл.
– …Нет.
– Честное слово, друг! Я здесь давно. Покинули Гуммы эти окрестности. И я знаю по какой причине. Они намучились с Виуннами. Те ещё твари! Не самые маленькие. А пролезали в любую щель. И поедали запасы. Я много раз их заставал. И искренне сочувствовал хозяевам. Как только с ними не боролись! Всё напрасно, – рассказал Люулл, и собеседник грустно рассудил:
– Значит, Гуммы селиться здесь не будут. Что тут делать? Виуннов кормить? Они могут быть незнакомы с бывшими жителями. Но, конечно, поймут, почему отсюда ушли.
«Да. Сразу, как обнаружат заброшенные жилища», – согласился Люулл. Но мысль не озвучил.
Он подумал верно. Жилища были очень неплохими. Их бы не бросили из-за ерунды.
– Ничего! Не расстраивайся, друг. Уверен, жизнь тебя не раз ещё приятно удивит. Ты посмотри, какая необычная судьба! То Гуммы… То Белые!
– Ха-ха.
– Возможно твоя жизнь, относительно, сложнее… Зато интереснее!
– …
– И веселее! Кстати, как твой стебелёк?
– Всё хорошо.
– Отлично! Давай тогда качаться? – предложил Люулл, и они быстро подняли настроение.
Прощаясь, Люулл сообщил о болезни друга. Он собирался его навестить и предупредил Омма, что примерно неделю его не будет.
Друг пошёл на поправку. Тогда же у Люулла возникло одно неприятное предчувствие… Оно было связано с Оммом. Но, внушив себе, что это пустой страх, возникший на почве долгой разлуки, он решил задержаться.
Люулл освободился только на шестую ночь. И поспешил к Омму. Предчувствие его не отпускало. А по мере приближения всё больше заставляло волноваться. «Зачем ты ждал полного выздоровления, когда не удаётся избавиться от мыслей?» – критиковал он себя.
Место, откуда цветок можно было уже увидеть, Люулл пролетел. Однако впереди был только серый цвет. «Нет. Не может быть!» – не верил он глазам и разогнался до предела.
«Яма», – обронил Люулл, достигнув точки назначения. И так долго на неё смотрел, что начало казаться, будто под его пытливым взглядом, она углубилась.
Затем, когда шок немного отступил, он точно сорвался с крючка. И, неудачно приземлившись на Иин, затеял расследование. Впрочем, неудачно…
Фантазия ему помешала. Она нарисовала образ Омма. «Спасите!» – душераздирающе вопил несчастный друг, которому не помогли. И выдернули с корнем.
– Это Гуммы сделали, – послышалось рядом.
Окружающие, мягко говоря, не были его друзьями. Однако стоило им о себе напомнить, как Люулл нашёл в них свидетелей. К тому же, судя по поведению, отношение к пострадавшему вовсе не носило вражеский характер. Похоже, они осознали, что зависть была проявлением недальновидности.
– Те, что приходили в прошлый раз? – спросил Люулл.
– Нет, – ответили ему. – Другие.
– Но всё не так страшно, как можно себе представить, – неожиданно утешили Люулла. – У них были специальные…
– … приспособления.
– Да! И они очень аккуратно его выкопали.
– А потом погрузили в специальную ёмкость.
– С большим количеством Иин, – поделились очевидцы.
Рассказ Люулла обнадёжил. «Главное, с Иин. По крайней мере, существует шанс, что он живой», – попытался успокоить он себя.
– Может, вышел новый закон, по которому Гумм имеет право пересадить Омма? – предположил Люулл.
– Не исключено, – поддержали его.
– Или опыты проводят, – добавил ложку дёгтя детский голосок. И от этой неуместной, но неглупой мысли сделалось ещё тревожнее.
Дружбой Люулл дорожил всегда. Но лишь сейчас в полной мере осознал свою привязанность к Омму… Душевному, умному, весёлому. В каком-то смысле он заменил сына, которого у Люулла никогда не было. Поэтому его внезапное исчезновение стало для него большой потерей.
Каждую ночь Люулл прилетал на разведку. Частные визиты сближали с окружающими. Их точно подменили. Искренне сочувствуя пропавшему соседу, они проявляли к Люуллу неподдельное уважение и помогали пережить тяжёлый период, подпитывая веру в чудо.
Время шло. Люулл не сдавался. Тянулись ночи, недели… Но он стоял на своём. И примирился только через месяц. Тогда же прекратил проверки. Впрочем, затаил надежду…

Эпилог
Однажды вечером Люуллу сообщили об атаке Зиисов. Беда случилась в том «районе», где пропал цветок. Как же туда не хотелось… Всё напоминало об утрате. Но нужно было думать о живых. И он отправился на «кладбище».
«Я сошёл с ума», – печально заключил Люулл, заметив вдалеке священный бирюзовый цвет.
