Mister Пронька

Глава 1. Все идёт хорошо

Жизненные обстоятельства сложились такой мозаикой, что мне пришлось покинуть столицу и искать пристанище на огромных просторах периферии. Вспомнились сразу рассказы родителей, что они в своё время могли просто поехать в любой уголок СССР, где было и жильё, и работа, и достойный заработок. Ничего, кроме иронической улыбки, эти рассказы не вызывали. Идти, куда глаза глядят, молочные реки, кисельные берега – атрибуты детских сказок и латентные желания взрослых. Времена изменились, люди поменялись, шкала ценностей деформировалась. Хорошо ли плохо – рассудит история, и потомки, надеюсь, оценят адекватно.

А пока надо жить. И желательно достойно жить. А что для этого надо? Чтобы возможности удовлетворяли желания. Тут главное не перегнуть с желаниями. Человек в этом направлении часто теряет разум. Но не я. Я, по большому счёту, бессребреник!

Терпение и спокойствие. И вот…, дождался приемлемый вариант. Не идеален, конечно, но приближённый. Должна же было мне когда-нибудь улыбнуться удача. Передышка в поглощении негатива из неиссякаемого источника. Всю цепочку было даже мне самому отследить затруднительно. Друзья, знакомые друзей, приятели знакомых, соседи приятелей, дальние родственники соседей. Одним словом, мне нашли вполне престижную должность, а именно: директор краеведческого музея в рабочем посёлке, затерявшемся на просторах великой родины.  То, что надо. И работа по специальности историка, и много свободного времени для творчества. Интернет выдал небольшую галерею фотографий. Ничего интересного. Обыкновенный посёлок, где перемешались здания деревянного зодчества и современные замки бизнесменов. Местами асфальт, местами заросшие сорняком улицы. Три тысячи жителей. Обычный набор небольших фабрик и заводов, больница, банк, школа, училище и огромное количество магазинов. Из достопримечательностей – развалины усадьбы, памятник участникам ВОВ, восстановленная церковь. Основное богатство – леса с грибами, дичью и ягодами, озёра с рыбой, родник с целебной, согласно поверьям, водой. Жизнь тут как будто замерла. Не совсем, конечно. Течёт, но очень вальяжно, лениво, словно патока.

— А не всколыхнуть ли мне это болото? Всё идёт хорошо, только мимо.— Мысли заработали в авральном режиме, крепко схватив за хвост вдохновение. — Есть усадьба – значит, имеется история. Покопаюсь в местных архивах, поглотаю вековую пыль. И если не найду легенду, то придумаю её. Любовную трагическую историю или ужасный мистический случай. А лучше всё вместе, вперемешку. Такой убойный, взрывной коктейль. Чтобы жизнь закипела, забурлила, выбрасывая в атмосферу счастье и радость.

Смотришь, и люди станут улыбаться чаще, и мечты начнут осуществляться, и серая обыденность раскрасится в радужные тона. А я получу богатый материал для литературного творчества.

Я буквально ощутил дуновение перемен, вызывающее душевный экстаз и эйфорию.

Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми;

Подалее от этих хватов.

В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов,

Там будешь горе горевать,

За пяльцами сидеть, за святцами зевать.

Город вдруг стал таким большим и опасным. Навис надо мной, угрожая заглотить, пережевать и выплюнуть на обочину жизни что-то бесформенное, опустошенное, загнивающее.

Отключен газ и свет, оплачены вперёд тарифы.

Новая причёска, серёжка из уха – долой.

Дорожная сумка, ноутбук, документы.

Новый номер телефона как символ чистого листа.

Всё идёт хорошо.

 

 

Глава 2. Чудак местного разлива

Краеведческий музей встретил меня не очень приветливо. Полумрак, аромат затхлости, пыли и безнаказанно разгуливающий по комнатам сквозняк.

— Да, — с огромной долей разочарования нарушил я, казалось, вековую тишину. В ответ что-то зашуршало, зашелестело, тяжело вздохнуло. Не по себе как-то вмиг стало. Хотя я и не из робкого десятка, но как любой человек, столкнувшись с неизвестностью, сразу почувствовал тревогу и напряжение. Голос за спиной окончательно выбил меня из седла:

— Если здесь есть живые, здоровые и ждущие меня, то приветствую всех вас!

Я резко обернулся. Передо мной стоял мужик средних лет и такого же роста. Потёртые временем джинсы, гавайская рубашка, кеды из СССР. Седеющие волосы едва прикрывала ферганская тюбетейка. Очки, усы, трёхдневная щетина.

— Да пребудет с тобой сила! — он продолжил, но уже без пафоса, и, сам того не ожидая, я буркнул в ответ:

—В темном месте мы находим себя, и лишь знания освещают наш путь.

Глянули друг на друга и рассмеялись. Настроение моментально загнало тревогу куда-то на задворки.

— А ты новый директор нашего музея? — он окинул взором комнату и, не дожидаясь ответа, продолжил.— А я – Пронин Владимир Кузьмич, местный Чудак, Дурак и ещё на букву «М». Титулами не обижен. Мастер широкого профиля. Я всё могу, я всё умею, но практикую не всегда. Глубже копнёшь – так я бездельник, ибо работу не жалую. И всё потому, что у нас зарплата хорошая, только маленькая.

Я только хмыкнул. Даже у меня, творческого человека, слегка закружилась голова от такого представления, наполненного крылатыми, оригинальными фразами. Хватило лишь на то, чтобы просто ответить:

— Родион.

— Ну что, Родион, сын достойных родителей, будем знакомиться? Близко и тесно! — он поставил на стол пакет, откуда донёсся такой знакомый звон стеклянной тары.— Как говориться: «вечер в радость, кофе в сладость». Но кофе на ночь пить вредно, а вот рюмашка, другая – в самый раз.

На столе появились бутылка с каким-то жёлтым напитком, баночка грибов, хлеб, колбаса, огурцы.

— Что это? — я ткнул пальцем в бутылку.

— Крамбамбуля! — не без гордости ответил вечерний гость. — Настойка на меду и пряностях. Корица, чёрный перец, мускатный орех и толчёная гвоздика. Божественный напиток собственного приготовления.

— А у меня аллергия на орехи, — первый раз в жизни я обрадовался этому заболеванию. Просто не горел особым желанием начинать трудовую деятельность с возлияния.  Деревенское застолье – то ещё удовольствие.

— Жаль, — огорчился Владимир. — Тогда только чай.

— У меня имеется настоящий китайский чай. И коробка швейцарских конфет, — я поддержал идею.

— Чай – не водка, много не выпьешь. Но мы постараемся.

И постарались на славу. Чаепитие затянулось на добрые три, а то и четыре часа. Разговор шёл на различные темы: от политики до искусства, от мировой экономики до грибной охоты. Собеседник, надо честно признаться, мне попался весьма интересный и совсем не утомительный. На всё имел свою точку зрения, которая в некоторых областях шла в разрез с общепринятыми. Однако и они имели право на существование, вызывая, по крайней мере, интерес

И на исходе четвёртого часа Владимир засобирался домой:

— Нарисовался – хрен сотрёшь. И ты молчишь, что время уже позднее. Я же меры в беседе не знаю.

Оставив все гостинцы, он исчез также неожиданно, как и появился.

 

 

Глава 3. Сегодняшний день еще вчера не заладился

Я только начал погружаться в сладкий мир сновидений, как в дверь позвонили. Настойчиво так, с нетерпением и явным раздражением. Чертыхаясь, я распахнул входную дверь. Это прибыло областное начальство, с договором, инструкциями и прочей бухгалтерской макулатурой, чтобы окончательно юридически сковать меня и не дать шанса сбежать на второй день. Но я тоже не лаптем щи хлебаю. Прочитал, вник, задал острые вопросы. Всё-таки инвентаризация, обновление каталогов, косметический ремонт требовали дополнительные рабочие руки. Ставка сторожа, сигнализация, оплата съёмной квартиры. Вопросов было много, и каждый требовал конкретного и быстрого ответа.

— Не волнуйтесь, всё решаемо, по мере поступления, — слово взял заместитель министра культуры области. — Я сам начинал директором этого музея, и не понаслышке знаю все проблемы. Главное – это быт. Вот адрес Анфисы Петровны. Хорошая женщина, которая с удовольствием сдаст комнату за умеренную плату. Сам у неё жил до недавнего времени.

— Спасибо, — искренность я не наигрывал.

— А вот что касается помощника для наведения порядка, то увольте, — он театрально развёл руками. — В бюджете не предусмотрены средства на второго работника. Привлекайте добровольцев. А сигнализацию установим обязательно.

— Интересно кошка пляшет, — сам удивился, что так быстро заразился местным методом ведения разговора. Быстро перешёл на деловой лад. — Я ещё ни с кем не успел познакомиться. Вот только разве Пронин Владимир Кузьмич.

— О, нет!— истерично вскрикнул чиновник. — Только не Mister Пронька! Бог его обидел и поступил совершенно правильно.

Даже мне стало неловко от столь категорично неприятного отзыва о человеке, который мне показался вполне адекватным. У каждого свои тараканы, но именно они творят личность, ваяют индивида. Испанский стыд накрыл меня. И именно в этот момент я твёрдо решил, что только Пронин будет моим помощником. Всё самое лучшее случается неожиданно. Надеюсь, что так и будет, что я не пожалею о своём эмоциональном намерении. Настроение было окончательно подмочено.

— Успеете ещё завести знакомства, там и подберёте достойного работника, — не унимался заместитель министра.

— Думаю, не ошибусь, если промолчу, — буркнул я и стал подписывать все документы. Не сдержался, съязвил. — Чувствительно вас благодарю.

Испить чай с дороги я им не предлагал, давая понять, что совсем не ощущаю порывы гостеприимства. И они сделали вид, что спешат.

Неправильно, наверное, в первый же день объявлять начальству «холодную войну», но я опять не справился с аффектом. Да, немало мой взрывной характер принёс мне проблем. Обещал себе научиться контролировать эмоции, глушить в зародыше вспышки чувств. Увы, но пока это у меня не очень-то и получается.

Дальше хуже: пройдёт совсем немного времени и на смену эмоциям придёт угрызение совести и самоедство. Тоже, скажу вам честно, не медовая коврижка. Бессонная ночь, а то и несколько, гарантированы.

Наследили, укатили, мне оставили бедлам. Я прошёлся по комнатам и залам музея, стараясь успокоиться и привести нервы в порядок. В конце концов, что это я так расстроился из-за какого-то первого встречного мужика? Кто он мне? Сват, брат? Никто!

Плюнуть и растереть.

— Первым делом самолёты, — напомнил себе золотое правило приоритетов. — Обустроить быт, поймать рабочий темп, узреть новые горизонты, набросать практичный план действий для достижения цели. И лишь потом всё остальное: эмоции, альтруизм, благотворительность. В наше время, в этом мире, нужно быть эгоистом. Сам себя не будешь уважать и любить, никто и не проявит эти чувства. Главное – верить в себя. Мнение окружающих меняется ежедневно.

Да, день, едва начавшись, окончательно испорчен.

 

 

Глава 4. Русло существования

Анфиса Петровна, нарушая все принципы приличия, молча рассматривала меня, уперев руки в толстые бока. Под пристальным взглядом прищуренных глаз, я тушевался и переминался с ноги на ногу.

Наконец-то, она вынесла вердикт:

— Скребла кошка по стеклу – непременно быть добру. Заходи, сынок, — она посторонилась, пропуская меня в дом.

Добротный дом из красного, почти рыжего, кирпича с просторной террасой и с деревянным крыльцом. Перила и балясины представляли собой шедевры плотницкого искусства. Я даже задержался на короткое время, чтобы полюбоваться талантом мастера. Да, что ни говори, а русская земля бесконечно богата самородками.

Дом изнутри оказался довольно-таки большим, чем казался снаружи. Большая кухня, где мирно ужились миниатюрная русская печь с современной бытовой техникой. Общую комнату, с коврами на стене и на полу, украшал телевизор с большим плоским экраном.

Бытовая комната вмещала газовый котёл и стиральную машинку, унитаз и душевую кабину.

— А это твоя комната, не шикарная, но и не аскетичная, — в очередной раз хозяйка поразила меня. Да и комната оставляла отличное впечатление: деревянная кровать, двух тумбовый письменный стол, шифоньер и книжные полки с подписными изданиями времён СССР. Весёлые шторки, горшки с цветущими цветочками. Чувствовался невероятно душевный уют. — Ты сам будешь готовить или у меня столоваться?

И мне вмиг захотелось домашних щей, каши и пирогов.

— Я не очень люблю возиться на кухне, — ответил я, чувствуя прилив голода.

— За стол отдельная плата, — Анфиса Петровна, казалось, даже обрадовалась дополнительному заработку. — Но не бойся, всё по-божески, по-человечески.Кто многого хочет, тому многого и не хватает. Не обижу, — и неожиданно мило рассмеялась. — Я и муху не обижу – она просто не успеет обидеться.

Я, слегка покачивая головой, усмехнулся в ответ. Своеобразный всё-таки местный метод вести разговоры мне начинал доставлять удовольствие. Обязательно надо записывать оригинальные фразы, чтобы использовать в своих литературных трудах. Такую изюминку самому трудно придумать.

— А баня у вас имеется? — спросил я. В настоящей русской бане я уже лет пять не был.

Хозяйка рассмеялась уже в голос:

— Сразу видать городского жителя. Первым делом просят баню и жареную картошку. Картошку сейчас пожарю, а вот баня, извини, только завтра. Сейчас просто не успеет как следует протопиться. Завтра и квас домашний подойдёт. После баньки – самый смак.

— Спасибо, — я расплылся в улыбке.

— Ну, ты тут располагайся, обживайся. А через полчаса выходи во двор, ужинать будем.

Я плюхнулся на мягкую кровать. Мне тут существенно нравится. Не ожидал, что мне так крупно повезёт. Первое впечатление, конечно, бывает частенько обманчивым. Но уверенность в том, что только не на этот раз, была достаточно большой и крепкой.

«Не бойтесь в жизни перемен,

Тем более – неотвратимых.

Они приходят в тот момент,

Когда они – необходимы».

Автора не помню, а может, и не знал никогда. Запали в душу, отложились на подкорке сознания, и вот: в самый нужный момент вспыхнули яркими красками.

Каждый дом имеет свой неповторимый запах. Я принюхался, прикрыв глаза.

Бабушка морщинистыми руками, изуродованными артритом, достает из русской печи пшенную кашу с изюмом. Кидает в неё большой кусок сливочного масла. Аромат на всю избу.

Глаза вмиг сентиментально повлажнели.

 

 

Глава 5. И весело и тошно

Аромат жареной картошки вырвал меня из состояния покоя и умиротворения. Голод вмиг напомнил о себе, заставляя все остальные чувства замолчать. Легко вскочил с кровати и направился во двор, где и находился источник, источающий на всю округу аппетитный аромат. Запах привёл меня в небольшую, увитую кудрявым плющом, беседку. Анфиса Петровна накрыла шикарный стол: картошка на сливочном масле с грибами, салат из свежих помидор, обильно заправленный сметаной и зеленью, хлеб толстыми ломтями, графин с мутной жидкостью. Серотонин или как его часто называют «гормоном хорошего настроения» и «гормоном счастья» накрыл меня с головой. Даже слов не хватило выразить восторг, потому просто простонал в предвкушении гастрономического экстаза.

— Садись, сынок, трапезничать будем, — широким гостеприимным жестом она пригласила за стол, потом кивнула на графин. — Рюмашку?

— Нет, — я покачал головой. — Я равнодушен к алкоголю.

— Похвально, — улыбнулась Анфиса Петровна. — Водка накрывает медным тазом всю нашу жизнь. Ешь.

На тарелке лежали и шкварчали тонкие, длинные, подрумяненные и зажаристые ломтики картофеля. Хоть фотографируй эту красоту.

— Просто меру надо знать, — сказал я банальность, но тут же её разбавил. — А мера в древней Руси равнялась двадцати шести литрам.

