У каждого из нас есть своя прекрасная маленькая страна – малая родина. Где родился, где прошли детство, отрочество, юность… О своем заветном, заповедном месте на этой Земле я хочу рассказать.
Степь – колыбель цивилизаций. Вольный ветер между небом и землей носит запахи трав, пересекает бесконечные птичьи трассы, тревожит степной покой и память времени.
Степь… Зеленая, душистая, звенящая в разнотравье. Седая, волнующаяся в ковыле. Горькая полынная, знойная. Торжественно белоснежная, как праздничная скатерть, стылая, леденящая, зимняя. Но всегда живая, просторная, изумительная. Где бы ты ни был, какой бы красоты не увидел, ничто не сможет вытеснить из памяти образ родной степи: синий первоцвет, отчаянно пробивающийся из-под снега, разноцветье тюльпанов, пьянящий аромат созревающей пшеницы, запах чабреца, ромашки, пижмы, полыни. Степь имеет свой вкус, солоновато-горький. А еще кислого степного щавеля, сладкого паслена и земляники.
Она разная, моя степь. Порою звонкая, многоголосая или тихая, умиротворенно дремлющая, или своенравная, грозная, гневающаяся…
Кто хоть раз попадал в пылевую бурю, будет помнить это всю жизнь. Стена плотной пыли, песка. В метре от себя ничего не видно. Волосы электризуются и поднимаются вверх, как антенны. Пыль проникает во все клеточки твоего тела, нечем дышать. Спасает лишь то, что длится она недолго. Пятнадцать-двадцать минут, и весь этот кошмар уносится прочь.
Не менее зрелищны степные вихри. Воронками, начинающимися где-то в облаках, закручиваясь, стремительно мчится по земле «ведьмина свадьба». «Не стой у нее на пути – закружит и унесет с собой», –упреждала мама.
А какая гроза в степи! Фантастическое зрелище! Весь небосвод полыхает фиолетовым цветом, в воздухе стоит непрерывный гул – одновременно завораживающее и ужасающее действо, когда ты понимаешь, насколько бессилен перед мощью и красотой разбушевавшейся стихии. Ощущение нереальности, будто попал на другую планету.
Зимняя степь очень коварна. Переметет пути-дороги, захороводит так, что потеряешь из вида все ориентиры. Растеряешься в этой круговерти. Порой ветра дуют и воют с такой свирепой выразительностью, что кажутся одушевленными. Метели устилают снежные дали снеговыми барханами, будто белым волнистым ковром. А тетушка-вьюга укрывает хрустящим покрывалом дома по самые макушки, подпирает двери сугробами, не выбраться…
И все же зимняя степь прекрасна в своей белизне, серебром и драгоценными каменьями посверкивая и переливаясь на солнце. Мудростью веков веет от этого холодного, белоснежного зимнего царства.
Степь преображается весной, когда, повинуясь неписаным законам природы, оживает, насытившись влагой, и, откликаясь на солнечное тепло буйным цветением трав, покрывается пышным ковром нежных, неописуемо трогательных подснежников, тюльпанов, ирисов, горицвета. Перламутровыми волнами колышется и поблескивает безбрежный ковыльный простор. И кажется, что это незримый художник круглый год меняет фон для картины.
…Босоногое детство зовет меня в степь. Высоко в небе лениво парят коршуны. Пронзительным посвистом перекликаются сурки. Перебегают от норки к норке суслики, любопытными столбиками рассматривают тебя в упор. Куропатки внезапно выпорхнут из-под ног. Зайцы стремительно бросятся наутек. Деловито перебежит дорогу лисица. В жаркий июньский день воздух наполнен несмолкаемым жужжанием пчел, стрекотом кузнечиков. А под вечер все затихает.
В конце лета и осенью в ковыльной степи при ветреной погоде можно увидеть, как над буро-желтой, выгоревшей от солнца травой прыгает легкий, почти прозрачный мячик. Он то приземляется, то, оттолкнувшись от земли, летит по ветру. Встретившись и обнявшись, как добрые знакомые, два мяча сцепятся и летают вместе, к ним присоединяются еще несколько таких же легковесных мячей, и вот по степи уже катится целый вал, забирая в себя мячи-одиночки. Это – перекати-поле (курай). Ветер с азартом подхватывает и играючи несет шаровидные кураи иногда на десятки километров.
Судьба степи моего детства сложилась драматично. Всем миром осваивали целину, выращивали хлеб, но при этом, распахивая все новые и новые гектары целинных земель, люди не заметили, как сохранившиеся остатки ковыльного простора стали настолько редкими, что пришла пора объявить их памятниками природы. Некоторые виды растений исчезли, другие оказались на грани исчезновения. В Красную книгу Оренбургской области занесено более сорока видов растений. В их числе наши степные тюльпаны Шренка и ковыль.
С грустью смотрю на тюльпаны в руках детей. Белые, желтые, красные, нежно-розовые – разноцветные драгоценные чаши с черными серединками. Совершенство, созданное природой! Как же они пахнут! Майским ветром, вольной волей, свободой… Степью пахнут… Сколько цветы простоят дома? День-два… А степь детства этих мальчишек и девчонок с каждым годом беднее и беднее.
Останавливаю детвору, объясняю, что степную красоту нельзя поместить в вазу, ей нужен родной простор, воля, земля и небо, степь, и спустя много лет у их будущих детей и внуков тоже должна быть цветущая степь детства, дороже которой ничего нет.
Время летит быстро, ребята повзрослеют. Разъедутся, разлетятся. Но память вернет их обратно. Заскучают по родному краю, по своей степи. Затоскуют о светлом покое ее холмов и курганов, о тихом шепоте ковыля, о малой родине, где они появились на свет. Дай Бог, чтобы все это сохранилось. Дай Бог!