В санузле, возле единственного на корабле зеркала, они соорудили освещённое пространство, установив параллельно друг другу два шлема с включенными фонарями, и Адам смог наконец избавиться от внушительной бороды с помощью найденных в боксе у техников старых одноразовых бритв. Процедура оказалась кропотливой и непривычно утомительной. Затем они решили подстричь друг друга возле вытяжной решётки утилизатора. Эви провела рукой ему по щеке.
– Как же мы изменились…
– Тоже заметил: моя очаровательная брюнеточка превратилась в роскошную платиновую блондинку.
– Шутка хоть и горькая, но спасибо и на этом. Свет фонарей обманчив, но ты тоже заметно посветлел, да и поредел тоже. Как ни страшно о таком говорить, но мы можем просто не успеть добраться.
– Эви, мы же договорились: пессимизм – прочь. Ты закончила с нашими мемуарами?
– Ага. Увековечила всё, что вспомнила, – сказала она с ноткой иронии, – миникомы не понадобились, памяти планшета хватило. Летописец из меня такой себе, можешь сам отредактировать. Планшет отнесла туда же, на установку. Но ты знаешь, почему-то не могу избавиться от мысли, что труды мои были напрасны. И это не пессимизм. Это трезвая интуиция и осознание того, что мы приближаемся к тому хрупкому моменту невозможного состояния, о чём нас прямо предупредили. Как и в чём он проявится, мы знать не можем.
– Своего рода точка бифуркации? Да, я тоже думал об этом. Возможно, родную планету вместо существ из плоти и крови успеют посетить лишь какие-то эфемерные субстанции.
– Утешил, ничего не скажешь. Не фантазируй больше так, – Эви поёжилась, – я понимаю, что произойти может всё что угодно, но при мысли о чём-то подобном становится не по себе.
Адам поднял глаза.
– Обрати внимание, цвет огней сменился на синий и жёлтый. Это ведь что-то означает?
– Насколько помню, все эти цвета являются основными в спектре. На большее наши знания не простираются. Сходи поинтересуйся иллюминатором, пока я тут убираюсь. До сих пор не могу себя заставить туда смотреть.
В иллюминаторе его взгляду предстали разноцветные переливающиеся слои, словно корабль угодил внутрь громадной крутящейся радуги. Тем не менее зрелище было отталкивающим, с эффектом постоянно меняющейся перспективы и искажения фокуса зрения, и он удалился прочь.
На корабле присутствовала странная волнообразная гравитация, накатывающая и ослабевающая через равномерные промежутки времени, так что без ботинок по-прежнему было не обойтись. Вдобавок ко всему им приходилось перемещаться по кораблю медленно, буквально шажками, поскольку любое резкое движение или быстрый шаг тут же сопровождались крайне неприятным эффектом гравитационного провала. Создавалось ощущение внезапного падения сквозь исчезающую из-под ног палубу. Всё это изрядно выматывало, и уже через короткое время наваливалась изнуряющая усталость.
Вернулась Эви.
– Один фонарик сдох окончательно, второй еле дышит, – сообщила она, – вместо них я притащила оба шлема, чтобы были под рукой. Что там снаружи?
– К сожалению, Земля пока не наблюдается. Да и самого Космоса не видать, одна бешеная радуга вокруг.
Она устало вздохнула.
– Корабль давным-давно превратился в металлическую пустышку, но технические проблемы то и дело продолжают вылезать. Например, заполненный утилизатор. Механический пресс провернулся на последнее деление. Теперь туда допускается лишь поступление воды, да и то в небольшом количестве и постепенно.
– А меня волнует состояние нашего зрения. В этой моргающей полутьме мы живём почти что на ощупь. Словно кроты. Как думаешь, когда появится настоящий свет, мы можем ослепнуть?
