Экран исчез. Гуманоид по-прежнему не проявлял ни малейших эмоций, бесстрастно наблюдая за ними.
– Скажите, этому есть какое-то объяснение? – нарушил тишину Адам, – да, никто не спорит с принципами деформации физической модели «время-пространство». Но почему мы видели прошлое? Это противоречит одному из краеугольных постулатов замедления времени…
– Можете не продолжать, – перебил тот, – объяснение здесь одно и других быть не может. Вы – парадокс. Мелкая локальная аномалия. К моменту прибытия сюда вы не должны были присутствовать в том виде, который мы наблюдаем. Следовательно, наша встреча в данный момент также является аномалией. Аномалии сами по себе существуют недолго, так как вопрос их возникновения принято решать в короткие сроки. Фактически вас не существует, вы пусты. Никто и никогда о вас не узнает, не вспомнит и не встретит. Останься вы в момент начала Перемещения в своём первоначальном состоянии, вы были бы физически разрушены вплоть до атомов. Разделение решает проблему недолговечной альтернативой. После сбоя оригиналы остаются в прежнем состоянии, а их реплики стремительно покидают старую реальность, но не могут удаляться вперёд по линии искажения времени, процесс реализуется в обратном направлении, попадая в неизбежный тупик. Ваша группа была потеряна через короткий срок именно таким образом. Внешне это выглядело как разрушительная эмоциональная перегрузка. Но вы двое до сих пор находитесь в промежуточном моменте и представляете собой крайне редкий случай…
– Да всё понятно, – тихо сказала Эви, – в какие бы мудрёные эвфемизмы не рядился данный вопрос, вам требуется лишь одно – чтобы мы шагнули в небытие вслед за остальными. Да, мы обречены и произойти это должно было давно, но, странное дело, две эти мелкие аномальные пустышки, уже прибыв на кладбище, продолжают упорно барахтаться и подыхать не желают. Действительно редкий случай. Но, поскольку здесь не приняты понятия «мёртвый» и «убить», то как вы собираетесь решать данный вопрос?
– Мы замечаем в ваших словах неопределяемое раздражение и вынуждены кое-что прояснить. Наше могущество создано не для того, чтобы «убивать» – как это принято понимать у вас – со времён Великого Поглощения нам это совершенно не требуется. Убивать — это прерогатива биологических существ, населяющих некоторые экзопланеты. Это у них принято с азартом заниматься бессмысленным взаимоуничтожением взамен логичного сосуществования в балансе и равновесии с происходящим. Возможно, указанный процесс им даже нравится. Ваша планета не является исключением. Одно время, как мы все только что видели, вы увлеклись настолько, что запустили обратный отсчёт гибели собственной цивилизации. А что касается вас двоих, то биотическое существование, называемое жизнью – теперь во многом фантомной – в вашем случае подходит к завершению. Вы уже практически остановились в этом состоянии. Уход из него часто сопровождается мучительными ощущениями, в данном случае это будет голод, хотя опять же фантомный. Но, как мы видели, вы в состоянии упростить и ускорить этот уход другими средствами. То есть, вы всё сделаете сами. Это путь, единственно разумный и естественный в данных обстоятельствах. Покинув оболочки, ваши сущности перейдут на следующий уровень экзистенции, а пустой объект будет растворён в глубинах Великой Пустоты.
– И что представляет из себя этот «следующий уровень»? Надо, понимать, всего лишь смерть?
– Ваши понятия и определения настолько ограничены, что не имеет смысла подробно объяснять что-либо выходящее за необходимые рамки. Пугающее вас понятие «смерть» – это всего лишь процесс возвращения локального скопления атомов, из которых состоят ваши тела, в ту среду, откуда они пришли. Ничто никуда не исчезает, оно лишь возвращается в исходное состояние. Да, ваш уровень технологий позволяет продлять своё существование на некоторый срок путём базовых процедур, схожих с копированием, но, в сущности, продуктивного смысла в этом не имеется. Но даже такое упрощённое трактование данного вопроса не является нашей прерогативой. Нематериальные сферы – это масштаб Создателя.