И вся семья рванула вперёд.
– Друг! – воскликнул Омм.
– Ты жив! Дру-у-уг! – только и сумел сказать Люулл и бросился к нему.
Он собирался что-то добавить. Но слёзы хлынули из глаз. И Люулл не произнёс ни слова.
– Тише, друг! Всё позади! – пытался успокоить его Омм, покачиваясь в разные стороны.
Члены семьи поздравили Омма с возвращением.
– Ничего. Мы справимся. Общайтесь. Если что, позовём. Тут недалеко, – выразил понимание один из них.
– Спасибо вам, – поблагодарил их Омм, и спасатели отправились на дело.
– Живой… – пришёл в себя Люулл.
– И невредимый!
– Как же я переживал…
– Прости…
– …
– …
– Где ты был?! – спросил Люулл, и Омм всё рассказал.
Белые жили на другой планете. Она была намного старше «Серо-бирюзовой». Они научились перемещаться с одной планеты на другую. И некоторым посчастливилось встретить Омма.
Найдя в Гуммах себе подобных, Белые попросили забрать несколько цветов с собой. Могли бы своровать. Никто бы не узнал, кто кражу совершил. И, оценив благородство, Гуммы сделали подарок. Однако взяли с Белых обещание: вернуть обратно Оммы, если вдруг цветы почувствуют себя нехорошо.
– Как же они общались, если говорят на разных языках? – недоумевал Люулл. – Неужели на одном?
– Белые изобрели…одну вещь, при помощи которой можно обмениваться мыслями, – ответил Омм. – Так им стало ясно, что я заболел.
– …
– С виду это было незаметно.
– …Перемещаются… Читают мысли. Чудеса, – выразил восхищение Люулл. – Поэтому они вернули тебя домой?
– Да. Кстати, Гуммы их прозвали ЛЮммами (Светлые).
– Красиво.
– И достойно, – согласился бывший пациент. – Представляешь, они меня навещали. Ухаживали за мной.
– Ты поправился? – забеспокоился Люулл.
– Только небольшая слабость. Я особо не страдал. Просто ощущал лёгкое недомогание. Я бы задержался. Но обещание Люммы сдержали.
– Ничего. Силы восстановятся! – подбодрил Люулл. – И как тебе у них?
– Вообще… признаться, пустовато. Всё белое.
– Ха-ха. Вот и потянуло их к тебе! Ты внёс разнообразие.
– Ха-ха. Ну да, – проговорил цветок. – А впрочем, я ведь не скучал! У Люммов очень интересные дисскуссии.
И отличное чувство юмора, – также упомянул он.
– Здорово! Вот бы познакомиться!
– Мы это устроим! Я же не сказал, что полностью поправился. А значит, Люммы обязательно придут меня проведать. Я им передам твои слова.
– Спасибо, друг!
– Договорились, – подытожил Омм. – А помнишь Гуммов? Я видел их опять! Точнее, одного из них. Её!
– Красотку?
– Да! Они тогда пришли не только, чтобы на меня посмотреть. Им важно было выяснить, здоров ли я. И можно ли рискнуть.
– Какие заботливые!
– Надёжные.
– Слушай… Ты ведь был там не один! Не контактировал с другими Оммами?
– С одним из них. Но, честно говоря, был не в восторге…
– …
– Он постоянно жаловался на дискомфорт. А ещё твердил, что мы с ним лучше всех и не должны терпеть неудобства.
Хотя… Раньше, думаю, он был другим. По его словам, бывшее окружение его не любило. Наверное, поэтому он изменился, – помолчав, добавил Омм.
– Или выявил суть, – возразил Люулл. – Наверное, предать себя нельзя. Иначе ты, к примеру, мог бы побелеть.
– …Похоже на правду, – не сразу отозвался повзрослевший Омм, параллельно рассуждая о чувстве собственного достоинства, которым он был наделён природой. Оно помогло ему выжить на старте, обрести дружбу, сохранить веру в лучшее, обернуть презрение соседей в принятие, и, наконец, дождаться самореализации.
Родственник, похоже, им не обладал.
Люммы прибыли на следующий день. И вскоре Люулл совершил уникальное путешествие в иную реальность. Подарив незабываемые впечатления, оно дало почву для размышлений, поскольку ему не раз доводилось слушать толковые речи инопланетной интеллигенции.
Повсюду шла молва об удивительном вояже. И вот на «космодром» пожаловали новые искатели приключений. Семеро Люуллов… И ещё одна… Великолепная. Она напомнила то «Редкое. И ни с чем перепутать». Так друг Омма снова полюбил. Посещение Белой обители сделало его красноречивым. И помогло завоевать сердце избранницы.
Открыв новую землю, Люммы стали постоянными посетителями. Большую часть времени они проводили с Гуммами. И это, бесспорно, ускорило развитие серо-бирюзового мира.