– Не можем. Но привыкать пришлось бы долго. И глаза – лишь одна из побочных неприятностей. Мы давно потеряли ощущение собственных биоритмов, а страдая от чередования притяжения и невесомости, гиподинамии, отсутствия солнечного света и плохого воздуха, мы медленно умираем без всяких парадоксов. В отсутствие эффективных тренажёров, которыми оснащаются дальние корабли, у нас почти нет возможности хоть как-то задержать мышечную атрофию и общую деструкцию организма. По этим причинам, подозреваю, нас ожидает тяжёлый спуск. Да и понятие «долго» нам, кажется, не грозит. Скажи, ты веришь их последнему предостережению?
– Если я скажу, что верю, то вновь вызову у тебя приступ уныния. Поэтому я не скажу ничего.
– Эти существа исключительно прямолинейны, в их речах не может быть двоякого смысла. Как они сказали, значит, так оно и есть. И поэтому я – верю. Как бы горько и тоскливо нам от этого не было.
– Я завёл разговор про зрение от опасения, что, когда мы выйдем наружу, мы можем не успеть чего-либо увидеть.
Эви погрузилась в кресло.
– Душно. И голова кружится. Почему наши грозные волшебники как в воду канули? Ведь они якобы всегда вокруг нас. Может, в этом режиме даже они не могут выходить на связь?
– А зачем им это? Они же прямолинейны, они выполнили то, что обещали – запустили нас по одной из своих Струн в обратном направлении, избавившись от мелкой локальной аномалии, и дальнейшая судьба этого недоразумения их никак не должна заботить.
– Но я не теряю надежды, что они где-то рядом и слышат нас. И они не могут не понимать, что нам нужен свет и воздух.
– В своё время я не связывала своё будущее с Космосом и никак не допускала такой для себя перспективы. А жили мы тогда не так уж далеко от Араколя в реновационной зоне «Курман» на мелководье северного Каспия, и девчонкой я любила наблюдать, как от линии горизонта возносится к глубинам неба очередное могучее чудо техники. В первичной гимназии я прослыла нелюдимой недотрогой, парни отлетали от меня ещё на стадии флирта, а одноклассницы в открытую величали «принцессой». Возможно ещё и потому, что родители почему-то решили дать мне имя, не слишком принятое в тех местах.
Помню, уже после базового обучения в Системе как-то сам собой возник выбор дальнейшего образования из трёх направлений: нейролингвистика, совмещённый специалитет строительства и экологии, а также прикладная медицина в режиме социального волонтёрства. Я выбрала последнее. Могла ли я тогда, глазея на эти запуски, происходящие, казалось, где-то в недосягаемых простым смертным местах, хоть на долю секунды допустить, что довольно скоро сама окажусь на этих рокочущих махинах и что со мной произойдёт такое. Вот тебе и выбрала…
Адам развёл руками.
– Эвик, допущения и предположения – занятия всё-таки неблагодарные. Ближайший пример – моя ситуация. Мы прибываем на Луну, все расходятся по своим делам, ты бежишь в объятия своей любви, а я торчу, скрипя зубами, на борту в ожидании пинка от лунного начальства. По возвращении домой, бросив в сторону своего странного попутчика последний равнодушный взгляд, ты исчезаешь из моей жизни навсегда, и мне остаётся лишь выть от тоски и тянуть прежнюю лямку постылого существования за забором. Какой бы вариант выбрала ты и какой я? То-то и оно. Хотя даже здесь не обошлось бы одной лишь горькой пилюлей. Положительный момент в какой-то мере тоже имеется. Жизнерадостная подружка Карина, надеюсь, за время моего отсутствия не успеет перебраться к очередному кавалеру. Приятель Нил, к собственному удовольствию, останется с давним проверенным напарником. А дочери Майе не суждено окончательно забыть, как выглядит её собственный отец. Жизнь двинется всё тем же чередом к своему недалёкому закату.