Эви и Адам сжали друг другу руки.
– Значит, вы вызвали нас лишь для того, чтобы сообщить то, что мы и так понимаем?
– Мы посчитали, что информация напрямую от нас облегчит данную ситуацию. Также немаловажным фактором является осознание того, что вы здесь не одни. Как видите, даже в условиях Великой Пустоты вы не окажетесь в последний момент в запредельно далёком одиночестве. В нашем Мироздании не существует пустующих секторов, просто вы, находясь в ловушке ограниченных перспектив, принципиально не способны видеть, к примеру, окружающих вас прямо сейчас местных обитателей, представляющих собой не множество отдельных индивидуумов, а единообразную мыслящую структуру. Как и воспринимать звуки, источаемые этими созданиями. Чтобы вы могли ознакомиться с голосом местной цивилизации, представляющим собой совокупность неакустических эманаций, нам пришлось модулировать его в безопасных уровнях вашего диапазона частот.
Эви и Адам невольно повели взглядом по сторонам.
– А есть ещё «не наше» Мироздание?
– А как вы считаете, сколько их может быть в Бесконечности?
– Вы знаете, у меня появилась одна мысль… – начала Эви, но Адам перебил её.
– Последний вопрос ради праздного любопытства. Не так давно мы наблюдали активность вокруг нашего корабля некой субстанции с молниями. Что это было?
– Эти сущности уже упоминались. Для вас мы можем назвать их Поглотителями. Они всегда обитают на внешних границах Пустот и по сути представляют собой ту же аномалию. Нам они никакого вреда не доставляют, но, если успели бы захватить ваш объект, то сейчас этот разговор бы не состоялся. Они растворяют без следа всё, чем успевают овладеть, включая разум как нематериальную первооснову биологических существ. Вам удалось миновать эту угрозу – при нашем, разумеется, участии. Но, как видно, у одного из вас созрело некое предложение?
Эви недовольно посмотрела на Адама и сказала:
– Поскольку наш уход предоставлен личному выбору, то у меня… у нас возникла альтернатива, которая может устроить всех.
– Альтернатива очевидному развитию событий? В ваших словах просматривается фактор взаимоисключения.
– Мы всё-таки осмелимся предложить противоположный вариант: отправьте нас назад. Туда, откуда мы прибыли вследствие этих невольных и страшных для нас обстоятельств. Мы понимаем, что такой вояж имеет туманную перспективу и мы, возможно, погибнем в пути, но по крайней мере хотелось бы, чтобы наши останки вернулись на родину даже таким образом вместо того, чтобы оказаться растворённым в далёком Космосе никчемным мусором. Мы против этого и не хотим такой участи. Это и есть наша альтернатива. Если, конечно, совершить такое в ваших возможностях.
Гуманоид смотрел с прежней невозмутимостью, но Адаму невольно показалось, что его холодная мимика сменилась удивлением.
– Ваше предложение иррационально и даже противоестественно. Логика решений примитивных существ порой диаметрально противоположна разумным вещам. Постараемся объяснить. Ваше прибытие сюда в активном состоянии – уже парадокс. Ситуация, близкая к позиции невозможности. Возвращение в точку старта – двойной парадокс с последствиями, которые сложно предусмотреть. В любом случае ваше решение неизбежно вступает в фундаментальное противоречие с очень важной для вас константой под названием «время».
– Я догадываюсь, – сказал Адам, – в этом случае корабль с нашими останками окажется на Земле непонятно когда, то есть с произвольным значением по времени. Возможно также, мы угодим в океан, глубины которого могут скрыть нас навсегда. Это уже непринципиально, мы согласны на любой исход, лишь бы вернуться домой. Да, я начинаю сильно забегать вперёд, но мыслю, надеюсь, правильно?