— Да уж, — рассмеялась женщина. — Тогда понятно, почему у нас такие проблемы с алкоголизмом. И чем беднее человек живёт, тем больше он пьёт. Без водки все люди –

волки, а с водкой все волки – люди. Вот такой парадокс. Да, жизнь это не прямая дорога, а сплошное кривое бездорожье.

— Неужели всё так грустно и печально? — спросил я.

—Как на карусели: и весело и тошно.

— Так весело всё-таки бывает?

— А как же, — радостно откликнулась хозяйка. — И власти скучать не даёт, и народ – сплошные юмористы. Тебе ещё только предстоит познакомиться с яркими представителями местной фауны. Тут очень много интересных экземпляров. Как в хорошем, так и в плохом обличии. Надеюсь, я тебя не напугала беспросветными перспективами? Утро вечера мудренее – трава соломы зеленее. Сам всё увидишь да влюбишься. И в нашу природу, и в людей. Ты женат? — она плавно сменила тему.

— Нет, — ответил быстро и чётко, словно на допросе сидел.

— И девчонки у нас – кровь с молоком.

— А легенды посёлка имеются? — я совершил крутой вираж. Не люблю говорить о личном, тем более с незнакомыми людьми. Личное – на то оно и личное, чтобы вечно оставаться тайной.— У вас тут усадьба заброшенная есть. Наверное, она окутана тайнами и загадками.

— Да разные слухи ходят и бродят, — она пожала плечами. — Тебе лучше со старожилами поговорить. С Ульяной обязательно познакомься. Это учитель истории. Дети от неё в восторге. Они лазали по развалинам, пока полиция не наложила строгий запрет. Усадьба в аварийном состоянии, рухнуть может в любой момент.

— Понятно, — лёгкая грусть невольно пронзила голос.

Я достал электронную записную книжку, где сделал пометку «Ульяна, учитель истории».

— Планируешь? — заинтересовалась Анфиса Петровна, плохо скрывая иронию. — А я вот никогда дел даже на завтра не загадываю. Потому как всё равно что-нибудь или кто-нибудь помешает. То неожиданный приезд внуков, то магнитная буря. А потом расстраиваешься, да самоедством занимаешься.

— У каждого своя обрядность, — защитился я.

— Будь что будет, — добродушно улыбнулась женщина. — Завтра подует завтрашний ветер.

На посёлок медленно опускалась тёплая ночь.

 

 

Глава 6. Кто рано встаёт

И снился мне чудный сон. Что может сниться историку? Конечно же, исторические баталии. Битва при Рафии между войсками Антиоха III Великого и Птоломея IV Филопатора. Трубят слоны на всю округу, идут на стройные ряды врага. И…, тут я проснулся.

За окнами мычали коровы. Я встал и подошёл к окну, которое оставил на ночь открытым. Мимо дома шло большое стадо коров, а следом пастух, который иногда звонко хлопал кнутом. Взглянул на часы и чертыхнулся. Так рано я ещё никогда не просыпался. Да и ни к чему было. Кто рано встаёт – тот к обеду устаёт. А мне хотелось быть бодрым в течение всего светового дня. Я захлопнул окно и вернулся в тёплую кровать. Но уснуть уже никак не получалось. Пришлось вставать и идти умываться. По пути стукнулся мизинцем о шкаф. Взвыл диким зверем от боли. В комнату тут же заглянула Анфиса Петровна:

— Что случилось?

— Ничто так не бодрит с утра как незамеченный дверной косяк, — пришёл на ум афоризм из Интернета.

— Да уж, — широко улыбаясь, ответила хозяйка. — Мало встать рано утром, надо еще перестать спать. Я там в рукомойник воды колодезной налила. Умойся, и сонливость как корова языком слижет. А потом и завтракать можно.

Вода была ледяная, бодрящая. Сон ушёл, а вот силы и желания действовать наполнили каждую клеточку тела.

Завтрак состоял из классической яичницы со шкварками и растворимым кофе.

— Мне тут помощника надо найти в музей, но без зарплаты. Надеюсь, что временно. Добьюсь я ставки всё равно. Может, посоветуете кого-нибудь?

Анфиса Петровна потеребила кончик платка, усмехнулась:

— У нас тут нет таких. Все живут по принципу: работа, ты нас не бойся – мы тебя не тронем.

— А Пронин Владимир Кузьмич? Я только с ним успел познакомиться.

— Mister Пронька? — хозяйка не сразу поняла, о ком идёт речь. Призадумалась.

Но ответить ей помешал визит молоденькой девчонки. Обыкновенный представитель бунтующих подростков: рваные джинсы, полупрозрачный топик, не скрывающий девичьей груди, распущенные волосы, раскрашенные в разные цвета, пирсинг в носу, фенечки на запястьях.

— Привет, — пробубнило это сонное создание.

— Доброе утро, — хозяйка переключилась на девчонку. — За молоком?

— Доброе утро – это издевательство над тем, кто встал в шесть утра, — проворчала девочка и повернулась ко мне. — Веселина. Что переводится как весёлая и жизнерадостная.

Я усмехнулся, глядя на её хмурое и злое выражение лица:

— В шутку назвали? Или ты просто не оправдываешь ожидание родителей?

Она скривила рожицу и направилась следом за Анфисой Петровной, помахивая бидоном. Пока они в сенях переливали парное молоко, Веселина нарочно громко, чтобы и я слышал, поинтересовалась:

— Тётя Фиса, а у вас новый жилец? Что-то наглый очень. Может, и совсем не жилец, — сама неудачно пошутила, сама кокетливо посмеялась.

— Передай бабушке, пусть ищет другого продавца молока. Моя Зорька скоро доить перестанет.

— Бастует?

— В запуск уходит, — Анфиса Петровна тоже не оценила игривое настроение подростка.

— Хорошо, — девочка направилась к калитке, где на короткое время задержалась, рассматривая меня так откровенно, что мне стало не по себе. Ёкнуло что-то в глубине души, но заострять внимания я не стал.

День обещал быть насыщенным.

 

 

Глава 7. Чистый лист так много обещает

Чем ближе я подходил к музею, тем неумолимо портилось моё настроение. Как только вспомнил, какие авгиевы конюшни мне придётся разгребать, так сразу на душе стало пасмурно.

— Ну да, — вздохнул я, заходя в свою рабочую вотчину. — Ничего не изменилось. Никто за ночь не убрался.

Сам усмехнулся глупым детским ожиданиям. Прошёл сразу в подсобку, где, по логике, должен храниться хозяйственный инвентарь. И тут меня ожидало полное разочарование и словесное недержание русского фольклора.

— Эпатажно, — неожиданно раздался голос за спиной.

Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял мужчина преклонных лет в костюме тройка, начищенных до блеска туфлях, шляпе и с тростью, которую украшал набалдашник из слоновой кости. За версту пахло интеллигентом в каком-то там N-поколении. Я даже по-юношески покраснел. И просто развёл руками, демонстрируя полный хаос.

— Да, — интеллигент обвёл пристальным взглядом зал, потрогал свои шикарные пышные усы, которыми, наверняка, очень гордился и дорожил. — Комфорт – не русское слово.

— Извините, а вы собственно кто будете? — я с трудом удержался, чтобы не добавить словоерс.

Он эффектно щёлкнул каблуками и приподнял шляпу:

—Фомушкин Антон Викентьевич. Председатель литературного объединения «Штрихи заката» и автор десяти книг. —  Пафоса было – хоть ложкой ешь.— А вы, молодой человек, как я понимаю, новый директор нашего музея?

— Литературное объединение? Очень хорошо. Значит, и вы имеете непосредственное отношение к истории родного края. Тогда, может, организуем субботник и приведём музей в надлежащий вид?

Писатель местного масштаба не ожидал от меня такой прыти. Закашлялся от напористой наглости.

— Во-первых, мы базируемся в библиотеке, где и помогаем, чем можем. Во-вторых, члены нашего клуба разбросаны по всему району, и собрать вот так спешно всех не получится. В-третьих, вам лучше обратиться в школу. Там имеется исторический кружок.

А что, министерство денег совсем не выделило?

— Ни чем не прикрытый энтузиазм.

—Чиновник, он и в Африке – говно, если применять ваши речевые обороты.

Да, неправильно мы как-то начали знакомство.Но отступать я как-то не привык.

— Спасибо за совет. Надеюсь, он хоть бесплатный?

— Бесплатный сыр дорого стоит, — усмехнулся Антон Викентьевич.

Я достал электронную записную книжку и стал составлять список необходимых покупок для наведения порядка. Потом список главных дел от генеральной уборки до инвентаризации экспонатов. Список офисной техники и мебели. Список необходимых канцтоваров. Одни списки, одни расходы. Но, как говорится, не подмажешь – не поедешь. Хотите, чтобы музей эффективно функционировал – создайте условия. Я так увлёкся этими перечнями, что совсем упустил из вида писателя. Надеялся, что тот покинул музей так же тихо, как и появился. Но глубоко ошибся. Фомушкин ходил по залам и осматривал экспонаты, словно впервые попал сюда. Это было очень похоже на вызов. Только мне не понятны были мотивы столь агрессивного настроя председателя литературной элиты. Наконец, он подошёл ко мне и глянул на мои записи, демонстративно достал карманные часы «Брегет», щёлкнул крышкой. Усмехнулся в усы:

— Чем больше пишешь, тем больше проблем.

— Хочешь есть калачи – не лежи на печи, — я тоже не лыком шит.

Он вновь закашлялся. Значит, снова растерян, что не могло не радовать моё самолюбие.

Однако последнее слово всё-таки осталось за ним. Уходя, он прошептал как бы себе под нос, но достаточно громко:

— Справедливости нет, благодарности тоже.

 

 

Глава 8. Скромных людей не бывает

На душе стало еще тоскливее. Человек я не конфликтный и после невынужденной ссоры всегда чувствую дискомфорт. Вышел на улицу вдохнуть свежего воздуха и успокоиться. Присел было на скамью, что стояла около крыльца, да чуть не упал. Ножки сгнили, доски поросли мхом. Тут же обратил внимание, что цветники заросли бурьяном, изгородь поредела и покосилась. Едва не взвыл в голос. Вновь достал книжку и внёс очередные расходы.

— Скажи, тебе помочь или не мешать?— сегодня видимо все решили меня пугать неожиданным появлением.

— Добрый день, Владимир Кузьмич.

Он поморщился словно от зубной боли.

— Я хотя и старше тебя вдвое, но зови меня просто дядей Вовой, или на худой конец Mister Пронька. — Сегодня он красовался в турецкой феске. — А чего же ты не весел, а чего же нос повесил?

А у меня накипело так, что я тут же всю накипь и выплеснул на голову местного чудака. И про жадное начальство, и про раннее пробуждение, и про визит писателя.

— Не расстраивайся из-за ерунды. Ерунда же из-за тебя не расстраивается, — он добродушно улыбнулся, но заметил моё выражение лица, перешёл на серьёзный тон. —Викентьевич прав лишь в одном: надо подключать тимуровцев. Я поговорю с Улькой. Она их правильно воспитывает, патриотами, на уважение к старшим и любви к истории своей родины.

— А в остальном?

—Лучше ни черта не делать, чем делать черти что. Он за всю жизнь тяжелее шариковой ручки ничего в руки не брал. От меня и то пользы больше.

Я ухватился за этот полунамёк альтруизма:

— Правда?

— Как бы себя так похвалить, чтобы самому тошно не стало?—он потеребил затылок. Трудно было понять, когда Mister шутит, а когда говорит серьёзно. —Скромных людей не бывает. Просто некоторым нечем хвастаться.

Я рассмеялся в голос, на душе вмиг стало облачно с прояснениями.

— А вам? Есть, чем гордиться?

Пронька задумался и, видимо, очень даже серьёзно. Я ещё таким его не видел. Почему-то в голову лез шаблон: клоун с грустными глазами.

—Я многое, конечно, делал неправильно, — резюмировал мужик и осторожно присел на скамейку. — Но делал это искренне.

Мне,однако, было не до философских бесед. Они хороши после ударного, плодовитого труда.

— Так вы мне поможете? Я тут план набросал, — я присел на корточки и зачитал ему все свои огромные списки.

Mister Пронька молча выслушал, лишь иногда кряхтел и хмыкал, покуривая сигарету при помощи длинного мундштука.

— Я понимаю, не всё сразу, но курочка по зернышку клюет, да к вечеру сыта бывает, — произнёс я, довольный тем, что вовремя вспомнил русскую пословицу. Но дядя Вова в очередной раз меня ошарашил своим видением ситуации:

— Клюёт-то по зернышку, да весь двор в помёте. Ладно, не огорчайся, Родион. Я тут подумаю, а вечерком к тебе нагряну, со своим бизнес-планом. Помощников найду.Ради денег люди готовы пойти на всё! Даже на работу. А у нас самая ходовая валюта – это алкоголь. А в нём в наших краях дефицита отродясь не было. Литр самогона творит чудеса.

— А мне сейчас что делать?

—Если хочешь поработать — ляг, поспи, и всё пройдёт, — дал дельный совет Mister Пронька.

 

Глава 9. Баня – храм жизни

— Родион, — Анфиса Петровна оторвала меня от составления запроса в министерство культуры. — Скоро баня будет готова.

— Спасибо, — я выключил компьютер, всё равно никак не мог сосредоточиться. Всё время соскакивал с официального тона на литературные рельсы. Не письмо получалось, а миниатюра какая-то.

Вышел во двор посидеть в беседке, собраться с мыслями.

—Анфиса Петровна, а в бане воды на двоих хватит? Я просто гостя жду.

— Да? — лукаво улыбнулась хозяйка. — Вы, батенька, шутник, однако.

— Ко мне придёт Владимир Кузьмич, — я не дал возможности разыграться её фантазии.

Выражение её лица тут же кардинально изменилось. Поморщилась, словно от боли:

— Это Mister Пронька, что ли? — разочарование было слишком откровенным.

— Вы не жалуете дядю Вову? Почему?

Она присела рядом, сложив руки на груди, тяжело вздохнула:

— Да кому он тут в посёлке по нраву-то? Скользкая, неприятная личность. — Не дождалась моей реакции и заинтересованности, внесла ясность. — Алкоголик и тунеядец. Ни стыда, ни совести, ничего лишнего, одним словом. Потому ни одна баба на него глаз и не положила. Так и ходит бобылём! — опять тяжко выдохнула. — Потомственный холостяк. Но твой гость – мой гость. Воды и пара хватит. Там в предбаннике самовар, а я вам потом и домашнего холодного кваса принесу.В баню же надо ходить с размахом – веника и застолья.

— Спасибо, — было грустно расстраивать женщину, но Mister Пронька мне был нужен.

Неприятно скрипнула калитка, и во двор вошел предмет нашего разговора. Теперь на голове его красовался войлочный киргизский колпак.

— А вот и чёрт из табакерки, — проворчала под нос Анфиса Петровна и поспешила в дом. С гостем они обменялись лишь молчаливым кивком головы.

—Наше вам с кисточкой, — натянуто улыбнувшись, поприветствовал Пронин.  — Я не с пустыми руками. Вот, в подарок принёс берёзовый веник и колпак. В бане самое то. Попариться и веником пробиться – это значит, омолодиться.

Я только вздохнул. Ох, и не люблю ситуации, когда атмосфера пышет напряжением. И Mister понял меня.

— Не обращай внимания. Я тут многим поперёк горла. Но в этом сам виноват. Об этом позже. Есть дела и поважнее, — он достал из пакета простую тетрадку. — Я тоже любитель планирования. Обсудим, поговорим, придём к общему знаменателю. А там и работа закипит.

— Хорошо, — тоже с трудом улыбнулся. — Надеюсь, что ваш оптимизм вирусный.

— Не грусти, парнишка, всё буде хоккей! Баня не только здоровье укрепляет, но и мрачные мысли изгоняет.