– Что касается наших детей, мы и так, начиная с семи лет, видимся с ними всё меньше. Система наставничества год от года неизбежно отдаляет нас друг от друга, массовым конвейером отправляя новых людей в самостоятельное плавание. Мы с моей Фридой, к примеру, уже сейчас смахиваем со стороны на двух равноправных приятельниц, только из разных поколений, – Эви вздохнула и сладко потянулась, – и вообще, хватит пустых «если бы» да «кабы». Всё уже выбрано за нас, всё уже произошло, происходит сейчас и будет когда-то. Мы – всего лишь одни из многих. Что бы не творилось в мире, какие бы войны и эпидемии не прокатывались по планете, человечество не перестанет лезть в эту бесконечную бездну, таящую немыслимые тайны и чудеса; созерцать ночное небо как отпечаток далёкого прошлого и в то же время наивно грезить о полётах к звёздам, многие их которых на самом деле давно погибли. Нам слегка приоткрыли дверь и мельком позволили встретиться с чем-то запредельным на грани зыбкой реальности. Сейчас в это вряд ли кто поверит, но придёт время и с этим столкнутся другие. Либо эти стражи равновесия в каком-либо виде сами придут к нам в тот момент, когда люди окончательно превратят собственный дом в негодность.
Она протянула к нему руки.
– Заканчиваем унылую рефлексию. Лучше иди ко мне…
…В пустом кафе царили полумрак и тишина, лишь в углу за стойкой позвякивал посудой автобармен. Нил с широкой улыбкой подливал Адаму эль в кружку.
– Почему такой хмурый, коллега? Обошлось без последствий, а ты ведёшь себя, словно в колумбарий собрался. Уплетай давай, сегодня я угощаю. Не успел там оголодать на сублиматах?
– Меня тут в розыск случайно не объявляли? – поинтересовался Адам вяло.
– Пока нет, но врать и изворачиваться по поводу твоей особы я предельно устал.
– Знаешь, Нил, лучше бы я этого не делал. Если бы знать заранее, как всё повернётся… Теперь это будет грызть и душить меня до конца дней, – Адам грустно усмехнулся, – позволю себе слегка пооткровенничать. Не с Кариной же мне делиться.
– Да что с тобой? – озаботился напарник, – у тебя и впрямь такой вид, словно не на Луне побывал, а в преисподней.
– Смешно, но мне там даже с корабля не позволили сойти. Да чёрт с ней, с этой Луной, – Адам отставил кружку, – тут вот какая штука получается: отныне я любой ценой обязан попасть на территорию. И неважно как: записаться на курсы астронавтов, проникнуть во внутреннюю охрану, устроиться каким-нибудь второстепенным технарём… Хотя бы для того, чтобы временами просто видеть её – отчаянную мечту и хрупкую надежду.
Нил смотрел внимательно.
– Не знал, что ты у нас такой поэтичный. Но, кажется, я догадался, о чём речь. Что ж, такое тоже бывает. Наверное, это Космос так на людей действует. Тем более неподготовленных…
Адам открыл глаза и резко поднял голову. Кольнула боль в правом боку, и он поморщился.
– Эви, – громко шепнул он, – огни исчезли.
Она высвободилась из его объятий, села на кресле и огляделась.
– И правда, – сказала она севшим со сна голосом, – вот это уже точно что-то значит.
Она встряхнула головой.
– Надо проснуться. Я давно не спала так сладко. Давай так: я к иллюминатору, а ты включай нашлемный фонарь и к установке.
Адам переместился в конец отсека вполне быстрыми движениями, иллюзий с провалами на сей раз не наблюдалось. В загрузочной камере находилось четыре куба: один за прошедшее время каким-то образом был использован. На панели прибавился третий сигнал, это был красный мигающий индикатор возле большой клавиши запуска. Он помедлил в сомнении, но нажимать её не стал и вернулся в рубку.
– Что там снаружи?
– Снаружи Космос, – Эви улыбалась, расположившись с фонариком прямо на палубе возле иллюминатора, – космос ползёт, скорость большая, но это уже совсем не та страшная свистопляска. А ещё я видела необычно крупную звезду. Жаль, что никак не определиться, но, возможно, мы уже в нашей Системе.