– Всё, что вы говорите — это уровень абстрактных предположений. Мы никогда не предполагаем, мы всегда оперируем готовыми решениями. Да, мы можем вернуть ваш объект именно в ту точку, откуда начался его путь. Но отныне вы должны чётко понимать: ваше возвращение будет означать конфликт событий, хрупкий абсурд происходящего. Как мы уже поясняли, полевые искажения крайне недолговечны, а чаще всего эфемерны и фактически неуловимы для восприятия – вы уже сейчас находитесь в режиме реверсивной временно́й спирали с последующим возникновением краткосрочной пространственноподобной зоны, которое неизбежно последует после финишного замедления. От излома времени уйти невозможно, по прибытии он неминуемо настигнет вас. Каким изменениям и ощущениям вы при этом подвергнетесь, даже нам сложно предугадать. Помимо схематической теории относительности, на фундаменте которого покоится ваш внутренний континуум, существует ещё теория вероятности, хоть и зыбкая, но имеющая в некоторых деталях приоритет.
– Мы всё понимаем. Не будем терять это самое время, тем более у нас запасы питания совсем небольшие. Сколько продлится наше возвращение?
– В процессах, предусматривающих искажение свойств материи, градация времени невозможна. Это даже вы должны понимать. Считайте, столько же, сколько и перемещение сюда. Хотя для вас этот фактор уже не имеет важного значения. Ваше питание требуется продублировать. Того, что имеется, не хватит. Мы совсем не обязаны такое делать, но можете считать это демонстрацией нашего расположения к вам в ответ на возможное недопонимание. Копированный материал во многом будет иметь эффект ложного насыщения, но для существ, которые сами являются копиями, это поможет существовать определённый срок.
Эви и Адам поднялись и надели шлемы.
– Можно напоследок всё тот же дерзкий вопрос? Создатель – это величина с физическими параметрами или нечто непостижимое, не поддающееся никаким критериям и трактовке?
Гуманоид за неуловимо короткий миг переместился им навстречу.
– В мирах, не подвергшихся деградации и подобных вашему, в каком-либо виде существуют или сохраняются многочисленные мировоззренческие убеждения, структурированные в совокупность так называемых религий. Даже низкоорганизованный, с примитивным и прямолинейным мышлением социум в разнообразных биологических системах неизменно воспринимал и воспринимает его незримое присутствие как консолидирующую Веру и догматический ориентир существования собственного. Но и спустя вереницы поколений беспечные потомки по-прежнему неспособны не то что заглядывать в будущее – согласно физической невозможности вырваться из текущего момента действительности – но зачастую даже всматриваться в своё прошлое, учиться на его уроках и делать необходимые выводы. Создатель непостижим и он же – всегда вокруг всех нас. Непостижимое во всём Мироздании трактуется одинаково, так что ничего нового в наших словах вы не найдёте. Чтобы найти ответ на вашем уровне, вам придётся преодолеть непреодолимое – познать Вечность и измерить Бесконечность. Уровень наших систем зиждется на совершенно иных понятиях. Да, мы обладаем Знанием, но существует могущественная определяющая Сила, которая даже выше его, и нам предначертано неустанное стремление постичь этот всеобъемлющий феномен, безусловно недоступный для других. Данная задача – последняя в цепи мировых иерархических процессов и, возможно, она так и останется бесконечно нерешаемой, но каждой цивилизации всегда суждено стремиться к своим высотам.
Открыв внутренний люк, они тут же услышали противный писк со стороны энергоустановки. Эви скинула с Адама шлем и баллон, и он бросился исправлять ситуацию. По возвращении он придержал её, уже почти избавившуюся от костюма.
– Милая, экипируйся по новой. У нас не хватит концентратов. Да и водяные наверняка на исходе. Надо совершить ещё один подвиг. Слоты пронумерованы, я хорошо помню, что в четвёртый и пятый загружали грунты, так что наша задача облегчается первыми тремя.
– А если в это время начнётся движение? Мы не знаем, какие последуют эффекты. Надо как-то связаться с нашими благодетелями.
Она огляделась и помахала руками.
– Эй! Выйдите на связь! – она фыркнула, – смешно, но по-другому никак.
Микрофон на пульте ожил и издал пару звуков.