Это было просто потрясающе. Всё, что раньше я считал баней, теперь казалось детским лепетом. Только сегодня я открыл для себя русскую баню. Пронин хлестал меня веником с таким воодушевлением, подливая на каменку отвар из душистых трав, что я просто выползал в предбанник. Едва выпивал кружку кваса, приводя дыхание и сердцебиение в норму, как дядя Вова вновь тащил меня в это адово пекло. И так пять заходов. В голове шумело, ноги налились непонятной тяжестью, зато на душе стало легко и невесомо.

— Неужели от бани можно опьянеть? — глупо улыбаясь, спрашивал я заплетающим языком.

Mister Пронька в голос рассмеялся:

— Нет. Это знаменитый на всю округу домашний квас тёти Фисы. Никому не раскрывает рецепт. Лучше любой браги.

Я напился в овощ. До кровати  меня дядя Вова чуть ли не волоком притащил. Последнее, что я услышал,  было пожелание от него:

— Чудеса тебе пусть снятся, а желания воплотятся.

 

Глава 10. В каждом минусе видеть два плюса

Утро началось опять с рёвом коров, моего ворчания и водных процедур колодезной водой. Странно, но после вчерашнего избыточного возлияния я чувствовал себя вполне сносно.

Лёгкая дрожь внутренностей, не более того. Хозяйка была непривычно молчалива, и я поспешил удалиться на работу, не привлекая особого внимания.

Подходя к музею, я увидел толпу школьников с лопатами, мётлами и вёдрами. С ними была молодая, очень симпатичная учительница. Шикарные кудряшки огненного цвета и изумрудно-зелёные глаза приковывали неприличные, пристальные взгляды.

— Привет, тимуровцы!

Ответили мне не все, да и те в разнобой. Ай да Mister! Ай да Пронька! Уговорил-таки Ульяну устроить субботник.

— Здравствуйте, Родион. Ну, показывайте фронт работы.

Голос у неё был тоже чертовски приятный! Я открыл дверь и пропустил шумную стайку ребят в музей. Говорить с Ульяной боялся, вдруг она почувствует амбре вчерашнего банного безрассудства. Захотелось покаяться и повиниться, потому и брякнул:

— Вчера меня угостили домашним квасом, так он оказался ядрёным. Теперь даже на чай смотрю с большой опаской.

Ульяна фыркнула:

—Моя болезнь самая больная!? Вы только не обижайтесь, — наверное, мой вид вызывал жалость, мило улыбнулась. — Как у нас говорят: хорошего человека и обидеть приятно. И вообще – в каждом минусе надо видеть два плюса

—Слёзы пройдут, и выглянет солнце?— я попытался пошутить, хотя сегодня явно был не мой звёздный день

От разговора нас отвлёк шум из музея. Девчата, не дожидаясь команды, активно приступили к влажной уборке. А парни выскочили на территорию, где начали усердно перекапывать цветник и подметать тротуар.

— Хорошие ребята, — я сменил тему. — А вот ваша литературная знаменитость отправила меня далеко и без хлеба. А вы откликнулись, и за это вам огромное человеческое спасибо.

Она ответила мне лучезарной, очаровательной улыбкой.

— Нет такой валюты «спасибо».

— Согласен. Угостить бы надо ребятишек чаем с пряниками, да толком ещё не обследовал ваших магазинов.

— Тут за углом отличная кондитерская «Алёна-сластёна». Вывеска яркая, сразу увидите. Там жарят чудесные хахаряшки. Мои ребята обожают их с апельсиновым и виноградным соком.

— Понял, — я улыбнулся в ответ и бросился за сладостями.

По дороге, правда, мне пришлось немного задержаться, чтобы посмеяться и порассуждать о чудаках. Всё-таки Россия богата не только талантами. Она с надеждой ждёт героев, земля ж рождает чудаков.

Столкнулся я с суровым на вид мужчиной, который вёл на поводке огромную лохматую собаку и серьёзным голосом, без малюсенького намёка на юмор, говорил ей:

— Сначала мы с тобой зайдём на почту и отобьём телеграмму. Потом отправимся в любимый магазинчик купить уксуса к пельменям. Я могу забыть, а ты мне обязательно напомни. Ладно? Ну, и на вечер пива безалкогольного прикупить. А если его опять не завезли, — тут он очень тяжело и обречённо вздохнул. — Тогда две бутылки водки.

Я с трудом удержался, чтобы не рассмеяться при нём. Но чудак – не дурак, на них вся  земля держится.

Когда радость не приходит ко мне, я прохожу полпути, чтобы встретить его. Настроение медленно поднималось. Вроде, и не было на то особых причин, значит, опять в кредит.

Да, кажется, я начинаю мутировать в местного аборигена.

 

Глава 11. Мечи на стол

Я уже было собирался отправиться домой, рабочий день давно закончился. Ребята вместе с учительницей ушли, оставив после себя чистоту, порядок, несколько хахаряшек и пакет сока. А ещё лёгкую грусть, что тимуровская помощь ограничилась одним днём, и планы на новую встречу с Ульяной так и остались не озвученными.

—Что есть в печи, все на стол мечи – знакомиться будем, — Mister Пронька появился снова неожиданно.  И сам стал накрывать на стол, в центр которого первым делом выставил двухлитровую бутыль с мутной жидкостью. — Это хреновуха. Тут нет орехов. Только мёд, корица, гвоздика, лимон с цедрой и ваниль.

Я уже собирался пошутить, что мы знакомы, но в зал вошёл мужичок. Небольшого росточка, щупленький, небритый. Рабочая спецовка была настолько застиранной, что было проблематично угадать её первоначальный цвет.

— А вот и Соня! Знакомьтесь.

Мужичок протянул мозолистую, крепкую ладонь:

— Николай.

— Родион. Очень приятно, — я немного опешил: Соня? Коля? Но тактично промолчал.

— А где сынок-то? — спросил дядя Вова, заканчивая сервировку стола.

— Домой ушёл. Мы скамейки установили, он и ушёл.

Mister пояснил мне тему их разговора:

— Соня у нас специалист широкого профиля. Но лучше всего у него получается работа по дереву. Я с ним переговорил, вот он и смастерил новые скамейки для музея. Уже поставили. А сейчас, — широким жестом он пригласил нас к столу. — Это дело надо промочить.

— О, нет! — я буквально взвыл. — Только без меня. Два дня подряд – это перебор. Я чаем побалуюсь.

— Чаем голову не обманешь, — хмыкнул Николай-Соня. — Эх, молодость!

—Молод, каюсь. Молодость – это мгновение. Вы не успеете оглянуться, как я изменюсь и не в лучшую сторону. Каким рассудительным я буду, каким умеренным стану я, — процитировал один из любимых мной фильмов.

—У меня такое неприятное чувство, что ты прав, — улыбнулся дядя Вова. — Настаивать не будем. Пей свой чаёк, Родион. Хахаряшки? У «Алёны-сластёны» брал?

— Да, там.

Специалист широкого профиля рассмеялся так, что едва не поперхнулся.

— А вот Проня теперь в ту пекарню не ходок.

В воздухе запахло тайной, которую так захотелось узнать. Я не удержался:

— А что так?

Дядя Вова потеребил затылок и нехотя, но всё же поведал историю:

— Зашёл я как-то в кулинарию, купить любимое пирожное. И тут увидел просто шикарную, сногсшибательную  женщину. Трудно словами передать её природную красоту, которую она и не скрывала. Глубокое декольте и очень коротенькая юбочка. Я аж слюнями захлебнулся. За что ни возьмись – везде приятно! И, не отрывая глаз от красотки, вместо «ром-баба» говорю громко продавщице «мне рома и бабу». Ну, откуда я мог знать, что рядом стоял её бой-френд. Такой здоровой и накаченный. Короче, намял он мне тогда бока изрядно.

Застолье продолжалось в непринуждённом, весёлом русле, с экскурсами в прошлое, анекдотами и планами на ближайшее время. Николай-Соня пообещал отремонтировать стеллажи, стулья и обновить вывеску. Пронин с энтузиазмом согласился помочь с инвентаризацией и составлением новых каталогов.

— А почему «Соня»? — не выдержал я.

— Потому как «золотые ручки», — последовал ответ.

Лишний раз убеждаюсь, что русский народ очень находчивый, с отличным чувством юмора. И работать может, и выпить мастак.

 

Глава 12. Не под силу полиглотам

Хреновуху мужички оприходовали к полуночи, потому стали собираться по домам, и мне было немного жаль. Беседа лилась откровенной, правдоподобной, без маски лицемерия и показухи, при этом изобиловала местным фольклором. Весьма своеобразным и любопытным, я едва успевал записывать.

Погода была под стать моему настроению – великолепной. Тёплая, безветренная ночь плавала в тихом блаженстве. Миллиарды звёзд расписали небосвод причудливым узором.

Мне касалось кощунством спать в такое дивное время. Присел на новую скамью, искусно сделанную из брёвен и покрытую лаком. Хоть в музей затаскивай экспонатом.

— Пойду я, мужики. Это вам, холостякам, всё равно, а у меня дома – две бабы. Жена и тёща – абсолютное зло, — тяжко вздохнул Соня. — Бабы  ведь народ хитрый, сегодня они тебя коронуют, а завтра четвертуют.

И побрёл по тротуару, раскачиваясь, словно маятник.

Mister Пронька присел рядом, достал длинный мундштук и закурил. Проводил собутыльника взглядом и сказал:

— Да, бабы портят людей.

— А вы женаты? — поинтересовался я.

Пронька фыркнул, выпуская клуб ароматного табачного дыма:

—Мужчина женится на Берте лишь потому, что думает о Грете и никак не может овладеть Мартой. Да, как-то так, — в очередной раз он удивил меня, цитируя Мартти Ларни, потом добавил серьёзно. — А я однолюб, ибо эгоистичен. Она сказала «нет», я ответил «подожду».

Дальнейшее течение беседы прервало залихватское пение соловья, который затаился в густых ветвях сирени. Красиво и разнообразно запел, искусно выводя рулады.

— Соловей, — тихо сказал я, боясь спугнуть птаху. — Красавчик.

Спустя пару минут он улетел. Обидно до слёз.

— У меня в детстве канарейки были. Ох, как же красиво они пели, начиная с ноября и до самого лета.

Тут в кроне рядом стоящей берёзы подключился и второй солист. Также красиво и мелодично.

— А вот это уже певчий дрозд, — заявил дядя Вова. — Маэстро ночи. Послушай, какие паузы он выдерживает между фразами. Признак настоящего умелого певца. Но мне больше по душе нежная флейта иволги. — И неожиданно хлопнул себя по лбу. — Вот мы старые идиоты со своей хреновухой. Ночь такая романтическая. Ты, наверное, Ульяну на свидание пригласил, а тут мы нарисовались.

— Нет, — я поспешил его успокоить. — Ульяна, конечно, очень хорошая. Но…, как-то боязно к ней подходить. Как вы говорите, — я заглянул в записную книжку. — Чем красивее, тем дальше пошлет.

Mister Пронька громко рассмеялся:

— Нельзя свято верить тому, что я говорю. Язык на ветру полощу, вот и всё. А Ульяна – девочка правильная, ты приглядись.

— Я не знаю, — растерянно и честно ответил я, потому как и сам был в смятении от бури чувств, разыгравшихся на душе.

—Если не знаешь, что хочешь, получишь, что останется, — философски ответил дядя Вова.

Я был слишком увлечён новой песней соловья, чтобы вникать в смысл его рассуждения.

—Не под силу полиглотам птиц божественный язык! — тоже решил блеснуть знанием цитат и афоризмов. Тем более, когда интернет под рукой.

Mister Пронька тоже замолчал, наслаждаясь виртуозной трелью птахи. Спустя несколько минут тихо прошептал:

— Птицы дарят нам полное умиротворение, гармонию и блаженство.

Волшебство ночи завораживало. Так и просидели мы на скамейке до самого утра.

 

Глава 13. У жизни не бывает выходных

В свой первый законный выходной я решил заняться творчеством. Начать-таки писать «Заметки с периферии». Материала хватало уже на две, а то и три главы. Яркие впечатления, новые эмоции и чувства, необычные знакомства. Один Mister Пронька чего стоит. Полный разрыв шаблонов. Сюрприз на сюрпризе. Пожалуй, я сделаю его главным героем своих заметок. Хотя тут кругом колоритные и даже где-то эпатажные персонажи.

Привычный завтрак на скорую руку – пара бутербродов и крепкий кофе, и я засел в беседке с ноутбуком, настроившись на работу, ухватив за хвост вдохновение.

—Просыпаешься – и начинается кошмар, — отвлекло от дебюта ворчание хозяйки.

Ругнувшись в мыслях, я обернулся:

— Добро утро, Анфиса Петровна. А что у нас с настроением?

— Такое, что и матом не сформулировать.

— Даже так, — я усмехнулся.

— Сейчас я и тебе его подпорчу, — женщина не разделила мой игривый настрой. Протянула клочок бумажки. — Это логин и пароль моего почтового ящика. Дочка из города позвонила, волнуется, что я сдала комнату извращенцу.

Теперь и у меня моментально испарилось всякое настроение:

— Что?

— Она мне прислала фотографии вашего субботника в музее и попросила обратить внимание на Веселину. Это наша соседка, совсем ещё глупый ребёнок.

— Я помню, — пробурчал я.

Открыл целую галерею снимков. Честно, даже не заметил, что кто-то из учеников вёл активную фотосъёмку. Естественно, я направил свой интерес на Веселину. Сначала ничего предусмотрительного не заметил, но потом!… Её взгляды в мою сторону! Такие откровенные поглядки. Я бы даже с натяжкой назвал их похотливыми. Если сказать, что я был шокирован, то, значит, ничего не сказать. Выражаясь боксёрской терминологией – я был в глубоком нокауте.

— Что это?

— Девочка влюбилась, — пояснила женщина. — Комплекс Лолиты налицо.

— Что делать?! — я буквально взвыл. Никогда не попадал в такие щекотливые ситуации.

Анфиса Петровна вздрогнула от моего крика и даже непроизвольно перекрестилась:

— Главное успокоиться. Надо думать головой, а не нервами. Это мы, женщины, живём эмоциями. А повышая голос – понижаешь интеллект.

Я хлопнул крышкой ноутбука, вскочил и прошёлся по периметру беседки.

— Словно помоям облили, — причитал я. — Без вины виноватый. Испанский стыд просто. Да за такое можно с лёгкостью и по физиономии получить.

— Это запросто, — с усмешкой согласилась Анфиса Петровна. — Наши мужики скоры на расправу, ждать не станут.

— И что мне делать? — я присел и жалобно глянул на женщину. — Я видел девочку всего пару раз. Повода никакого не давал. Да и не мог я априори даже намёка дать! Что я, на сумасшедшего похож?

— Зато она за тобой постоянно наблюдает. В щёлочку забора. И фотографии твои выкладывает на своей странице в социальной сети. И я её даже где-то понимаю – ты парень видный, образованный, культурный. Тут таких отродясь не водилось. — Она явно надо мной издевалась.

— Я польщён и приятно взволнован, — попытался ответить той же монетой и схватился за голову.

— Ты поговори с Ульяной, она её классный руководитель, а я с бабкой потолкую.

Я взял компьютер и, с опаской погладывая на забор, побрёл в избу.

— Вот тебе и выходной день, — вздох получился весьма тяжёлым и удручённым.

—У жизни не бывает выходных, — ударила мне в спину насмешка хозяйки.

Трудно было с эти поспорить.

 

Глава 14. Let’s go

— Let’s go! Let’s go! — мотивирующим возгласом встретил меня у музея Mister Пронька, приподнимая соломенный брыль округлой формы.

Настроение у меня ещё вчера испортилось и не собиралось улучшаться, потому я вяло буркнул:

— Здравствуйте, Владимир Кузьмич.

— А что у нас с расположением духа? — как-то виновато спросил он и дал «добро». — Когда человеку плохо – он хочет поделиться настроением.

Уговаривать меня не пришлось, уже через пару минут я вылил весь ушат негатива на мужика. И тот немного подвис. Хмурил брови, беззвучно шевелил губами, теребил затылок. И выдал, наконец:

—Эпизод V: Империя наносит ответный удар. Анфиса Петровна права: надо опередить возможные повороты сюжета. Иначе потом трудно будет доказать, что ты – не верблюд.

Мы прошли в музей, где я поставил чайник. Перед большой работой необходимо было подкрепиться и основательно настроиться.

— Так не хочется нарушать принципы, становясь на скользкий путь. Получается, что я бегу жаловаться девушке на влюблённого подростка? Унизительно. Не по-мужски как-то.

— Жизнь – прекрасный страшный сон. Рано или поздно, но все идут на сделку с совестью. Из двух зол выбирают меньшее. Такова реальность. По-хорошему никто не понимает.

— Чем больше жизнь я узнаю, тем меньше в ней что-то понимаю. Как вы относитесь к ройбушу? Южноафриканский травяной чай из побегов и листьев аспалатуса, — я поставил чайник на плиту. — Чай должен хорошенько настояться.

— Не пробовал. Тут у нас такой роскоши не продают, спроса нет.

— Сейчас попьём, зарядимся энергией и, может, начнём инвентаризацию. А может, и не начнём. Что-то лень не отпускает, — где-то в глубине души был уверен, что дядя Вова меня с радостью поддержит, и мы вместе предадимся праздной лени.

Но был крайне удивлён:

—Понимаю, что лень – это подсознательная мудрость.Но только не сегодня.  Надо делать уже сегодня, чтобы завтра понять, почему у нас ни хрена не получается, — усмехнулся  Mister Пронька. — А переключение мыслей в иное русло тебе пойдёт только на пользу. Поверь старику.

Скрепя сердце, пришлось согласиться. И он оказался прав: едва приступили к переучёту, как работа полностью захватило и сердце, и душу, и голову. Тем более, в процессе работы дядя Вова неустанно вёл беседу-монолог, попутно срывая грифы «совершенно секретно» о многих людях и событиях жизни посёлка. Все интриги мадридского средневекового двора меркли в свете страстей колоритных аборигенов. От количества информации, историй и фамилий у меня случился приступ инфоксикации. Я поморщился, и Пронин заметил это. Объявил перекур,  мы вышли из пыльного подвала на улицу. Присели на скамейку, но заводить разговор по молчаливому обоюдному согласию не спешили. Дядя Вова закурил с помощью длинного мундштука сигарету, а я просто задумался. Надо было переварить услышанное, особенно касаемо Фомушкина, интеллектуала и писателя.  Оказалось, что его родной брат является главой администрации, заседает в центре принятий решений, и потому Фомушкин так высоко взлетел. Выпускает с завидным постоянством свои книги за счёт местного бюджета, в рассказах и очерках прославляет брата и его команду. Сам же спит и видит себя на должности директора музея. Да только брат не имеет столь большого влияния в области.

Теперь мне стало понятно, почему он мне устроил такой арктический приём.

— Жизнь прекрасна и удивительна – сказал поэт и… застрелился, — я нарушил тишину.

Mister Пронька чутко уловил моё настроение и течение мыслей. Успокоил, как мог, по-своему:

— После общения с некоторыми людьми даже у меня появляется ярко выраженный комплекс полноценности.

 

 

Глава 15. Офеня

Мы вернулись к работе. Снова спустились в пыльный подвал, где к тому же должным образом не работала вентиляция.

—Achtung! — громко и смачно чихнул  Mister Пронька, заставляя меня сначала вздрогнуть от неожиданности, а через мгновение рассмеяться в голос. Такой оригинальный чих я ещё ни разу не встречал. — Прошу простить меня великодушно.

Я только кивнул головой.

— Кчон не мастырит, тот не бряет, — пробормотал дядя Вова, доставая с полки очередную коробку и, оценив моё искренне удивление, пояснил. — Работать надо, чтобы потом сладко покушать.

—Это на каком языке?

— Язык офень, — усмехнулся Mister и выдал справку прямо как с Википедии. — Офеня – в Российской империи странствующий по деревням торговец мелочами с галантерейным и мануфактурным товаром, книгами, лубочными картинками.

Я был настолько заинтригован, что демонстративно отложил книгу учёта, сложив руки на груди. Проньке пришлось мне всё рассказать:

— Это было давно. В те времена укромные, теперь – почти былинные. Сосватал меня за пряник тульский господин Фомушкин продавать свои книжки. Вот и бродил я по деревням и сёлам, предлагая народу творчество нашего писателя. А сам по ходу русско-офенский словарь освоил.

— Знать, плохо закончилась история, раз вы так тяжело вздыхаете? — он не переставал удивлять меня.

— Вначале было слово. Потом случилась драка, — слабо улыбнулся дядя Вова. — Человек вообще неблагодарное животное. Ругались почти каждый день, а потом я подумал: «чем каждый день ругаться – лучше уж подраться».

— И?

— Хулиганство и нанесение тяжких телесных повреждений, — он махнул рукой, словно ставя точку в неприятном для себя разговоре. — Конец мечте о членстве в «Штрихи восхода».

От последующих расспросов отвлёк грохот из музея. Переглянувшись, мы бросились наверх, где увидели Николая-Соню с сыном. Они принесли доски, инструменты и два самодельных табурета.

— Вот! — вместо приветствия сказал подросток. — Я бы мог сделать лучше, но мне помогали.

— Самооценку снизь, не соответствуешь, — осадил сына Соня, протягивая руку. — Здравия желаю. Пришли косметический ремонт делать. Чаем не угостите? А то поесть – поели, а чайку не попили.

— Чай не пил, какие силы. Чай попил – совсем ослаб, — подросток не унимался.

— Ну, уж нет! — воскликнул Пронин. — Чай у Родиона очень бодрящий. Под жарким африканским солнцем созревал.

Ройбуш пришёлся всем по вкусу. И если Соня был крайне сдержан и немногословен, то его сын не скрывал бурного восторга:

— Потрясающе! И почему у нас никто таким чаем не торгует? Мы тут только листья смородины и душицу завариваем. А у меня отличная идея! Давайте откроем торговую точку, где будем продавать только чай. А есть ещё какие-нибудь разновидности чая?— он обратился ко мне.

Я не упустил возможность тоже блеснуть энциклопедическими знаниями:

— Их много. Каркаде, масала, гэммайтя.

— Не прыгай слишком высоко – там потолок, — проворчал Соня и встал. — Пошли работать, Леонардо недовинченный.

— Сами меня Леонардом назвали, — тяжело вздохнул парнишка. — Обрекли на вечные мученья.

 

Глава 16. Обломки слов

Выходной. Не спится, не лежится, не пишется роман, в голове – полный ералаш. Вышел во двор, где нос к носу столкнулся с хозяйкой. В руке у неё был бидон с крупной чёрной смородиной.

— Урожай ныне богатый. Сейчас часок отдохну и опять пойду. Один день год кормит.

— А можно я? — тут же озвучил я неожиданное наитие. — Правда, я никогда не собирал.

— Я так талантливо ленился, но голод всё же взял своё? — Анфиса Петровна усмехнулась. — А почему бы и нет? Я тебе всё расскажу, покажу, а сама обедом займусь.

Наука оказалась не столь надуманно трудной. Через несколько минут я уже набрал приличный темп, который задавал мне плейер со сборником русского доброго рока. Неприятные мысли покинули дурную голову, тело наполнилось чистым воздухом, а душа – тихой радостью. Но всё же я чувствовал себя Френсисом Макомбером, чьё счастье было столь недолгим.

— Привет.

Едва не опрокинув бидон, наполовину наполненный отборной ягодой. Веселина? Веселина! Огромные ботинки на хрупких ножках, колготки в крупную сетку, джинсовые мини-шорты, топик, боевая раскраска команчи, на голове – разноцветные локоны в бесшабашной причёске. И снова сработал закон подлости: батарейка села, музыка резко оборвалась, повисла неловкая тишина.

— Мама говорит, что мечта сбудется, если забудется, — она говорила тихим, с элементами томной загадочности тоном, делая между словами значительные паузы. При этом тушевалась и теребила пуговку на топике. — А бабушка ворчит крипово: в этом мире нет ничего хорошего, есть только плохое и так себе.

И тут меня осенило: девочка пытается признаться мне в своих чувствах. Кинуло в жар, в горле мгновенно пересохло, кровь застучала в висках. Я не был готов! Я растерялся! Отвёл взгляд, закашлялся. Ничего лучше не придумал, чем проигнорировать и промолчать. Веселина, не дождавшись моей реакции, тоже замолчала, ещё больше засмущалась. Но видимо вспомнила золотое правило девушек: не знаешь, что сказать – улыбнись и поправь лифчик. Стояла передо мной такая маленькая, беззащитная. Надо было что-то говорить, но в голову лезли пошлые банальности сопливых мелодрам. Брякнул:

— Давай притворимся, что ты мне ничего не говорила, а я тебе не отказал. В её глазах моментально вспыхнул дьявольский огонёк. Она глубоко вздохнула, чтобы наверняка обрушить на меня тираду молодёжного сленга. Но меня в очередной раз спас Mister Пронька, который неожиданно появился у зарослей кучерявой смородины.

— Я что-то пропустил? — настроение у него было приподнятое.

Веселина резко обернулась к нему:

— Да, пропустили. Одну ступень эволюции, — и направилась прочь по тропинке.

— Что это было? — опешил дядя Вова. — Я что-то ничего не понял.

Веселина, не оборачиваясь, нагло и громко ответила:

— Лишние хромосомы мешают понять.

— Будь добрее, и счастье к тебе потянется, — ответил ей в спину Пронин и вопросительно глянул на меня, ожидая пояснений.

Я только тяжело вздохнул и махнул рукой, советуя не обращать внимание.

— Обломки слов, обрывки фраз и непонятный перифраз, — фыркнул Mister и перевёл тему разговора. — А я хотел пригласить тебя на рыбалку. Развеешься заодно.

Я поморщился. Не хотелось покидать этот райский уголок, да и рыбалку не особо жалую. Но больше всего мне хотелось сейчас полного уединения, чтобы разобраться в ситуации и найти безболезненный выход, прежде всего для девочки. Понятно, что она сейчас пребывает в неприятном эмоциональном переплёте. Подростки в таком состоянии могут совершать большие глупости. И хорошо, если дело ограничится просто истерикой и потоком слёз. Mister Пронька всё прекрасно понял и молча удалился.

 

Глава 17. День прошёл, число сменилось

В разобранном душевном состоянии я заполнил бидон спелой смородиной и отправился домой, как раз к обеду. Анфиса Петровна суетилась в беседке, накрывая на стол. По её движениям я безошибочно определил, что она чем-то озабочена и сердится. Наверное, видела, как сначала в сад прошмыгнула Веселина, а потом и ненавистный ею Пронин. Решил, что лучшая защита – это нападение, и опередил её:

— Анфиса Петровна, да у вас не крепость-усадьба, а проходной двор какой-то! — я поставил на стол бидон с ягодой.

—Отродясь даже днём не запиралась, — проворчала она.

Я чертыхнулся – ошибся с тактикой ведения разговора. Получается, что в этом я и виноват.

— Напрасно я.

— Да, ты упустил прекрасный шанс промолчать, — тут же оживилась женщина, уперев руки в пухлые бока. — День прошёл, число сменилось, ни хрена не изменилось. Так что ли, Родион?

— О чём это вы? — меня иногда совсем не радовал способ ведения разговора, обильно приправленного вычурными фразами.

— Сейчас соседка приходила, поговорить насчёт Веселины. Девочка прибежала домой вся в слезах и соплях, выговорить смогла только имя твоё. Ты почему соломку не подстелил? Почему не поговорил с Ульяной, как я советовала?

Я на короткое время перенёсся в далёкое детство, когда мама вот так же строго и без всякого шанса на оправдание отчитывала меня за провинность. Опустил голову, потупил взгляд, спрятал руки за спину, хрустнув костяшками пальцев. И невинно ответил, как мне казалось, обоснованный довод:

— Не по-мужски это.

— Ой, мы решили в честность поиграть! — едва не в голос рассмеялась Анфиса Петровна.— Как говорится: порядочность – это когда потом чувствуешь себя идиотом. А ты, извини меня конечно, именно сейчас так и выглядишь.

— Обуздывать надо бурю, а не жалкий сквозняк, — как же я был доволен собой в то короткое мгновение. Но был тут же бит беспощадно и бесповоротно:

— Сквозняк вымораживает душу изнутри, — она взмахнула рукой. — Ладно, давай обедать. Война войной, а обед по расписанию. Тем более, соседка благодарила тебя.

— За что?

— Садись, у меня сегодня день кавказкой кухни. Харчо и лобио из красной фасоли, — она сорвала крышки с кастрюль, и аромат вальяжно выполз наружу, вызывая острый приступ аппетита.

— И чай с пеночками? — бодрость духа медленно стала возвращаться.

— Если только на ужин. Перебрать ещё надо, конфитюр варить.

— А ещё Владимир Кузьмич обещал рыбки принести, если улов удастся.

Женщина поморщилась то ли от горячего харчо, то ли от этой новости. Но я так сильно увлёкся своей идеей, что не стал акцентировать внимание на её колкий взгляд.

— Я могу рыбу на решётке приготовить, запечь в фольге. Это очень вкусно.

Однако Анфиса Петровна не разделила мой настрой:

— Не привечал бы ты его так рьяно. Некоторые люди наглеют, если их ежедневно кормить.

Опять детство, опять мама отчитывает меня за дружбу с Колькой-второгодником, который ничему хорошему меня не научит. А только хулиганить, курить за гаражами, да из магазина шоколадки воровать.

— Вы не правы. Да, мир стоит на трёх китах и одной несправедливости. Но вот что я вам скажу: не такие шали мы на клочья рвали. Всё будет хорошо. Время нас рассудит, навесив ярлыки справедливости.

Дальше обед протекал в полной тишине.

 

Глава 18. Побочный продукт мыслей

Анфиса Петровна варила конфитюр в летней кухне. Аппетитный аромат наполнял лёгкий ветерок насыщенным привкусом. Я печатал на компьютере план дел на завтрашний день.

— Несказанно рад вас лицезреть! — Mister Пронька появился внезапно.

— Явился, не запылился, — проворчала женщина.

— Да какая пыль на речке? — дядя Вова не обратил никакого внимания на едкое приветствие. Поставил на стол ведёрко с уловом. — Как и обещал: зеркальные карпы.

— Отлично, — обрадовался я и хлопнул крышкой ноутбука. — Я займусь ужином. Мне нужны сливки и лимон. — Я вопросительно глянул на Анфису Петровну, поясняя. — Это поможет нам избавиться от специфического запаха речной рыбы.

— Сейчас принесу, — она удалилась в дом.

Mister Пронька тут же достал из внутреннего кармана куртки бутылку:

— Я, как художник, без пол-литра никуда, — применил он каламбур, разряжая обстановку. — Это «спотыкач» собственного приготовления. Ягодный.

Мне тоже захотелось пропустить рюмашку алкоголя.

— У меня имеется бутылка марочного виски. Как вы относитесь к бурбону?

— Виски – вот иностранцы срань какую изобрели, — усмехнувшись, расшифровал дядя Вова. — У меня от него изжога. Это крепкий напиток, а моя наливка лёгкая, так, чисто для аппетита.

Трудно было с ним спорить. Подвинул молча чайные чашки. Пронин довольно улыбнулся и разлил розовый напиток.

— Хорошо верёвка длинная, а речь короткая. Лишние слова – сорная трава. За здоровье!

Наливка была в меру сладкой и приятной на вкус. Закусили шоколадкой и принялись чистить рыбу. Удивительно, но я начинал понимать Проньку без лишних слов. Он явно ожидал от меня рассказа о визите Веселины, и я коротко обрисовал ситуацию. Некоторое время Пронин сосредоточено занимался карпами, мысленно пережёвывал рассказ.