– Тогда убирай экран с иллюминатора, а я рискну запустить установку. Похоже, она теплилась в лимитированном режиме.
Адам нажал клавишу, внутри устройства что-то булькнуло, а затем свет слабыми точками начал разгораться в люминах по всем помещениям. Воодушевлённый, он загрузил недостающий куб и вернулся.
– Я сегодня видела во сне весь наш экипаж, – сказала Эви с грустью, – каждый находился на своём месте, мы перекидывались шутками и болтали о всяком-разном. На корабле было непривычно много света. Единственное, среди нас не было тебя. Я заметила это, сообщила Крису, но он ничего не понял, и тогда я самостоятельно отправилась искать пропажу, но тут ты сам меня разбудил.
– Возможно, ваши альфа-оригиналы опять куда-нибудь летят. Например, к новой станции в Океане Бурь. Только уже без случайных пассажиров. Я, кстати, тоже кое-что видел. Что-то земное, домашнее. Но не запомнил.
Она ахнула.
– Я вижу свет! Ты мой герой, ты починил нам свет.
Она обняла его и расцеловала.
– Вовремя. У нас второй фонарь закончился, одни шлемы остались.
Адам подошёл к пульту и провёл пальцами по кнопкам и тумблерам.
– Меня по-прежнему не оставляет навязчивая идея оживить наружный обзор. Здраво рассуждая, ближе к финишу экономия энергии будет не так важна. Если мы погасим почти всё освещение и приглушим водный аппарат, может, что-то и получится?
Адам покопался в карманах и извлёк нагрудный жетон Эви.
– Делай с ним что хочешь, на своё усмотрение.
Она повертела его в руках, подумала и прикрепила к груди.
– А ты, если бы не мои записи, так и остался бы неизвестным.
– Между прочим, я их так и не просмотрел. Ты и вправду увековечила там наши имена?
Эви улыбнулась.
– А как же. Это первое, что я сделала. Возможно, произойдёт чудо и Земля всё-таки узнает имена своих потомков, затерявшихся в потоке времён.
– Сила притяжения заметно ослабла, – сообщила Эви, – сейчас она напоминает лунную.
– Заметил. Опять меняем обувь?
– Как хочешь, на своё усмотрение.
Она открыла продуктовый отсек и позвала Адама.
– Обрати внимание. Осталось восемь батончиков и четыре белково-углеводных смеси. Как думаешь, они и здесь всё точно рассчитали?
Он задумался.
– Почему бы и нет. Нам теперь нужно по очереди дежурить у иллюминаторов?
– Зачем? Мы ещё не ослепли до такой степени, чтобы вовремя не заметить Солнце и даже Землю. По этому поводу следующий вопрос. Все периферийные люмины я выключила. Осталось два в санузле, три в рубке и пара нитевых возле энергоустановки. Оба холодильника отключились уже давно. Какую-то малость тянул на себя фрижер, он теперь тоже отключён. Водный аппарат у нас практически автономен, но на нём окончательно забились фильтры, я их выбросила, перевела установку на технический режим и засыпала обеззараживающее средство. Вкус у воды отныне будет не из приятных. Таким образом, потребление энергии по кораблю минимальное, может, покопаемся с подключением монитора внешнего вида?
– Думаю, давно пора. Но только ты тоже помогай по мере возможности, я ведь ни разу не космотехник.
– Да знаю я, как он включается, – усмехнулась Эви, – хоть Крис и считал меня бездельницей, но за три года полётов поневоле кое-чему научишься.
– Вот, значит, как… А можно мне выразить свои праведные эмоции?
– Нет, нельзя. Но не переживай, без посторонней помощи мне всё равно не обойтись. Ты пройдёшься по линиям коммутации, а я по памяти займусь кнопками на пульте.
Адам заглянул в иллюминатор и задержался, озабоченно вглядываясь.
– Обрати внимание. Мерещится мне или правда, но, кажется, я вижу планету. И это точно не Юпитер или прочие гиганты. Может, Марс?
Она принесла с пульта ручной оптископ и всмотрелась.
– Вид неполный, но на Марс не очень похоже. Скорее, крупный астероид или какая-то карликовая планета. Судя по зернистым пятнам, это может быть Церера. Но так или иначе вполне крупное тело, хоть и в быстро меняющемся ракурсе. И оно освещается звездой, которая где-то там, впереди. Они тащат нас по своей загадочной Струне по кратчайшей траектории без оглядки на законы небесной механики, гравитационные манёвры и прочие ухищрения. Срочно нужен внешний обзор.
Экран моргал, извивался чёрно-белыми полосами, но ровная картинка устанавливаться не желала. При этом периодически гасло и без того скудное освещение рубки. Эви чертыхнулась.
– Повреждён кабель. Не хватает мощности. Возможно, закоммутировано или замыкает что-то ещё, – принялся перебирать Адам.
– Вероятно, третья причина. А вторая вместе с ней. Сгоняй в технический. Там у Драгана пульт, дублёр нашего. Если на нём хоть один индикатор живой, значит, это оно.
Индикатор моргал, и не один.
– Тогда придётся ломать боковую панель и лезть с фонарём под пульт. Ты должен найти там коммутацию монитора и выдернуть из неё этот дополнительный кабель.
После долгой и пыльной возни Адам наконец угадал со злосчастным кабелем, вытащил его из стойки, и Эви радостно воскликнула «кажется, что-то получается!»
– Круговой обзор почему-то не работает, вид только прямо по курсу, но и так неплохо. Ничего не узнаёшь? – спросила она, указывая на монитор.
– Это Солнце? Видимо, наша скорость ещё довольно велика, поскольку оно имеет какой-то несвойственный цвет.
– Классический Доплер-эффект. Хотя мы до сих пор толком не понимаем, да и не сможем понять механику нашего перемещения. Но не думаю, что корабль сейчас может находиться в какой-то другой планетарной системе. Не забывай, у нас всего восемь батончиков и четыре порошка. То, что у землян назвали бы порядочностью, у них всего лишь математически чёткое выполнение обещания. Я по-прежнему надеюсь и верю в это.
– Тогда хочу напомнить о финишной прямой. Мне не даёт покоя вопрос, который может показаться глупым, но всё же… До какой черты простирается действие этой Струны? До гравитационного поля Земли? До верхних слоёв атмосферы? Или прямо до поверхности? Ты же сама понимаешь – если неуправляемый аппарат свалится в режим свободного падения, будет крайне обидно сгореть в собственной атмосфере, так и не ступив на землю.
– Меня точно так же волнуют все эти вопросы. Но ты же слышал – они знают всё. Многослойная термозащита корабля первоклассного уровня, она и без взлётно-посадочных обтекателей прекрасно справляется. Правда, неизвестно, в каком состоянии она сейчас. Каждое кресло комплектуется пружинами жёсткой посадки, ты видел эти красные рычаги. Когда понадобится, мы их разблокируем.
– А внешние тормозные системы для приземления тут не предусмотрены?
– Двойной аварийный парашют имеется, но я совершенно не знаю, как и в какой момент его приводить в действие, да и в отсутствии энергии система вряд ли сработает. При мне эти лунные старички всегда приземлялись на маневровых движках.
– Смотри, Луна! – вскричал Адам, – это ведь она?
Они бросились к пульту и уставились в монитор. Корабль приблизился к яркому, растущему на глазах полумесяцу, прошёл его левым бортом и оставил в стороне. Всё произошло в считанные минуты, и они ещё долго таращились в экран как зачарованные. А когда в поле обзора показалась Земля, сил для радости уже не нашлось, и они лишь восторженно вскинули руки.
– Похоже на то, что скорость сильно упала, но этот голубой шарик растёт прямо на глазах, – заметил Адам спустя какое-то время.
– Всё это хорошо, но пора готовиться. Вряд ли нас кто-то там ждёт, но мы просто обязаны дожить до поверхности, – сказала Эви, – и с воздухом у нас дела по-прежнему плохи. В ящике валяются две кислородные петарды, достань их, ударь синими концами друг о друга и отбрось в разные стороны, пусть плавают. Хоть временно, но повысят содержание.
Затем он принёс миникомы с планшетом и поместил их всё в тот же ящик. Вода почти перестала поступать, и гигиенические процедуры пришлось проводить с помощью антисептических полотенец. После этого они облачились в комбинезоны усиленной защиты и подошли к зеркалу. В скудном освещении на них смотрели сухие нездоровые лица в окружёнии прядей седых волос.
– Это невыносимо – видеть такое и одновременно жалеть себя, – Эви покачала головой, – казалось бы, ещё совсем недавно мы были молоды и полны надежд, а сегодня смотрим в зеркало и видим лишь жестокую насмешку судьбы в виде двух жалких стариков. Жизнь осталась позади как короткий ослепительный миг, и теперь равнодушная старость вцепилась в нас клещами и уже не отпустит, как бы мы не желали обратного.
Адам вгляделся пристально, затем упёр ладонь в зеркало. При ближнем рассмотрении ладонь виделась полупрозрачной.
– Я уже знаю, просто не хотела шокировать тебя раньше времени, – сказала она безучастно, – да, мы растворяемся. Мы спешим вслед за нашими друзьями и тоже превращаемся в призраков. И сейчас меня страшит только одно – находясь в шаге от дома, мы не успеем его увидеть.
Эви отвернулась от зеркала. Её лицо окружали слёзы.
– Не печалься, любовь моя, мы уже почти дома, – Адам обнял её, – мы спасали друг друга до последнего, а наши чувства никуда не исчезнут, они просто покинут этот скоротечный мир вместе с нами.
– Этот мир – да, но как быть с другим – если он и правда ждёт нас? Не думаю, что память вернётся туда вслед за нами.
Он улыбнулся.
– Насчёт памяти утверждать не могу, но мои чувства точно останутся со мной, ведь я потерял от тебя голову с момента нашей встречи.
Они приняли те самые бесцветные таблетки и разместились в креслах, стянувшись ремнями.
– Без шлемов не обойтись, они послужат нам просто для дополнительной защиты от жара. Как наденешь, приоткрой на нём гермощит. Когда ближе к Земле дам команду, с силой потянешь красные рычаги вверх. Кресло подскочит на пружинах. Да, будет пекло, но надо терпеть, это ненадолго. Повторяю, у нас хорошая защита. Чем круче будет траектория, тем быстрее всё закончится.
– Вы с лунных полётов тоже по крутизне возвращались?
– В верхние слои вход всегда крутой, причём задом наперёд, а далее под различными углами на двигателях в режиме посадочно-маневровой тяги, и это было даже комфортно. Как нас будут сажать сейчас, мы никак не можем знать. Остаётся только наблюдать и реагировать по мере возможности.
На мониторе наружного вида Земля заняла собой почти весь экран. Жар усиливался, по лицам побежал пот. Освещение погасло полностью, одновременно померкло изображение на мониторе, а корпус корабля окутала мелкая дрожь.
– Видимо, с воздухом совсем беда, – сказал Адам, – я словно на карусели нахожусь. Как бы не отключиться.
– Установка умирает. Нет ни выработки, ни очистки.
– Мне кажется, здесь уже всё умирает, даже металл с композитами. Надо было не эти пыжики, а скафандры с баллонами надеть, как мы не додумались?
– Адам, не паникуй. Дыши спокойно. Мы успеем.
Свист и гул нарастали. За иллюминаторами метались огненные сполохи, экран заполнился алыми завихрениями, сквозь которые проскакивали ещё более яркие проблески наподобие молний. Корабль лихорадило так, словно на него обрушился нескончаемый камнепад.
– Что это?
– Логично предположить, что вход в плотные слои. Адам, не смеши меня, ты же учёный мальчик. А вот борта начинают раскаляться. Давай деблокируем пружины. Жми на рычаги.
Кресло подкинуло вверх, и Адам едва не прикусил язык, оказавшись практически вплотную к верхнему борту. Пот заливал гермощиток, головокружение нарастало.
– Вовремя. Кажется, я вижу поверхность, – воскликнула Эви, задыхаясь.
Вскоре они ощутили глубокий толчок, кресла заскрипели и достали до нижней точки, мощно щёлкнув обратными фиксаторами. На мониторе клубилась пыль вперемешку с мелкими искрами.
Эта встряска на время привела их в чувство. Адам тяжёлыми руками освободился от ремней, выбрался из кресла и скинул шлем. Эви сделала то же самое. Навалилась гравитация, оба они одновременно охнули от непривычных ощущений и опустились на палубу. Стали отчётливо слышны скрипы и потрескивания по всему корпусу, переходящие в скрежет.
– Нас сейчас угробит здесь. Надо срочно открыть выход, – прохрипел он.
– Какая умная идея. Сама бы я не догадалась.
– Изволишь шутить. Значит, мы пока живы.
Помогая друг другу, они добрались до главного шлюза практически на четвереньках. Внутренний люк пополз в сторону и остановился на полпути, и они с трудом протиснулись в переходной тамбур.
– Всё, энергии больше нет.
– Тут ничего уже нет. Что будем делать?
– Отдраить люк автоматически, как в прошлый раз, у нас уже точно не получится. Как хорошо, что создатели этого летающего антиквариата придумали дополнительный механизм эвакуации.
Эви ухватилась за неприметное устройство, похожее на небольшой штурвал, и принялась вращать его по часовой стрелке. Адам устроился на палубе у выхода и обессиленно привалился спиной к борту.
– Что за чёрная неблагодарность. Этот антиквариат выдержал невозможное и вернул нас домой. Я могу тебе чем-то помочь?
– Нет, это оказалось нетрудно. Но аппарель не выдвинется, придётся спрыгивать.
Снаружи хлынул невероятно густой воздух, смешанный с пылью и гарью, и у них вновь закружилась голова. У подножия корабля тлела трава.
Адам выглянул наружу, от волнения в горле возник комок.
– Это невероятно, – выдохнул он, – по-моему, нас даже встречают. Хоть в этом чей-то прогноз оказался неверным. И здесь вместо воздуха подают райский нектар. Не будем тянуть время, милая, родной дом ждёт нас.
Он свесил ноги и соскользнул наружу. Внушительная сила тянула к земле, наливала ноги свинцом и давила на позвоночник. Адам обхватил Эви и спустил её вниз. От корпуса корабля тянуло жаром, но они почти не замечали этого.
– Да, это Земля! Мы дома! – воскликнула она в восторге.
Они огляделись, прикрывая глаза от слепящего света. Ноги подкашивались от напряжения.
– Надо понимать, эта пустая степь – наш Араколь? – подивилась Эви.
– Даже не верится, что когда-то здесь всё будет совершенно по-другому, – сказал Адам.
Невдалеке находилась группа людей, взирающих на происходящее с каким-то благоговейным изумлением. Вскоре от них отделились парень с девушкой и подошли ближе. Эви и Адам встретились с ними взглядом, подняли руки и приветственно помахали. Пара улыбнулась и ответила тем же.
Они посмотрели вверх, в голубое безоблачное небо. Небо затягивалось прозрачными сумерками. Темнота монотонно шептала и мягко накрывала их, словно забирая к себе. Адам и Эви взялись за руки, и она сказала:
– Наши старые знакомые напоминают о своём присутствии. Далёкие космические волшебники обещали чудо и – вот оно: нам дарован глоток родного воздуха, и этим эликсиром невозможно насытиться. Но как ни жаль, а судьбу не изменить и Великая Пустота отныне навсегда с нами. И ты знаешь, мне уже совсем не страшно. Только не забыть бы главное – теперь, даже спустя столетия, мы просто обязаны найти друг друга.