– Нам требуется попасть в трюм, не спешите с запуском.
– Мы знаем, что вам требуется. Действуйте. О моменте запуска мы сообщим, – перебил её голос из микрофона.
В трюмной темноте и невесомости Адам с непривычки больно приложился пару раз о какие-то конструкции. В первом слоте оказались водные концентраты, Адам подсвечивал фонарём, а Эви ловко перебросила в переходной шлюз два десятка кубиков. Затем настала его очередь, и они поменялись ролями у слота номер два.
Кубами оказался занят почти весь буфер, и они едва протиснулись к внутреннему люку. Ещё какое-то время занял процесс перетаскивания этого добра по своим местам. По окончании они оценили свой чумазый вид и устало рассмеялись.
Эви заглянула в продуктовый отсек.
– Батончиков и порошков прибавилось, но какие из них настоящие, теперь трудно понять. А магниты даже я надену. Почему-то есть предчувствие, что лишними они не будут.
В тесной душевой они предались торопливой жаркой схватке, которую не могла остудить покрывшая их прохладная влага.
– Непривычно заниматься любовью под чьим-то внимательным присмотром, – прошептала Эви, – у меня такое чувство, что это наша последняя близость. Мы ведь и без чужих пояснений давно всё поняли: обычный человек ни физически, ни даже теоретически не способен оказаться там, где мы находимся. Мы, сцепив зубы, держимся и действуем словно по инерции. Меня в последнее время часто душат слёзы от жалости к себе, к нам, и я реву, но только когда ты этого не видишь.
– Любовь моя, не хандри. Даже эти инфернальные создания отметили, что мы находимся в режиме невозможности, но странным образом всё ещё копошимся и живём. Надеюсь, в другом мире нам это зачтётся.
– Примите необходимые вам меры безопасности, – прозвучал жестяной голос из микрофона.
– Скажите, нам следует ожидать каких-то жёстких нагрузок в процессе полё… перемещения? – спросил Адам.
– Эти нагрузки многовекторны и почти не поддаются какой-либо коррекции. Перемещение вашего объекта будет реализовано процедурой прохода через тоннель сжатого пространства, это схоже с тем способом, которым вы были доставлены сюда, и это единственный вариант, при котором вы сможете остаться в активном состоянии. В режиме пространственного переноса, как вы уже наблюдали, многие физические величины подвергаются значительному искажению, но только так возможно доставить вас к точке отправления в кратчайшие сроки.
– Ещё нас волнует момент приземления. На Земле плотная атмосфера, мы можем просто сгореть, не долетев до поверхности. Мы не имеем права вам советовать, но для нас логичным выходом является уменьшение скорости движения через плотные слои.
– Ваши волнения напрасны, мы знаем всё. Напоминаем о сказанном ранее: в момент вашего прибытия активируется правило парадокса, и вскоре после того, как вы покинете объект, ваше биологическое существование будет прекращено. Это были ваш выбор и ваше согласие, мы их выполняем.
– Да, мы помним это. Теперь следует с вами попрощаться? – сказала Эви сдавленным от волнения голосом.
– Прощание не требуется, – произнёс голос, – мы всегда находимся вокруг вас и наша будущая встреча неизбежна.
Адам и Эви посмотрели друг на друга.
– Нам с тобой ведь тоже не требуется?
– Ты знаешь, хоть и косвенно, но я и вправду чувствую себя виноватым в том, что случилось, – торопливо сказал он, – и хотя ничего уже не изменить, ты ведь простишь меня…
– Перестань, – она попыталась улыбнуться, – что бы нам не внушали эти всемогущие монстры, для нас происходящее вокруг – всего лишь затянувшийся сон.
Освещение померкло, окружающие предметы расползлись в пространстве, и мир вокруг них мгновенно исчез, свернувшись в точку.
Адам скрёб руками шершавую палубу и никак не находил силы подняться. Правый бок пронзила резкая боль. Его окружала полная тьма, регулярно прерываемая крутящимися алыми сполохами. Он вгляделся и понял, что находится в конце второго технического коридора, вплотную к двери холодильной камеры. На энергоустановке мигала пара вспомогательных индикаторов, тем не менее освещение в модуле отсутствовало.
– Эви! – позвал он и поморщился от боли.
Она не отвечала, и он пополз в сторону рубки. Бегающие по стенам огни выхватывали из тьмы окружающую обстановку. Эви, затянутая ремнями, находилась в кресле и смотрела на него расширенными от страха глазами.
– Почему ты на палубе? Ты ранен?
– Кажется, у меня ребро сломано. Кстати, невесомость отсутствует.
Он добрался до своего кресла и привалился к нему.
– Ботинки липнут по-прежнему, но и без них к палубе давит будь здоров. Состояние установки смахивает на режим гибернации. Света нет и с выработкой кислорода никакой ясности. Где у нас фонари?
– В ящике пульта. Сиди, я сама возьму.
– Будем надеяться, эти вспышки не являются чем-то опасным.
– Наверное, это и есть тоннель сжатого пространства или как он там у них называется. Да, появилось значительное притяжение. Но менять обувь я бы не спешила. Привыкать к усиленной гравитации лишним не будет.
Эви посветила фонарём вокруг. Все предметы в модуле приобрели красноватый оттенок и даже казались полупрозрачными. Адам, превозмогая боль, забрался в кресло.
– Ты была в сознании?
– Вряд ли. Меня со страшной силой закрутило словно в центрифуге, а потом всё вокруг погасло. Не представляю, что это был за процесс, но нагрузка, при которой мир на мгновение вывернулся перед глазами, по ощущениям должна была разорвать все сосуды в наших организмах. И ещё я в последний момент подумала, что эти монстры обманули нас и решили всё же ликвидировать.
– А вдруг и впрямь ликвидировали? Только мы об этом пока не догадываемся. Но как вообще можно было вылететь из ремней? Думаю, меня протащило через весь проход и влепило в дверь холодильника. Как ещё жив остался?
– Мы же не люди, мы фантомы, – напомнила Эви с грустной иронией.
Она присела возле него, расстегнула комбинезон и ощупала.
– Справа приличный отёк. Дышать тяжело?
– Нет, но при глубоком вдохе резкая боль.
– Может, и не перелом. Поскольку появилось какое-то подобие гравитации, находись в сидячем положении. Нанесу мазь и обмотаю тугой повязкой. Больше мы в наших условиях ничего не придумаем.
– Какая же ты умничка, нет бы по кораблю пробежаться, сразу за меня взялась.
– Мы теперь на этом бывшем корабле оба пассажиры, и мы же – единственная ценность. Нас просто везут на конечный пункт назначения. Точнее, исходный.
– Меня твой водный аппарат беспокоит. Вдруг он тоже из строя вышел? Без воды мы недолго протянем.
– Как и без кислорода.
Эви вернулась не скоро, и вид у неё был тревожный. Она вручила Адаму флягу с водой.
– Случилось то, чего я опасался?
– Вода хоть и слабо, но вырабатывается, в душевой тоже немалый запас имеется. Дело в другом. Если даже слегка ускоряешь шаг, появляются неприятные искажения зрения, вплоть до галлюцинаций. Да, такое и раньше бывало, но сейчас совсем тяжело. Корабль стал словно чужой. По нему теперь надо не ходить, а ползать. Даже луч фонаря искривляется и превращается в пунктир.
– Ничего, нам не привыкать. Главное, как определил тот надменный монстр, вид у нас по-прежнему активный.
Она намазала ему пострадавшее место каким-то льдистым составом и обвязала колющейся липучей лентой.
– Неужели наши труды в трюме оказались напрасны? Надо добраться до установки и посмотреть, что с ней. Может, всё ещё поправимо? От этого красного мельтешения можно с ума сойти. Очень надеюсь, что оно не выжигает драгоценный кислород.
– Адам, мне кажется, энергия не вырабатывается не оттого, что установка неисправна. Мы сейчас находимся в таких режимах, при которых самостоятельные действия абсолютно бесполезны и ни к чему не приведут. Они будут просто не замечены. Какое тут может быть освещение, если даже луч фонарика нестабилен.
– Не рискнёшь заглянуть в иллюминатор?
Она покачала головой.
– Боюсь. Думаю, там очередная визуальная деформация восприятия.
– Но поглядывать придётся, и чем дальше, тем чаще. И ещё одно. Мы не можем знать, сколько всё это продлится и долго ли мы протянем, поэтому оставлять данные о себе нужно начинать уже сейчас. Каким образом мы это проделаем?
– Следует подумать. У нас имеются два полуживых миникома и капитанский планшет в таком же состоянии. Поскольку подпитка у них бесконтактная, я пристрою миникомы прямо на верхнюю панель установки. Если там присутствует хоть минимальная выработка, они заряд не потеряют. У планшета ресурса больше, на нём можно приступать.
– Займись этим. Нужно отразить самое необходимое – то, что происходило до нас и при нас. Падение атлантического метеорита в две тысячи восьмидесятом. Обмен нейтронными ударами в девяносто восьмом, после которых население планеты на долгое время разделилось на три полностью обособленных друг от друга блока. Обезлюдевшая к началу двадцать второго века от голода и климатических причин центральная Африка. Слоновый вирус Фогерта. Самоликвидация моделирующего суперкомпьютера в североамериканском регионе. Периодические инциденты с нейронными сетями, синтетическим интеллектом и рискованные эксперименты с антивеществом в засекреченном центре на Аляске. К сожалению, не все даты назову по памяти, там много чего ещё… И, конечно же, не пропусти загадочную Эпидемию нашего времени.
Эви смотрела на него недоверчиво.
– Подожди-ка, я что-то не понимаю. Зачем им нужны сведения о падении метеорита в Атлантику, произошедшем чёрт знает когда? Или ты всерьёз считаешь, что мы приземлимся в настолько глубоком прошлом?
– Я понимаю твоё недоумение, но ничего нельзя исключать. Мы видели уже слишком много чудес, почему бы не допустить ещё одно? Да, и не забудь имена нашего славного экипажа с самого северного на Земле космопорта Араколь.
– Думаешь, если такое дойдёт до чьих-то глаз и они воспримут информацию всерьёз, это чем-то поможет? – Эви задумчиво вертела в руках планшет, – представь, как это может выглядеть со стороны: два одиноких героя, свалившихся непонятно откуда, доставляют загадочное предупреждение в попытках оказать услугу своим непосвящённым предкам… В такое даже самим трудно поверить.
– Кто бы спорил. Если мы сообщим ещё и о таинственных властителях Вселенной, обитающих посреди миллионов световых лет этой недосягаемой астрономической загадки, именуемой «войдами», нас точно сочтут очередными сумасшедшими и не примут всерьёз. Так что – на твоё усмотрение. Кстати, о бессмертии: позволю себе слегка поумничать. Все разговоры о том, что иные цивилизации могли бы преодолеть смерть как полное исчезновение из тела Пространства – пустые слова, а любое бессмертие в виде наследия для будущих поколений тщетно, поскольку мир как возник в результате случайных активностей, неподконтрольных человеку и всем прочим, так и исчезнет в результате подобных процессов. В невообразимо далёкие дали Мироздание схлопнется в точку, в нульмерный объект – и эти «пустотники» исчезнут вместе со всеми остальными.
– Мы прогрессируем. У нас началось отождествление с иными обитателями Вселенной. Должна заметить, ты вновь судишь исходя из человеческих представлений, которые нашим всесильным знакомцам показались бы как минимум смешными. Это у нас – «точка» и конец всему сущему, а у них – лёгкая простуда и переход в другие реальности.
Адам улыбнулся.
– Вполне вероятно. Есть такие законы или области творения, которые навсегда останутся недостижимыми для нашего разума: мы существуем лишь в рамках сдвоенного базиса Время-Пространство, который сам во многом является лишь конструктом нашего сознания. Опасения этих гуманоидов логичны: если бы какая-то суперцивилизация смогла добраться до действительно фундаментальных законов Мироздания, она бы сама стала Создателем, управляющим жизнью и смертью, творением и разрушением самого мира, частью ткани которого она является. А это неверное развитие событий.
– И которое невозможно допустить. Если мы правильно поняли, у них имеется задача как смысл их существования, и они не позволят подобраться к ней никому. У каждой цивилизации свой путь – как поступательного развития, так и неизбежного упадка.
– Твои слова невольно натолкнули на мысль: а что, если цель этой задачи – не что иное, как взятие под полный контроль самой гравитации? Бросить Ему вызов и поднять своё могущество на недосягаемый уровень? Даже тут ничего нового: любые союзники, как правило, рано или поздно становятся соперниками, а затем и врагами, – Адам пожал плечами, – хотя, рассуждая таким образом в поисках истины, можно без конца топтаться на месте либо удалиться в бесконечную регрессию, а ответов на вопросы так и не найти. К примеру, наши слабые умы не в состоянии понять причины и логику действий этих существ, поглотивших целый конгломерат галактик и превратив это место – для стороннего взгляда – в огромный космический некрополь.
– Можно, к примеру, предположить как вероятность: произошла расчистка пространства вырождающихся миров под собственное «родовое гнездо», корневую базу и опору для последующего контроля обширных секторов Вселенной. Как тебе такое?
– Почему бы и нет, вариантов великое множество. Но какого же уровня катаклизм здесь произошёл? Надо понимать, трансформации подверглись даже фотоны света. Но даже такая катастрофа, предполагаю, явилась лишь событием местного масштаба. А вот если этим существам удастся когда-нибудь решить ту самую задачу последнего порядка – думаю, Мироздание постигнет апокалипсис наподобие Большого Взрыва. Как говорили древние: Король умер – да здравствует Король.
– Вот поэтому эти вопросы и являются вечными. Хорошо, сообщить-то мы сообщим, но вряд ли наши письмена принесут пользу кому-то в будущем. Человечество инертно и предсказуемо по сути своей, это не какие-нибудь многомерные властители струн, источающие отстранённое величие Вечности. Наша историческая память ослабевает от поколения к поколению, и ошибки отцов неизбежно повторят их пришедшие в мир потомки. Этот брякнувшийся с небес аппарат, конечно, разберут по косточкам и тщательно изучат в закрытых лабораториях, обнаружат несколько загадочных артефактов и закреплённые контейнеры с непонятным содержимым, а затем, пожав плечами, отправят в долгосрочный утиль под грифом «секретно». Для несведущей общественности инцидент, к примеру, объявят неудачным стартом какого-нибудь экспериментального шаттла.
– Эви, ну что за пессимизм, я тебя не узнаю́! – укорил её Адам.
– Не обращай внимания, имею же я право хоть изредка побрюзжать. Я просто смертельно устала и я хочу домой. Каким бы неблагодарным этот дом не оказался.
– Никак не соберусь объявить: моя Эви – настоящая героиня. Ты, наверное, до сих пор не осознала, какой подвиг совершила.
– Ты меня смущаешь. Поясни.
– Ну как, получается, ты одержала маленькую победу над подручными Бога. Я уже готовился к неизбежному, но ты уговорила их отправить нас домой. У меня до сих пор это в голове не укладывается.
– Ах, вот оно что. Ну они же сами предоставили нам личный выбор. Считай, я их подловила. Да и ты мне вовремя подыграл. Но каково было моё состояние в тот момент! У меня от такой дерзости поджилки тряслись и зуб на зуб не попадал.
– Не думаю, что тебе так уж было страшно, если их владения умудрилась «кладбищем» обозвать, – шутливо заметил Адам.
– О да, когда я в гневе, то становлюсь отчаянной. Но вообще-то сейчас лучше помалкивать. По-моему, чувство юмора у них отсутствует напрочь. Вот услышат наши шуточки и развернут корабль обратно. И ещё мне не дают покоя их последние слова.
– По поводу чего?
– То, что они с нами не прощаются.