— Твоя беда в том, что ты – отличный парень. Это ведь только плохим парням везде хорошо.

— Да вы философ, Владимир Кузьмич, — насмешка поучилась горькой.

— Философ – это человек, который много пьёт и мало закусывает, а я покушать очень даже люблю. А вот насчёт всей этой канители, скажу тебе так: быстро всё произошло. И девочка открылась, и ты расставил точки над «Ё». И правильно. Иначе Веселина с каждым днём всё больше и больше уверовала бы в подлинность своих чувств. Теперь поплачет пару дней и успокоится. А через неделю переключит своё внимание на новый объект. Влюблённость, как палочка бенгальского огня: красива, но недолговечна, — он нахмурил брови, погрустнел, неудачно попытался скрыть тяжёлый вздох. — Влюбиться очень легко, а вот любить всю жизнь – это уже чудо.

Возвращение Анфисы Петровны помешало дальнейшему разговору. Я принялся мариновать рыбу.

— Опять употребляешь? — укоризненно поинтересовалась у Mister Проньки.

— Я не пью, я постоянно похмеляюсь, — отшутился тот и повернулся ко мне. — Я разжигаю мангал? Хорошо.

— Уголь вон в том сарае, — хозяйка кивнула на пристройку. — Старый уж так заливать.

— Понял, дошло, осознал, каюсь, — Пронин не желал съезжать с рельс юмора.

— Эффект кающейся Магдалины: она как бы кается, а мы как бы верим, — грустно покачала головой Анфиса Петровна. — Сварю-ка я к рыбе картошечки, — и снова отправилась в дом.

Mister воспользовался этим и снова наполнил чашки наливкой:

— Что наша жизнь? Побочный продукт наших мыслей. Выпьем за возвышенные мысли, спокойную совесть и бескорыстное служение Отчизне.

Я не стал портить пустыми словами столь торжественный спич.

А рыба у меня получилась на «пять с плюсом». Даже самому было безгранично приятно.

 

Глава 19. Вещь полезная

Проблемы уйдут – другие придут. Эта народная мудрость постоянно крутилась у меня в голове, когда я приступил к разбору итогов инвентаризации. Зашился в бумагах по самую маковку: списки, наброски, планы, схемы размещения на полках и витринах. Не по мне это работа, и потому полчаса спустя я уже матерился на великом и могучем русском языке. Зло перехлёстывало. И в момент, когда градус кипения достиг апогея, я просто смахнул со стола все бумаги, а в зал вошла Ульяна. Золотые кудряшки, изумрудные глазки.

— Можно? Привет! — ироническая улыбка играла на её пухлых губах.

— Здравствуйте, — я сконфузился.

— Проблемы?

— Странная штука жизнь. Как только где-то ладится, в другом месте обязательно ломается.

— Удивительно другое, — она перестала мило улыбаться. — Как человек с такой лёгкостью и непринуждением создаёт сам себе огромные проблемы.

И пока я соображал, как она могла так быстро отсканировать моё душевное состояние, Ульяна подобрала с пола все бумаги и сложила аккуратной стопкой на краешек стола

— Если уж говорят, что Москва – большая деревня, то наше захолустье вообще вне конкурса, — и тактично перевела разговор в новое русло, похлопав ладошкой по стопке бумаг. — Какая задача заставила тебя так смачно выражаться?

Ё-моё! Я почувствовал, что краснею, как кисейная барышня, да ещё и запинаться начал, посвящая девушку в суть проблемы. Ульяна чувствовала власть надо мной и упивалась ею.

— Значит, ты пытаешься расставить экспонаты по нескольким критериям? А ты попроси

Mister Проньку. У него программа дизайнерская имеется, и он ей вполне сносно владеет. Он помогал нам в своё время новую школу обустраивать. Отлично получилось.

— Владимир Кузьмич? — я опешил.— Удивительно. Никогда бы не подумал. Он не перестаём меня удивлять своей многогранностью. Да и ты первая, кто похвалил его.

— Не его самого, а только работу, — тут же уточнила Ульяна. — А как человек? — она призадумалась на некоторое время. — Сплетни я не собираю и не слушаю, а его жизнь – сплошные слухи и домыслы. Разные люди используют по отношению к нему буквы «м», «ч», «д». А у меня есть недостаток: я не умею общаться со столь экзотическими личностями. Все мы совершаем ошибки, и если бы жизнь нам их не прощала, то вряд ли хоть кто-то дожил бы до пяти лет.

— А хочешь чаю? — я интуитивно понял, что Ульяна сворачивает разговор и через пару мгновений исчезнет так же неожиданно, как и её появление. И не ошибся: девушка бросила взгляд на запястье, где красовались миниатюрные часики.

— К сожалению, но мне пора. В следующий раз я обещаю, что обязательно попью твой чудесный африканский чай, — милая улыбка вновь озарила её лицо. — Ты правильно поступил с Веселиной. Не стал прятаться. Ведь если убегать от тигра – он будет нападать.

— А на душе всё равно пасмурно. Всё чаще ловлю себя на мысли, что неправильно повёл себя. Наверное, можно было найти более гуманное решение. Как ты думаешь?

Ульяна грустно улыбнулась:

— Ещё при первой встречи я безошибочно определила, что ты пока незрелая личность. Извини за прямоту. Мне самой на это трудно было решиться. Говорить правду в лицо – дело неприятное и неблагодарное.

— Я не обижаюсь, — поспешил я успокоить девушку.

— Вот, — она достала из сумочки книжку. — Максим Горький «На дне». Тут для тебя закладку сделала. Пока, — и как-то торопливо ушла.

Я вздохнул и открыл книгу. Прочитал вслух:

— А у меня… кажется, нет характера

— Заведи. Вещь – полезная.

 

Глава 20. Жить красиво некрасиво

Что ж, начнём работу над собой и будем вырабатывать твёрдость и силу характера. Жизнь прекрасна, если не вспоминать прошлое и не думать о будущем. Я собрал все бумаги и покинул музей. Куда идти, даже не подозревал. Дойду-ка до центральной площади, там обязательно кто-нибудь подскажет. Удача была благосклонна: встретился с Николаем-Соней. Он мне поведал, что Mister Пронька живёт в районе «Вонючка-Сити». Обрисовал, как лучше добраться в этот частный сектор, который иногда накрывал «ароматный» ветер с птицефабрики, что находится в пяти километрах от посёлка.

Пронин жил в обыкновенной деревенской избе, чьи фотографии я так часто видел в Интернете. Толкнув калитку, я вошёл во двор. С неистовым лаем навстречу мне выскочила маленькая собачка. Я опешил и застыл на месте. Нет, не от испуга. Даже не смог сразу подобрать нужные слова. У собаки отсутствовали задние лапы! Вместо них была приделана деревянная планка с колёсиками. Она на них и прикатила к моим ногам!!!

— Арни! — из дома вышел дядя Вова, в шортах и панаме. Увидев меня, широко улыбнулся и засеменил навстречу, по ходу успокоил пса. — Арни, свои. Свои! Это Арнольд Шварценеггер, собака-машина.

— Что с ним? — я пожал руку Пронину, а потом, присев, осторожно погладил Арни, который радостно завилял куцым хвостом.

— Машина переехала. Таким я его и подобрал. А мотом уговорил местного Айболита сделать сложную и уникальную операцию. Дорого же мне она обошлась, — он вздохнул.

Тут моё внимание переключилось на татуировку на левой части груди Mister Проньки: ворон лапами разрывает человеческое сердце, выкрикивая «Nevermore». Никогда?! Память тут же выдала стихотворение По, и стало всё понятно – и про однолюба, и про жизнь бобылём. Мы прошли в дом, и я по пути объяснил цель своего визита.

— Добро, — легко согласился Mister. — Сделаем в лучшем виде.

Антураж в доме выразительно кричал о бедности. Вся обстановка была приобретена ещё в эпоху СССР. Мебель, наверное, с десяток раз подвергалась ремонту и реставрации, меняя обшивку. Зеркала в серванте,  как ни чисть, утратили свою яркость и блеск. Обои на стенах выцвели, приобретая все оттенки серого цвета. Дисковый телефон с перебинтованной синей изолентой трубкой. И только ноутбук портил полное погружение в витражное прошлое. Да и тот был прикрыт кружевной салфеткой  с уникальным и тонким плетением. Я с большой осторожностью взял в руки этот шедевр декоративно-прикладного искусства, задержал дыхание, любуясь талантом мастера.

— Вологодское?

— Елецкое.

— А у нас в музее такого нет. Может, устроите мне встречу с мастерицей? Я бы на свои деньги купил.

Кто-то хрюкнул за спиной, и я резко обернулся. Кот. Огромный такой котяра с изуродованной мордочкой: нос и правый глаз съехали в сторону уха. Жуть какая-то.

— А это Кондрат. Тоже таким подобрал. Я ем картошку с постным маслом, а он предпочитает телятину в желе пауч, — грустно усмехнулся дядя Вова. — Но мужики не плачут, мужики рыдают. Сейчас чайку попьём и поговорим о работе.

Пока он кормил кота и накрывал на стол, я занёс в электронную книжку идеи, которые внезапно посетили меня. Впечатлений было много, и я просто боялся что-либо упустить.

— А перед чаем выпьем по рюмочке «Фраголино», клубничный ликёр собственного приготовления.

Я и не сопротивлялся. Мне необходимо было привести душевное состояние в полный штиль. Импрессия была потрясающая, основательно выбив меня из седла.

— Ты не смотри на это полное убожество и аскетизм. Я живу одним днём, для себя и своих четвероногих друзей. Тепло и сыто. Что ещё надо? Принцип у меня такой: чужого мне не надо, но своё я возьму, что бы этого мне не стоило.

— Отличный тост, — я грустно улыбнулся в ответ.

 

Глава 21. Айболит

В голове у меня царил полный хаос, я бы даже выразился по-местному: комбинированная каша. Мысли такие разные, полярные, хаотично перемешивались, путались, накладывались друг на друга, мешая сосредоточиться. Да и чувства в душе неукротимо бушевали, выбрасывая в кровь всё новые и новые порции адреналина.

Я увидел Mister Проньку в принципиально новом свете. Ракурс сменился – и на тебе: свежие впечатления просто разорвали мировоззрение.

Я брёл, ничего и никого вокруг не замечая, бормоча под нос несвязные фразы. Прохожие шарахались от меня, с любопытством глядя вслед. Но вывела меня от самоизоляции яркая красочная вывеска: «Частная ветеринарная клиника», а под ней – бегущая строка: «Мы несправедливо относимся к животным, которые дают нам так много». Идея вспыхнула яркой вспышкой  и созрела моментально. Я не дал ей ни единого шанса «нырнуть в дальний ящик». Решительно направился к клинике. В коридорах лечебницы царила абсолютная тишина. Айболита я нашёл в его собственном кабинете. Сорокалетний плотный мужчина сидел за столом и рассматривал при помощи лупы коллекционные монеты. Увидев меня, поморщился, нехотя убрал альбом в сейф.

— Кто у вас?

— Я хочу познакомиться с человеком, который в этой глубинке провёл уникальную операцию и дал собаке шанс на вторую жизнь, — я не скрывал пафоса.

Доктор напряг извилины, и память выдала-таки нужную информацию.

— А, это вы – тот самый москвич, который неправдоподобным образом выбрал себе фаворитом Mister Проньку? И сейчас говорите о его собаке?

— Да, — подтвердил я, хотя не был согласен с «фаворитом». И почему я был так уверен, что Айболит является другом дяди Вовы? Ошибся. Жаль.

— Чудак с большой буквы «М», — он как-то неприятно усмехнулся. — Ползать вот тут на коленях и без жалости отдать полную коллекцию юбилейных монет СССР, шестьдесят восемь штук, в специальном альбоме. И за что? За спасение бездомного вшивого щенка?! Бред!

Я с трудом сдержался, чтобы не выразить свой только что рождённый гнев, будь то праведный, либо грешный. Но вовремя вспомнил выразительные глаза Ульяны, собрал волю в кулак и относительно успокоился. Решил всё-таки воплотить идею:

— Я решил открыть в музее новый отдел «Знаменитые люди родного края». Хотелось бы больше узнать о вас. Фотографии, автобиография, награды и благодарности, и тому подобное. Соберите, напишите, приложите.

— Не слышал про вашу инициативу, — он буквально растёкся в масляной улыбке. Тщеславие у мужика было патологически завышено.

— А вы первый, к кому я пришёл, — подлил я масла в огонь честолюбия. — Народа я не знаю. Заведу журнал, где посетители будут оставлять имена достойных людей.

— Понятно, — не скрывая радости, он потёр повлажневшие ладони. — Первый, это хорошо. Главное, чтобы в наши ряды Пронька не втёрся. Не стоит ставить в один ряд с уважаемыми людьми эту маргинальную личность. Как жаль, что ветеринар не лечит свинство у людей, а то бы я занялся его лечением.

Скрипнув зубами и не прощаясь, я покинул клинику. Безумно хотелось сбежать из душного кабинета, который стал непонятным образом давить своей тяжестью. Расстегнул пуговицу и глубоко вздохнул. Бросил взгляд на вывеску и горько усмехнулся:

— Как часто красивая обёртка скрывает неликвидный товар. Подлец не держит над головой вывеску «подлец». Чем незаметнее зло, тем оно страшнее, — я сбежал по ступенькам и увидел женщину, которая вела на поводке овчарку на приём. Собака поскуливала и упиралась всеми лапами в гравий. Так не хотелось идти.

Я на короткий миг поймал её взгляд, полный отчаянья и страха.

— Глаза животных наделены способностью говорить необычным языком, — сказал я вслух, чем немало удивил женщину.

 

Глава 22. Десятая муза

В Древней Греции их было девять. Дочери бога Зевса, или богини Гармонии. Музы. Имена не помню, и не сожалею о том. Однако творческие люди, и не без оснований, с большой долей вероятности утверждают о наличии ещё одной Музы. Самая главная, всемогущая и всесильная – её величество Бессонница. Как говорил Харуки Мураками: «Я вижу сны. Иногда мне кажется, что это единственное правильное занятие на свете». А вот у полнолуния абсолютно противоположное мнение. Плывёт огромная луна, открыто и нагло следит за мной, отгоняя все задатки сна. По своему большому опыту знаю: если уж не спится, то лучше заняться делом, а иначе воспоминания и совесть возьмут тебя в крутой оборот.

Встал и сварил себе пряный чай масала, со сгущённым молоком, кардамоном, корицей и имбирём. Открыл ноутбук и стал ждать. Сейчас обязательно или талант проснётся, или графомания начнёт бесноваться. Ну, а пока мои мысли завертелись вокругMister Проньки. Весьма загадочная и противоречивая личность. Неужели моя интуиция, мой внутренний голос в первый раз ошиблись?  Все местные новые знакомые отзываются о нём только в негативном свете. Один Соня. Хотя, нет, он даже не озвучивал свою оценку. Собутыльник, ничего более. Получается, что я иду в разрез с общественностью. То ли от горячего чая, то ли от осознания происходящего, но меня бросило в жар. Вскочил, прошёлся по комнате, остановился у открытого окна. Космос смотрел на меня огромным жёлтым глазом луны. Никаких эмоций, никаких подсказок, ни единого намёка.

В своих рассуждениях главное придерживаться одной истины – плохих людей не бывает. Это аксиома, и подвергать сомнению этот постулат – грешно, смешно и глупо. Да, плохих людей не бывает, есть только несчастные люди, живущие в таких обстоятельствах, которые вынуждают их быть плохими.  Все мы просто люди, и иногда совершаем некрасивые поступки. Только одни проходят либо мимо внимания толпы, либо недолговечны в памяти, а вот иные дела – не знают срока давности и клеймят человека раз и навсегда. И будь он потом, годы спустя, хоть святошей, всё равно: пятна с репутации не смываются. Ну, а если человек имел неосторожность оступиться не раз и даже не два раза? Тогда вообще пиши «пропало». Или кровью смывать, или бежать, сломя голову. Мне кажется, что именно так и произошло. Только Mister Пронька не стал эмигрировать, а продолжил жить и вариться в этом маринаде равнодушия и открытой ненависти. Просто живёт. Любит своих уродливых питомцев, безвозмездно помогает тем, кто не гнушается и не брезгует принимать эту помощь. Занимается изготовлением алкогольных напитков в домашних условиях. Ходит на рыбалку. Слушает вечерами певчих птиц. Смиренно ждёт ответа на свою любовь на протяжении всех осознанно прожитых лет. Ради мечты согласился бродить по деревенькам в сбруе офени. Даже язык освоил. Мечты? Точно!!! Он же вскользь упомянул, что мечтал получить членство литературного объединения «Штрихи восхода». А что это значит? Это значит, что Владимир Кузьмич сам занимается литературной деятельностью. Поэзия? Проза?

Я вернулся за стол и набрал в поисковике «Штрихи восхода». Немного усидчивости, йоту терпения и толику везения – и я нашёл-таки нужную информацию. Конечно же, на первых ролях – господин Фомушкин А.В. Оно и понятно. Член союза писателей России – это не фунт изюма. Тут и внушительный список изданных книг, и публикации в местной газете буквально через номер, и фотографии со встреч с читателями. Завидный трудоголик. Просто Дарья Донцова местного пошива. Прочитал наобум пару-тройку очерков и рассказов. Ничего сверхъестественного. Но с литературой сейчас везде трудно. Все идеи, все проблемы, все ситуации давным-давно раскрыты мировыми классиками. Остаётся только воровать чужие мысли и переносить в свою сюжетную линию. Перемусолить, завуалировать, подогнать под реалии современности. А кому нечего сказать своего, тому лучше молчать.

Во! До чего меня бессонница довела. Сейчас и на своей мечте крест нарисую. Захлопнул ноутбук, отложив повесть до нового всплеска вдохновения.

 

Глава 23. Железная прелесть

Мой дух упал, настроение испарилось, день грозился нудным стать. Работа пугала монотонностью и пустыми хлопотами. Да, бессонная ночь ушла, но порядком в душе наследила. Даже чашка любимого кофе «робуста», крепкого и плотного, с терпкой горечью и тяжёлым ароматом шоколада, древесины и ореха, не смогла вернуть мне мажорного настроения. Я так сильно погрузился в свои нерадужные мысли, что неосознанно брёл по посёлку. В противоположном от музея направлении. Очнулся от весёлого повизгивания  Арни, который подкатил ко мне, энергично махая хвостиком. Огляделся: наитие привело меня к Пронину. Присел на корточки и потеребил собаку по загривку:

— Привет, дружище. Узнал меня? Удивительно.

— Привет, Родион, — Mister Пронька вышел из сарая, и я краем глаза заметил, что это столярная мастерская. Он ветошью вытер руки и поздоровался. — Ты насчёт дизайна? Я ещё не закончил работу, мне не хватает несколько параметров. Хотел сам появиться в музее, провести замеры.

Я разочарованно махнул рукой:

— Мне сегодня совсем не хочется работать. Что-то лень напала, — усмешка получилась горькой. — А я не особо сопротивлялся.

— Отлично, — парадоксально согласился со мной Пронин. — Когда есть выбор, обычно побеждает лень. Я как раз закончил собирать второй велосипед. Так что попьём чайку и поедем осматривать местные красоты. Лес, поля, речка, озёра, заброшенная усадьба и монастырь.

— Ещё одно увлечение?— удивляться у меня не было ни сил, ни настроения.

— Велосипед – это не хобби, а образ жизни, — серьёзно ответил Mister. — Если остановлюсь – упаду.

— Я тысячу лет не катался, — губы растянулись в подобие улыбки.

— Не беда. Берёшь, значит, велосипед, садишься и едешь. Что сложного-то? У меня и шлемофон танкиста имеется, на всякий случай, — рассмеялся Владимир Кузьмич.— А пейзажи, и правда, тут потрясающие. Душой отдохнём, позитивом наполнимся, бодрость вернётся в утроенном размере. Чайку?

— Сразу в путь, — мгновенно заразился оптимизмом. — Я вредный был потому, что у меня лисапеда не было. А я теперь я сразу добреть начну.

Однако дальше леса мы так и не поехали. Велосипед это, конечно, железная прелесть, но с непривычки я быстро выдохся и устал. Да и лес меня просто очаровал своей красотой, разнообразием цветов, запахов и звуков. Жизнь тут текла по своим законам, и нарушать этот порядок никому не разрешено, и мы даже мысли такой не допустили. Вековые ели, сосны, березы, словно стражи, строго следят за порядком. Под их кронами распласталась благодатная прохлада. Приятно пахло смолой, молодыми берёзовыми листьями и цветущими травами. Я свалился на опушке в густую траву, широко раскинув руки, и стал любоваться бездонной синевой небосвода, где лениво и вальяжно проплывали кучевые облака. В голове – ни единой мысли. Слух ублажали шорохи леса. Вот ёжик побежал по сухой траве, она шуршит, он в ответ фыркает. Вот белка уронила большую шишку на куст, даже сухая ветка хрустнула. Вот шмель сорвался с цветка, зажужжал натужно и полетел,  махая крылышками. Вот дятел барабанит по сухому стволу, словно шлёт кому-то шифровку. А шум листьев! Это вообще отдельная песня. Бежит ветерок по макушкам, и от его лёгкого прикосновения листья создают мелодию. Не заметил, как задремал. Очнулся только от осторожных шагов Пронина, который успел набрать целый пакет луговых опят. Воображение мигом выдало красочную картину: жареные опята с небольшим количеством картошки и лука. Их хрустящие ножки. Мигом проснулся зверский аппетит.

Mister Пронька вздохнул и восторженно произнёс:

— Красота в тишине!

— И тишина в красоте! — отозвался я.

 

Глава 24. У самовара

Домой вернулись под вечер. Все тяжёлые сомнения насчёт приезда в эту глухомань окончательно развеялись. Велосипедная прогулка в дивный, почти сказочный лес наполнила меня позитивом до самых краёв. Лишь чувство голода немного портило настроение.

— Сейчас картошку с грибами пожарим, — Пронин или читал мысли, или я в запале произнёс вслух своё заветное желание.

Счастливая  и где-то даже немного глупая улыбка расплылась на моём лице:

— Звучит божественной музыкой. Но, к моему большому сожалению, именно грибы я так и не научился готовить.

— Тогда займись самоваром, — тут же отозвался Пронька. — Он в столярке, на верстаке стоит. Принеси, набери воды из колодца, там она просто изумительная, и растопи еловыми ветками. А ещё из погреба принеси бутылочку. Сливянка, лёгкая наливка. Там найдёшь.

Это был не просто винный погреб. Да это были Малые Милешты какие-то. Бутылки разнообразных форм и объёмов хранили богатый ассортимент наливок, ликёра и вина.  Нужно иметь нечеловеческую силу воли, чтобы не спиться. Вряд ли сильно пьющий человек сможет хранить такую коллекцию. Даже удивительно, что у дяди Вовы гнилая репутация алкоголика.

— Ты живой? — в проёме появилась голова Mister Проньки. — Грибочки подойдут через пару минут.

— Извините, — я вылез из погреба. — Задумался и совсем забыл про самовар.

— Успеем, — улыбаясь, ответил Пронин. — Чай должен быть как женский поцелуй – крепкий, горячий и сладкий. Пока ужинаем, он и закипит, и настоится до нужной кондиции.

Ужинали мы во дворе, под сенью старой яблони. Хлеб, огурцы и помидоры нарезали большими кусками, ели прямо со сковороды. Тост Mister Пронька произнёс философский, словно давая толчок на размышление:

— Чтобы дойти до цели, прежде всего надо идти.

Ели так, что за ушами трещало. В скособоченном взгляде кота Кондрата читалось недоумение и насмешка.

— Вкусно, — я не скрывал восторга. — Картошка молодая?

— Да, без масла жарится, без воды варится, а поговоришь, так сама и мундир скинет, — фыркнул дядя Вова.  — Доедай, а я самоваром займусь. Угощу тебя таким вареньем, которое ты вряд ли когда-либо пробовал.

Понял, что допивать наливку мы не будем, что вообще не вписывалось в статус Пронина. И в порыве, причина которого так и осталась загадкой, я откровенно высказал все мои рассуждения и обрывочные мнения земляков о нём. Наливка, наверное, сыграла не последнюю роль в моём недержании.Mister Пронька хоть и улыбнулся, но глаза вмиг погрустнели. Молчал некоторое время, усердно раздувая самовар. Наконец-то огонь занялся, и дымок от еловых веток повалил из трубы, растекаясь сладковатым запахом.

— На вершину поднимаются годами, а падают за секунды, — Пронин вернулся к столу, приготовил чашки для чая и открыл маленькую баночку с вареньем.

Очередная тайна прошлого, которую он явно не горел желанием раскрывать.

— И какое это варенье? —  тактично перевёл разговор.

— День у нас сегодня такой. И бор, и самовар на еловых ветках, и варенье из сосновых шишек. Сам варил. Такой оригинальный приторный вкус с приятным ароматом и мятным послевкусием.

Чаепитие прошло в полном молчании. Но оно было красноречивей любых ораторских речей. Стемнело. Пришло время прощаться.

— Пора. Спасибо большое.

— Жаль, но как говорится: и земля круглая, и закуска кончилась, — грустно ответил он.

 

Глава 25. Тень греха

Около музея меня ожидал настоящий американец: джинсовые шорты, сланцы, гавайская пёстрая рубашка и широкополая ковбойская шляпа. Mister Пронька широко улыбнулся:

— С добрым утром. Плодотворного дня, креативных идей и быстро работающего мозга!

— И вам приятного, благотворного дня, — я подхватил его настрой, радуясь тому, мой нездоровый интерес не оставил отпечаток на общении. Но, как показало время, моя радость была преждевременной.

— Ты велосипед вчера забыл. Не спорь. Я для тебя его собирал. Машины у тебя нет, а мотаться приходится: администрация, школа, библиотека. Да и экспонаты новые искать будет сподручнее: видишь, какую корзину приделал.

— Спасибо, — я был приятно удивлён. — Сейчас сварю отличный кофе.

— Хорошо. Я люблю кофе, он даёт иллюзию, что ты проснулся.

— Ройбуста развеет все иллюзии, — мы прошли в музей.

Mister Пронька сразу же приступил к работе: делал недостающие замеры и вносил их в свой ноутбук.

— Ты не будешь против, если я тут закончу работу? Потом распечатывать надо будет, а мой принтер приказал долго жить.

— О чём разговор? — я даже немного обиделся.

— В том-то и дело, что мы вчера не договорили. А многоточие меня очень напрягает. Как поговаривал мой армейский друг: дило це треба разжуветы.

Я разлил кофе по чашкам:

— Простите, если чем задел вас. Я не собираюсь вытаскивать скелеты на свет. И давайте вернём этот разговор, да забудем.

Однако у Пронина было иное мнение. Он с удовольствием отхлебнул горячий кофе:

— Хороший колокол далеко слышен, а плохой – ещё дальше. В лихие девяностые годы народ начал стремительно спиваться. И я не был исключением. Пил всё, что горит: водку, суррогат, денатурат. И чудил, страшно чудил, порой нарушая УК. Обижал друзей, соседей, знакомых. За некоторые поступки мне до сих пор ужасно стыдно. Время шло, менялась жизнь, сложилась новая шкала ценностей. Многие закодировались, многие обрели цель в жизни, много мужиков сгорело. А моё пребывание на «синей планете» затянулось. И были на то причины объективные, субъективные, короче, на любой вкус. Но оправдываться я не стану. Друзьям это не нужно, а враги всё равно не поверят.

Всё чаще день тот вспоминаю,

Себя корю я всё сильней.

А тень греха, увы, не тает,

С годами становясь длинней.

Закончил монолог весьма не плохим катреном.

— Но срок давности давно истёк! — я искренне возмутился. — Неужели афронт так долговечен?

— Дураки не динозавры, сами не вымрут. А я!— грустно усмехнулся дядя Вова, обречённо махнув рукой. — Если уж мужик – тряпка, то грех его не унизить. Ладно, поговорили, пора и честь знать. Работать надо.Никогда не жалей ни о хорошем, ни о плохом. Если хорошо – замечательно. Плохо – жизненный опыт.

Он бодро вскочил и вновь вернулся к замерам, бегая по залам с рулеткой.

А я снова погряз в своих размышлениях о сущности жизни. Это были такие философские джунгли, из которых практически невозможно было вырваться. Многогранность человеческих судеб просто поражает воображение. О каждом человеке можно с лёгкостью написать книгу. Новеллу, рассказ, повесть, сценарий фильма, на крайний случай, мемуары. И я не напрасно повёлся на интуитивное наитие писать именно о Mister Проньке. Личность настолько интересная и противоречивая, со своей неповторимой судьбой. Он достоин стать героем рассказа Антона Павловича Чехова, гения короткого рассказа про человечески пороки в колоритном характере.

 

Глава 26. Явление следующее. Те же и Ульяна

И только я собирался перенести свои рассуждения на творчество Достоевского, как в музей вошла она. Ульяна!

— Привет честной компании. Работаете? А я пришла отвлечь вас, — в руках она держала небольшой ящик с маленькими кактусами разных сортов. — Вот, подарок. Цветы делают людей лучше, счастливее и полезнее. Например, цветущая маммиллярия доставим вам неповторимое эстетическое наслаждение.

— Наш знаменитый и единственный на всю округу кактусист, — трудно было разобрать, чего больше преобладало в словах Пронина: иронии или гордости за землячку.

Девушка решила, что это неразбавленный сарказм. Глаза её сузились, губы заметно побледнели. И тут я понял всю трагедию Mister Проньки. Он шутит по-доброму, без всякого намёка на негатив. Но делает это так изящно и тонко, что не каждый собеседник может уловить все нюансы, и потому нередко принимает юмор за откровенное издевательство. А ведь юмор – как бумеранг. В умелых руках способен убить визами, а неуклюжесть грозит самоуничтожением.

— Чувствительно вас благодарю, — Ульяна повернулась к Пронину, и тот поспешно вернулся к прерванной работе.

— Спасибо большое, — я поспешил разрядить обстановку. — Теперь у нас станет совсем по-домашнему, тепло и уютно. Хочешь кофе? — и, не дожидаясь её согласия, приступил к таинству приготовления «робусты».

— Ты прислушался к моему совету и нанял Mister Проньку?— шёпотом поинтересовалась она.

— Он согласился абсолютно безвозмездно поработать, — так не хотелось говорить ничего  вразрез, но истина всегда дороже.

— Да, он такой. У нас в школе он как-то бесплатно вёл кружок, — милая улыбка заиграла на её губах. — Елецкое кружевное плетение на коклюшках. Красота неописуемая. А потом местные злопыхатели узнали и заклевали мужика за бабское занятие. Он и бросил.

— Да?! — я только и смог выдохнуть, ибо впал в лёгкий ступор от очередного открытия.

— Родион, — к нам подошёл Пронин. — Сегодня не получается закончить работу. Программа-то у меня на внешнем носителе, а я его дома забыл. Вечером всё доделаю, и завтра начнём расставлять.

— Хорошо.

— А вы прекрасно смотритесь, — лукаво усмехнулся Mister.

— Дядя Вова! — растерянно протянула Ульяна и зарделась, словно подросток. — Вы опять? Однажды вы уже вмешались в мою личную жизнь. Да так, что он в Москву уехал.

— Ой, какими мы нежными оказались. Что лишний раз доказывает, что это был не твой человечек. Сбежать от такой девушки!!! И от чего? От простой безобидной шутки, которую он не дослушал и не понял своим куцым умом, — возмущался Пронин.

— И что же вы ему такое сказали, что он мне буркнул «пустоцвет» и сбежал?

— Хорошие бабы не размножаются, — растеряно ответил Пронин. — Потому как умные, — и после паузы добавил. — Окончание он не стал слушать.

— Дядя Вова, взрослый же человек, — осуждающе покачала головой Ульяна. — Умнеть давно пора.

— Выкинуть дурь из головы нетрудно, но жалко, — несмело улыбнулся Mister Пронька, а потом добавил очень серьёзно. — Не обижайся на меня, девочка. Я такой, какой есть. У всех своя правда, и пытаться придумать одну на всех – глупое занятие. А теперь разрешите откланяться, — он театрально приподнял шляпу и поспешно удалился.

— И зачем козе баян, она и так весёлая, — я попытался удержать разговор в непринуждённом русле, но слова Пронина внесли-таки философский окрас. Но Ульяна вновь стала задумчивой и закрытой для общения.

— Чем старше и мудрее человек, тем меньше ему хочется выяснять отношения. Хочется просто встать, пожелать удачи и уйти, — высказалась она о Пронине. И ушла сама.

 

Глава 27. Всё тайное становится явным

Пока Владимир Кузьмич распечатывал на старом принтере схемы расстановки экспонатов, я ещё раз пролистал акты инвентаризации, которые следовало предоставить в министерство культуры области. Не нравились мне итоги ревизии. Ох, не нравились. Так много экспонатов пришли в негодность из-за неправильного  хранения и отсутствия должного ухода, но больше всего меня тревожило отсутствие некоторых лотов. И что примечательно: в основном икон и серебряных изделий.

— Всё готово! — Пронин принёс распечатанные листы. — Разделимся по залам. Тебе половину и мне пополам. Смотри Родион, тут всё предельно понятно и просто: название лота, номер коробки, где он хранится и стеллажи, где он и станет красоваться.

Я, если честно, не ожидал такого потрясающего результата. Думал, что минимум неделю будем заниматься расстановкой.

— Здорово! Да мы за пару дней управимся. Вы просто кудесник, Владимир Кузьмич.

— Фальшивишь, Родион, — покачал головой Mister Пронька. — Оптимизма маловато. Опять лень напала?

— Нет, — я горько усмехнулся и поведал причины плохого настроения.

— Три к носу, — махнул рукой Mister. — Вот подписей мало – это да. Ты да я.— Он почесал затылок. — Ничего, Ульяна тоже подпишет. Да и с участковым я переговорю. Подгоню ему пару бутылок своего кальвадоса, к которому он очень не ровно дышит, и подмахнёт. Да и Минотавр особо лютовать не станет, завизирует. Спишет на смутные времена, когда музей остался без присмотра.

— Минотавр?

— Ну да, что был до тебя. Теперь заместитель министра. Он же и прибрал самое ценное и дорогое. Не руки, а скотч какой-то. Большой любитель антиквариата.

— Понятно, — я покачал головой. — Да, не ту страну назвали Гондурасом.

Mister Пронька рассмеялся, но как-то грустно и обречённо. Однако расположение духа вернулось к нему за короткое мгновение. Он радостно потёр ладони:

— Наденем шпульку на шпиндель моталки так, чтобы шпонка шпинделя вошла в прорезь шпульки!

— Что? — моему изумлению не было конца.

— Не знаю, что это. Но звучит устрашающе. Я всегда себя так мотивирую перед трудовыми подвигами.

И работа закипела, забурлила, понеслась. Нешуточный азарт проснулся, отбивая все мысли о перекурах, блокируя чувства жажды и голода. Музей преображался на глазах, доставляя истинную радость и удовлетворение. Мы почти не разговаривали, лишь иногда перекидывались фразами, обозначая присутствие и настрой.

— Как вы думаете, Владимир Кузьмич, Ульяна вас простит когда-нибудь?

— Уже, — тут же, не раздумывая, ответил Пронин. — Девушка она сильная. Это слабые людишки прощать не могут.

— Это хорошо. Не люблю, когда мои близкие люди ссорятся между собою.

И дальше по своим залам, с коробками наперевес.

Вдохновение нашло такое, что мы окончательно утратили связь с реальностью. И только усталость свалила нас с ног далеко за полночь. Уселись на пустые коробки, сваленные в кучу посередине музея, откуда просматривались все помещения, и несколько минут молчали, любуясь результатами проделанной работы. Самому трудно было поверить, что мы провернули такой объём.

— С точки зрения геометрической прогрессии, если посмотреть сверху, то снизу покажется, что сбоку ничего не видно.

— Да, — согласился я, хотя ничего не понял, да и вникать не собирался. Сил совсем не осталось. — Спасибо вам большое.

— Сочтёмся славой, — усмехнулся Mister Пронька. — Ай да мы! Вот так я!

Я ответил лишь уставшей улыбкой.

 

Глава 28. Визит к Минотавру

Я уже начал медленно, но верно нервничать. До отправки автобуса оставалось около десяти минут, а Пронина всё ещё не было. И только я набрал полную грудь воздуха, собираясь обогатить лексикон скабрезными выражениями, как Mister Пронька нарисовался.

— Вот мои документы и заявление, — выдохнул он и поморщился. — Только зря ты это затеял, Родион. Всё равно меня не примут на работу.

— Ой, — я был воинственно настроен и не видел пред собою никаких преград. — Не будите во мне зверя, он и так не высыпается. Министр тоже человек, а значит, и болевые точки найдутся. Так?— мне нужна была подпитка моей решительности.

— Небоскрёб он! Если одним словом, — хмуро ответил Пронин. — А если двумя словами – полный небоскрёб.

Удивительно, но это меня порядком взбодрило.

— Когда деньги говорят, то правда молчит.

— Как ни странно, а не только я самый умный, — одобрительно улыбнулся Пронька.

Тут и автобус подкатил.

— Ну, пожелайте мне удачи.

— Флэш-рояль тебе в раздачу, — буркнул Mister Пронька и помахал мне вслед.

Пейзаж за окнами автобуса навевал тихую, робкую грусть. Пестрило в глазах от разнообразия. Зеленеющие пашни с зерновыми культурами сменялись угрюмыми полями, заросшими сорняком. На одних лугах работала техника, и возвышались рулоны ароматного сена, а следом – разнотравье и поросль молодого кустарника и деревьев. Ухоженные водоёмы, с дощатыми причалами и лодками, и тут же рядом весь в тине высыхающий пруд. Деревни с покосившимися серыми, щербатыми заборами и посёлки с каменными домами под железными крышами и спутниковыми антеннами. Грустно, но не всё так безнадёжно.

Очень было любопытно наблюдать игру чувств на лице заместителя министра. Ей богу, как открытая книга. Дошёл до «акта недостачи», и счастье вспыхнуло в глазах. Наверное, вмиг придумал массу взысканий и наказаний. А тут бац: протокол осмотра, составленный по всем правилам делопроизводства, с представителем власти и понятыми. Всё честь по чести. Счастье мгновенно сменилось полным разочарованием:

— Что это?

— Соломка, — иносказательно ответил я. — Даже не для меня.

Лицо пошло яркими пятнами всеми оттенками красного цвета. Дыхание участилось, стало тяжёлым. Наверное, от сидячей работы, наличия служебного автомобиля и гастрономических излишеств. А может, и совесть пробудилась, вступив в конфликт с инстинктом самосохранения. Я бы с удовольствием подождал финала, да время поджимало. Билет был куплен на последний рейс. И тогда я брякнул что-то из народной мудрости:

— Билет в рай можно получить только в аду, — и протянул ему пакет документов Пронина, обозначая цену вопроса.

Желваки на его скулах заходили в чудовищном ритме. Однако слова застревали в горле. Разум всё же побеждал.

— Дайте мне музей, и я заполню его, — я передал свои соображения, как пополнить музей новыми экспонатами, наброски текстов экскурсий, план мероприятий по привлечению молодёжи, и, конечно же, сметы и расходы. Куда ж без них. — Прошу заметить, что финансирование я требую самое минимальное. Малый бюджет осваивается целиком, — я сделал многозначительную паузу. — Это большие деньги  воруют быстро.

Не говоря больше не единого слова, Минотавр, бывший директор краеведческого музея, подписал абсолютно все бумаги. Я вышел на свежий воздух полностью довольный самим собой, удовлетворённым и безмерно счастливым. Не удержался, крикнул в голос:

— Вот он, вкус победы! Так и тянет на новые подвиги.

 

Глава 29. Болтун – находка для шпиона

Если бы я знал, что на последний рейс подадут старенький ПАЗ, с жёсткими сиденьями, неоткрывающимися окнами и ворчливым водителем, то предпочёл бы заночевать в самой дешёвой гостинице. Напротив меня расположилась семейная пара средних лет. Примечателен был их наряд: костюм мужчины и вечернее платье женщины. Старомодные, но словно только что приобретённые. Видимо редко наряжались, только по очень большим праздникам. Мужчина протянул супруге пачку чипсов:

— Розочка, дорогая, хочешь?

— Они вредные.

— Ты тоже не ангел, но я иногда желаю тебя.

Женщина густо покраснела, бросила исподтишка взгляд на меня. Я поспешно тактично отвернулся к окну.

— Фима, органная музыка таки плохо влияет на тебя. Обильное выделение тестостерона вызывает острую недостаточность интеллигентности. Стыдно должно быть.

— К своему стыду мне никогда не стыдно, — ответил мужчина и захрустел картошкой.

Женщина поморщилась и покачала головой.

— Ты впадаешь в грех сквернословия и недостойного поведения. Неужели тамуз так влияет на тебя? Прошу, не позорь нацию, — а потом неожиданно обратилась ко мне. — Молодой человек, если мне не изменяет память, а она мне точно не изменяет, ибо это прерогатива Ефима Ароновича, вас сегодня  утром провожал в город Mister Пронька?

Вмиг вспомнил, что видел эту парочку на привокзальной площади. Кивнул головой в ответ.

— Да? — тут же вступил в разговор мужчина. — А я и не заметил.

— А ты, любезный Ефим Аронович, не мог глаз своих бесстыжих от студенток оторвать.

— Чем становишься старше, тем больше молодых девчонок, — вздохнул супруг и обратился ко мне. — Маргинальная личность, скажу я вам, этот Mister Пронька. Уголовник. И тот случай на рыбалке – очень красочное тому подтверждение. Понимаю, что плохое запоминается надолго, но хорошего таки не было, и нет.

— Фима! — женщина оборвала монолог супруга. — Тот случай, как ты позволил себе выразиться, давным-давно стал историей. Оброс вымышленными подробностями и мелочами, которым не место в человеческой памяти. Куда страшнее его сырники.

Мужчина при этих словах невольно вздрогнул:

— Розалия, душа моя, не поизноси при мне это страшное слово. Таки испортила впечатление от концерта Шуберта.

Слушать их было забавно, но опять говорили о Пронине в нелицеприятном свете.

— Неужели и вы ничего хорошего о Владимире Кузьмиче сказать не можете?

— Мы плохо знаем Mister Проньку с хорошей стороны, — грустно улыбнулась женщина.

— А есть ли таки вторая сторона? Вот в чём вопрос!

— Как же много в мире безмозглых мудрецов! — женщина глянула на супруга. — Таки напрасно ты читаешь философские труды. Умный как утка, а плаваешь как утюг.

— Это ты так, Розочка, завуалировала утверждение, что я не умён и не сообразителен? Не зря говорят, что если женщину превратить в жидкость, она станет кислотой.

— А я, Фима, смотрю на тебя и не понимаю: либо у Бога хорошее чувство юмора, либо была суббота, — неспешно, растягивая слова, парировала женщина. — А гражданин Пронин действительно является отбросом общества. Уголовный элемент. Глупо быть глупым, но у него это отлично получается. Он счастье измеряет литрами! А мир рушит простыми словами.

Тут автобус наскочил на кочку, нас всех хорошенько встряхнуло. И женщина, видимо, утратила нить разговора, а может, и интерес прошёл. Одним словом, оставшуюся дорогу  мы провели в тишине.

И только выходя из автобуса, она бросила через плечо:

— Остерегайтесь его сырников!

 

Глава 30. Тернистый путь домой

Я проводил семейную пару долгим взглядом, проворчал под нос:

— Кто переносит злые вести, тому плетей бы всыпать двести.

Всю дорогу думал, что сразу по приезду рвану в «Вонючка-Сити», обрадую Пронина. Но что-то мы долго добирались до посёлка, время для визита было поздним. Мрачные тучи заволокли небо, скрывая огромный глаз космоса, в посёлке царила темнота. Лишь центральная площадь и прилегающие к ней улицы были хорошо освещены. Но чем дальше удаляешься от центра, тем гуще становится тьма. Фонарей было катастрофически мало.

До дома Анфисы Петровны оставалось каких-то сто метров, как из-за пышных кустов жимолости шагнула мне навстречу огромная тень, которая медленно обрела очертание молодого, здорового парня. От полной неожиданности я брякнул:

— My God!

Парень бесцеремонно, пристально осмотрел меня. Рыгнул крепким перегаром:

— Он красным девицам во сне снится. Так говорят за тебя в посёлке. А по мне – так ширпотреб.

— Извините, — я не понимал его намерений, но интуитивно чувствовал скрытую угрозу. Напрягся.

— Просили проследить за тобой. Уж больно ты прыткий и деловой. Музей весь на уши поставил. В любой дыре затычка. А на птичьих правах далеко не взлетишь.

— Что?

— И на девок наших не смотри. Про Улю и думать не смей. На чужой каравай семеро одного не ждут. Даниил приедет, костей не соберёшь.

Мысли быстро сложились «два на два». И от Минотавра весточка прилетела, и от сбежавшего парня Ульяны. Многовато что-то за один присест. Я оценил свои перспективы перед этим громилой. Ничего хорошего в итоге не предвиделось. А тут ещё и память не ко времени выдала картину из далёкого прошлого.

Отдыхал я тогда в деревне у бабушки. Сидели мы с ней как-то на завалинке, лузгали семечки. Она – жареные семена, а я – из большого подсолнуха, вырисовывая при этом геометрические фигуры.Мимо проходили скотники. Один огромный, под два метра ростом, другой – два вершка в прыжке. Фуфайка и резиновые сапоги смотрелись на нём как единое целое. Не имели между собой никакого просвета, плавно переходя от одного в другое. Бабушка тогда сказала:

— А ведь тоже мужик! — и рассмеялась заразительным смехом.

И пока я вспоминал, парень без всякого предупреждения и подготовки нанёс мне прямо в лицо сокрушительный удар. Очень весомый и болезненный. Я свалился в густые заросли крапивы и прежде чем потерять сознание, услышал от парня:

— Не перепились ещё на Руси богатыри – добры молодцы.

Когда очнулся, рядом уже никого не было. Ощупал лицо, определил, что разбита левая бровь, и глаз уже порядком заплыл, а также губа. Хорошо, что зубы остались на месте. Только вот крапива ещё постаралась: лицо горело от ожогов её коварной листвы.

— Ёханый бабай! — всплеснула руками Анфиса Петровна, когда я появился дома. — Кто же это тебя так гостеприимно встретил?

Я только махнул рукой и осторожно опустился на стул:

— Не знаю. Налетел коршуном, молчал как рыба, а ударил словно копытом.

— Вот зверь-то, — слегка улыбнулась хозяйка. Сорочку всю кровью залил. Давай, переодевайся, умывайся. А я пока застираю и ужин разогрею. Творожники любишь?

— Сырники?

— Это ругательное слово. Прошу в моём доме не выражаться, — серьёзно сказала хозяйка и вышла из комнаты.

 

Глава 31. На хозяйстве

Утром зеркало на меня глянуло одноглазым чудовищем Вместо второго глаза – красно-синяя опухоль с волдырями от крапивы. Губа распухла, придавая морде лица ещё и толику комизма.

— Хорошо, что впереди у тебя два выходных дня, — плохо скрывая улыбку, сказала Анфиса Петровна, словно читая мои мысли.

Я в ответ только и смог промычать что-то нечленораздельное. А хозяйка меж тем продолжила искать «плюсы»:

— А я как раз собиралась в город. Дочку с внуком навестить, давно не виделась, соскучилась очень. Тебя же решила оставить на хозяйстве. Очень рассчитываю на тебя. Как говорил мой покойный супруг: «хозяйство вести – не хреном трясти». Ой!— она слегка покраснела и тут же сменила тему. — Сейчас завтраком тебя накормлю, а потом

и наказ дам. Надо вкусно накормить, чтоб отказ не получить.

Улыбаться было крайне больно, да и настроение полностью отсутствовало. Анфиса Петровна предусмотрительно приготовила на завтрак молочный суп с лапшой и какао, которое вырабатывает гормон радости. За завтраком она не переставала вести разговоры о своём внуке, нахваливая его, порой перебарщивала, рисуя парнишку эдаким эталоном талантливого, скромного, трудолюбивого человека. Не зря же говорят, что своя сопля издалека светла. А вот мой наказ состоял из одних запретов «не». Однако это только радовало меня, ибо я планировал только лежать и слушать аудиокниги. Какой-нибудь увлекательный детектив, чтобы не сосредотачиваться на собственной криминальной ситуации. Наконец-то наказы были все даны, вещи собраны, такси прибыло. Помахал ей вслед рукой, закрыл ворота изнутри, не давая непрошеным гостям ни единого шанса нарушить моё полное уединение. Но… хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Не успел я удобно расположиться на раскладушке под сенью ветвистой яблони, как чья-то тень перекрыла мне доступ к ласковым солнечным лучам. Я с трудом приоткрыл глаз. Веселина. В очень уж откровенном купальнике. Стояла рядом и с любопытством рассматривала меня.

— Кто это тебя так красиво расписал под хохлому? Надеюсь, не из-за меня.

— Ты явно переоцениваешь себя, — успокоил я подростка.

— Я знаю себе цену, — тут же отреагировала она и… скинула верхнюю часть купальника.

Меня окатило огнём изнутри и снаружи. Только растления малолетней мне не хватает до полного счастья. Я вскочил, словно змеёй ужаленный, не обращая внимания на болезненные ощущения, со злостью кинул ей плед.

— Я, конечно, подозревал, что ты ещё глупый и своенравный ребёнок, но не думал, что настолько. Быстро прикрылась и удалилась!

— У кого есть совесть – у того нет счастья, — она не спешила прикрывать свои прелести.

— Тебе как ответить: вежливо или честно? — я начинал терять терпение. — Я ведь и обидеть могу.

— Я на тебя не обижаюсь, — в её глазах начали закипать слёзы. — У меня ещё и сосед дебил.

А дальше полилась тирада, состоящая в основном из молодёжного сленга, который был мне абсолютно непонятен, и нелитературных речевых оборотов, заставляющих меня густо краснеть и испытывать испанский стыд. Единственное, что можно написать в мемуарах и произнести:

— Заройся в мох и плюйся клюквой, импотент несчастный, — она оделась. — Запомни: я обид не забываю, всё записываю, и никто безнаказанным не останется. Ты ещё узнаешь, кто такая Веселина! Козёл! — Ушла, окончательно испортив мне выходной день. Пришлось себе признаться, что я струсил и потому поспешно укрылся в душном доме, закрыв все двери на засов. Глянул в зеркало:

— Если я не понял того, что она теперь поняла, значит, она не поняла того, что я хотел, чтобы она поняла. Понимаешь? — скривил и без того кривое лицо.

 

Глава 32. Воскресенье

Настойчивый стук в окно вырвал меня из сладких объятий Морфея. Отодвинув занавеску, я нос к носу столкнулся с Прониным.

— Эпическая сила! — воскликнул он и перекрестился.

— Я сейчас выйду, — захватив полотенце, я вышел во двор.

— Кто это тебя так? Неужели Минотавр? — Mister Пронька проявлял нетерпение, что говорило о его беспокойстве за меня. Было даже где-то приятно.

Я глянул в зеркало умывальника. Не так уж и страшно. Волдыри прошли, глаз стал открываться. Наступило воскресение, в прямом и переносном смысле этого слова.

— Вы завтракали? Сейчас яичницу пожарю, сварю кофе, за столом и поговорим, — с осторожностью умылся, почистил зубы. — Вы что предпочитаете: яичницу, глазунью или омлет?

— Глазунью. Чтобы хлебушек в желток макать, — совсем по-детски обрадовался Пронин. — Тётя Фиса в город укатила? Я так и понял. Пришлось лезть через забор. Что-то тревожно за тебя стало. Предчувствие нехорошее. Так что же всё-таки произошло?

— Вы официально приняты на работу. И не простым сторожем, а работником музея. Так что завтра к восьми часам будьте на рабочем месте, — сказал я, решив сначала порадовать его, а уж потом выплеснуть весь негатив.

Он был так потрясён, что ничего не ответил, и лишь лёгкий тремор руки выдавал волнение. Опустил глаза, словно пытался увидеть в чашке что-то ещё, кроме кофе.

— Как тебе это удалось?

Не хотелось портить торжественность момента подробностями о мелком шантаже, потому сразу же рассказал о том, как меня поджидали у куста жимолости

— Вот такая фигня!— закончил я рассказ, и тут же в ответ получил фольклор.

— Фигня бывает разная: зелёная и красная, но самая опасная – фигня зелёно-красная.

— Скажу больше: фигня бывает с огромными кулаками, — горько усмехнулся я.

— Тут надобно мозгами раскинуть, — сказал Владимир Кузьмич и принялся мыть посуду. — Лишь бы потом их снова в кучу собрать. А ты сиди, сиди. Мне так думается лучше. Кто близко знаком и с Минотавром, и с Ульянкиным Даниилом? Это тот самый парень, что дёру в Москву дал. Ты самое главное к сердцу близко не принимай. На судьбу, дураков и женщин нельзя обижаться.

— Обидно, досадно, но ладно!

Мы вышли во двор покурить. Я не без опаски глянул в сторону соседнего двора. Рассказывать о визите Веселины не стал. Хватит и этих новостей. Дозировку соблюдать надо, а иначе возможно отравление.

— Вспомнил! — вскрикнул я и поморщился от нахлынувшей боли. — Этот парень коверкал поговорки. Сейчас вспомню, — я мысленно вернулся в тот злополучный вечер. Но не смог вспомнить.

— Что-то подобие «тише едешь – дешевле обойдётся»? — пришёл на выручку MisterПронька.

— Да! — обрадовался я.

— Это Иннокентий, — широко улыбнулся Пронька. — Лучший друг Даниила и по совместительству двоюродный племянник Минотавра. Теперь всё сходится. Просто не думал, что этот безобидный тюлень может махать кулаками. Большой, и без гармошки.

— Ещё как может, — я прикоснулся к разбитой брови.

— Отвадим, — резко ответил Пронин. — Может, парнишка перепил, что с ним очень редко приключается. Вот и возомнил себя героем. А так он собственной тени боится, — дядя Вова тяжело вздохнул и почесал затылок. — Я очень надеюсь, что ты, как и Даниил, не сбежишь в столицу от всего этого. Не привыкнешь – подохнешь, не подохнешь – привыкнешь. Жить-то можно, да плюсы свои кое-какие имеются.

Я улыбнулся, понимая его тревогу. Поспешил успокоить мужика:

— Я решил жить вечно. И пока всё идёт хорошо!

 

Глава 33. Никто еще не заблудился

Mister Пронька, убедившись, что со мной всё в порядке, ушёл. Оставил меня наедине со своими невесёлыми мыслями, сомнениями и терзаниями. Опять вернулась идея-фикс о целесообразности моего пребывания в этой глуши. Сколько раз я уже возвращался к этому вопросу и каждый раз убеждал сам себя в том, что Бог не делает – всё к лучшему. Но события последних дней вновь заставили сомневаться и дрожать душонку от страха. Я и в детстве никогда не дрался, вот такое неправильное у меня было детство. И сейчас чувствую первобытный страх перед неразумной силой. Хотя прекрасно понимаю, что весь жизненный путь состоит из множества грабель, на которые мне придётся наступать. Это в вопросах стиля следует плыть по течению, а вот в вопросах принципа необходимо быть твёрдою скалою.

Чтобы отвлечься от мыслей, я решил приготовить для Анфисы Петровны ужин. Женщина приедет из города уставшей и голодной. А тут я со своим сюрпризом. Приятным сюрпризом. Понятно, что присказка «будь как дома, но в холодильник не лезь», была сказано только ради красного словца. Из мясного нашёл лишь шматок сала и с полкило куриных желудочков.

— Так, значит, картошку потушу и подливу с желудочками сделаю. Где тут картошка? Вспомнил – в сарае.

Один из способов решить проблему – решить её завтра. Но «завтра» – самое опасное из слов. Оно парализует волю, дарит карт-бланш бездействию, в зародыше уничтожая все планы и идеи. Думай, Родион, думай. Нельзя падать духом, иначе погибнешь раньше назначенного срока.

Картошку я нашёл, только очень мелкую, чему и был безгранично рад. Для моего блюда нужна была именно такая.

— Приготовлю одно из любимых блюд, — фирменных и коронных блюд в моём арсенале не было, потому как готовил я очень редко, исключительно в те минуты, когда требовалось найти правильное решение трудной задачи или ситуации, подкинутых жизненными обстоятельствами. Главное не впитывать весь тот негатив, который плещется вокруг меня. Не принимать. Как говорил Будда: пока не примешь зло, оно принадлежит тому, кто его принёс. А значит, есть шанс не замараться.

Пока топилось сало с растительным масло в чугуном казане, я начистил картофель, нарезал желудочки, принёс с грядки помидоры, морковь, болгарский перец, чеснок и зелень. Как хорошо в деревне летом, всё рядом, всё под боком, всё своё. Готовь – не хочу!

Для ясности ума плеснул себе грамм пятьдесят марочного виски. И тут же поймал себя на мысли, что поступаю как Mister Пронька. Да, мы становимся похожими на тех людей, с кем общаемся. И какими мы бы не были хорошими, всё равно окружение влияет на нас. А ведь мои визави теперь ждут моего решения, как я поступлю: сбегу, доставляя им чувство собственной значимости, власть и безмерную радость, или останусь, толкая их либо к примирению, либо к более решительным мерам. Ход за мной, и, прежде чем шагнуть, необходимо полное убеждение, что ход правильный.

— Ой, как вкусно пахнет, — хозяйка в сопровождении подростка появилась неожиданно — А мы как раз проголодались.

— Надеюсь, это не свинина?— парнишка качнул длиной чёлкой.

Хозяйка выразительно глянула на меня:

— Ибрагим не ест свинину, — она улыбнулась.

— Бабушка шутит, — сказал парень. — Меня зовут Петя. Можно Петруччо. Пойду, руки помою

— Привезла внука до конца лета. Хочу, чтобы он больше общался с тобой. Ты грамотный, уравновешенный, целеустремлённый человек. Плохому мальчика не научишь.

Ещё один плюс в чашу весов периферии. Никто так откровенно меня не нахваливал. Моё эго буквально зашлось в экстазе.

— Да, никто еще не заблудился, следуя своему внутреннему голосу.

 

Глава 34. Хороший день не назовут Monday

С детства не любил понедельники. Тяжёлый день, народ не обманешь. Выходные дни пролетали мгновенно, но я успевал привыкнуть: и в кровати повалятся, и совершать неспешные прогулки по парку, и вдоволь насладиться шумными играми с друзьями. Даже про уроки забывал, всё откладывал, пока не наступало утро понедельника.

Небо почему-то хмурилось, ветра становились холодными, прохожие злыми, щедро делясь своим настроением. Эта нелюбовь вошла со мной и во взрослую жизнь. Вы сами понаблюдайте – особую активность работники, от руководителя до уборщицы, проявляют по понедельникам и пятницам. В первый день настрой работать, достигать и доказывать свою значимость просто зашкаливает. По пятницам – навёрстывают всё то, что поленились сделать в течение рабочей недели. Да и мы сами подливаем регулярно масло в огонь, раскрашивая понедельник в мрачные тона. Все наши планы, мечты, желания собираемся осуществлять именно с понедельника. Кто садится на диету, кто начинает заниматься спортом, кто планирует изучать иностранный язык, кто бросает вредные привычки. Ломаем привычный образ жизни, а это в большинстве случаев ничего, кроме раздражения и разочарования, не приносит. А уж понедельничное похмелье – это отдельная глава. Не буду на том заострять внимание. Короче, хороший день не назовут Monday.Однако и Monday может преподнести приятную неожиданность и эксклюзивный сюрприз. Сегодня меня снова поразил Mister Пронька. Нет, так назвать его язык не повернулся. Пронин Владимир Кузьмич предстал предо мной в солидном презентабельном виде. Элегантный, как рояль, костюм, белая сорочка, начищенные до блеска туфли, галстук в тон, фетровая шляпа. В руках – дипломат, хоть и старый, но вполне себе солидный.

— Доброе утро, Владимир Кузьмич, — официоз и мне передался воздушно-капельным путём.

— Здравствуйте, Родион.

— Отлично выглядите.

— Первый рабочий день всё-таки, — он, удивительно, немного засмущался.

Мы прошли в музей, как обычно сначала в подсобное помещение. Пронин достал из дипломата чашку с блюдцем, пачку печенья, коробку рафинированного сахара и пакетик с травой.

— Это орегано. У нас его называют душицей, — он хмыкнул. —Просто заварка у меня дома закончилась. А чай я люблю пить вприкуску. Необходимо зажать в зубах кусок сахара и потягивать через него горячий напиток. Обязательно из блюдца, умело поддерживая пальцами.

— Пока закипает чайник, мы спустимся в подвал. Я там видел вполне приличный письменный стол. Будем формировать ваше рабочее место.

— Хорошо, — он отправился следом за мной. — А что входит в мои обязанности.

— Точных распределений пока нет. По ходу деятельности разберёмся. Я Минотавру в горячках пообещал, что наполню музей экспонатами. Вот над этим нам с вами и придётся крепко поработать.

Мы не без усилий подняли из подвала двух тумбовый стол времён СССР, сделанный по всем ГОСТам, отслуживший немало, но готовый ещё лет пятьдесят быть полезным.

— Идеи имеются?

— Куча, — азарт заискрился во мне китайским фейерверком. — В первую очередь нам надо делать сувениры. Мелочь, которую посетители будут покупать. Маленькие лапти с логотипом посёлка, чтобы и в машину на лобовое стекло не стыдно повесить. А ещё я видел такие же крохотные плетённые из верёвки сосновые шишки. А ещё, помнится, были в моде значки с наклейками кумиров. Надо бы и эту тему пробить. Ваше первое задание: составить список людей, которые увлекаются прикладным искусством. Людей вы хорошо знаете. Будем с ними работать, завлекать, уговаривать.

— Дадим стране угля, мелкого, но до хрена! — поддержал мой энтузиазм Пронин.

 

Глава 35. Музыка – это наркотик

— Тухло сидите, господа краеведы! — в дверях кабинета появился Петя. Видя наше недоумение, качнул длиной чёлкой и якобы щёлкнул каблуками. — Разрешите представиться: Пётр, сын собственных родителей, внук Анфисы Петровны. Он же Петюня, он же Петруччо, он же Петрушка. — Он окинул взглядом кабинет. — Экзотично, но токсично. Я колонку принёс, наполним храм истории хорошей музыкой. Музыка – это наркотик, я без неё не могу.

Не дожидаясь разрешения, он стал настраивать умную колонку. Я невольно поморщился, ожидая услышать рэп, хип-хоп, второсортный поп, или что там слушают тинэйджеры. Но неожиданно из колонки полилась классическая музыка.

— Вивальди. Времена года. Обожаю этот шедевр, — он присел на диван и прикрыл глаза. Хорошо, что в своём изумлении я был не одинок. Глаза Mister Проньки выражали не меньшее удивление и даже восторг. