-Продегустируйте наш новый освежающий аромат! – жизнерадостная девушка в светлой фирменной футболке протянула маме пробник, -Цитрусовые ноты «сердца» и древесное послевкусие.
Мама задумчиво обнюхала бумажку.
-И мне, и мне! – тянула к ней ручки трёхлетняя Амина.
Она, подражая маме, внюхалась в бумажную полоску. Зажмурила глаза, почмокала губами, чтобы лучше ощутить аромат. Потом внезапно сунула пробник под нос проходившей мимо лохматой дворняге. Собака против желания продегустировала новый освежающий аромат. Ей что-то не понравилось. То ли цитрусовые ноты «сердца», то ли древесное послевкусие… Только дворняга рыкнула и укусила Амину.
Амина стала бояться собак. Незнакомых и знакомых, больших и маленьких; любых. Даже соседского золотистого ретривера, всегда меланхоличного, к спонтанным действиям не склонного. Хозяйка ретривера уверяла, что он, мол, «и мухи не обидит». Но ведь Амина не муха!
Амина боялась и сеттер-спаниеля тёти Тамары. Полукровку звали Рокки. Несмотря на боевую кличку, пёс был дурковат и оптимистичен. Считал своими друзьями не только людей, но и всех дворовых кошек, и даже голубей. Первым бежал обниматься, вывалив в улыбке язык, тряся чёрно-коричневыми ушами. Только Амина отказывалась его трогать. Ей мерещилось, что собачья улыбка мигом превратится в оскал. А пёс, продолжая трясти ушами, вцепится в ногу.
Даже абрикосовый шпиц, крошечный, будто меховой брелок на рюкзак, вызывал теперь страх. Амина понимала, что шпиц вряд ли загрызёт её. Даже если укусит. Но живое, не «цитрусовое» сердце девочки всё равно уходило в пятки.
Какими бы предсказуемыми ни выглядели эти собаки, они могли показать свою «собачность» в любой момент.
Особенно Амина боялась огромную косматую дворнягу. Дворняга больше не кусала девочку; Амина не давала ей повода. Просто слишком часто они встречались на улицах городка. Дворняга шла мимо, гордо подняв голову, кося оранжевым глазом. Всем своим видом она давала понять, кто тут настоящий «царь природы». Вернее, царица. Амина отступала, вжималась спиной в забор, забегала на газоны… Авторитет собаки был незыблем.
Шло время.
Амина росла, собака старела. Оранжевый глаз затянула плёнка катаракты. Королевская поступь сменилась шаткой походкой враскоряку; видимо, у дворняги болели суставы. Да и шерсть стала не такой густой, не такой косматой.
Теперь уже Амина проходила мимо собаки, гордо подняв голову. Она не обижала старую развалину, ни в коем случае! Просто всем своим видом давала собаке понять, кто тут теперь настоящий «царь природы». Вернее, царица. Дворняга не выглядела опасной. Амина её больше не боялась. Разве что… совсем чуть-чуть.
Однажды по пути в гости Амина увидела знакомые задние лапы, торчащие из палисадника. Подошла, раздвинула кусты.
Дурковатый Рокки тёти Тамары был совершенно целым. Ни крови, ни видимых ран. Он словно бы уснул в траве, откинув голову и распустив по газону длинные чёрно-коричневые уши. Видимо, пёс хотел облаять автомобиль. Или полез с ним обниматься. И кто-то чужой, проезжая городок на скорости, сбил собаку. Отбросил в кусты. И даже не остановился.
Конечно же, это был чужой, решила Амина. Свои никогда бы так не поступили. Местные хорошо знали соседку и её пса. Горе тёти Тамары, её слёзы над погибшим питомцем – всё это потом. А пока девочка единственная убедилась, что Рокки погиб. В её сердце шевельнулась жалость.
Гибель Рокки поколебала установку девочки, что любая собака – враг. Амина подумала: собаки, несмотря на их мощь и устрашающую «собачность», оказываются такими хрупкими…
В последнюю неделю августа стояла жара. Лето, готовясь уходить, потеряло всякие остатки «человечности». Кусалось обжигающей пастью, как собака; жалило солнечными лучами, как оса. Изматывало людей и животных до седьмого пота.
На кривой улочке с частными домами Амина внезапно столкнулась со старым неприятелем нос к носу. Собака странно лежала: зад под забором, передняя часть на тропинке. Дворняга казалась рваной меховой накидкой, которую выбросили за ненадобностью. Словно уже была неживая. Глядела тускло, вывалив язык. Редко дышала.
«Как Рокки!» – вспомнила Амина. Подошла поближе. Что же случилось с дворнягой? Она умирает?
Эта мысль совсем не обрадовала девочку. Она представила себя на месте собаки: будто бы она лежит на жаре без движения, долго, несколько часов… Как тяжело!
Амина нашла в придорожных кустах пластиковую миску от лапши, обтёрла её лопухом. Плеснула немного воды из своей бутылки и поставила миску перед мордой дворняги. Мысль «вода-то у меня со вкусом апельсина!» – пришла и ушла. Собака не рыкнула, не укусила.
Потрескавшийся язык булькнул в миске два раза. Дворняга вздохнула, положила голову на передние лапы.
Амина подошла ещё ближе и увидела, наконец, проблему. Из трухлявого забора торчали гвозди. Один глубоко вошёл в спину собаки, лишив ту возможности освободится. Старая дворняга намертво застряла под забором и лежала так, ожидая конца. Словно бабочка, наколотая на булавку коллекционера.
Но собака никакая не бабочка! Она живая, ей гораздо больней, чем насекомому.
Амина руками отломала большие гнилушки. Потом взялась за свою косметичку, всегда лежавшую в сумочке. Щипчиками для бровей расшатала гвоздь. Потихоньку вытащила его из досок, а затем из спины неприятеля. Собака молча терпела. Почувствовав свободу, шевельнула хвостом. Благодарно уткнулась в руку девочки сухим носом. Встала и похромала куда-то по своим делам.
«Я никогда не полюблю собак, – подумала Амина, – Но хотя бы с этой мы пришли к согласию. Мир, старушка!»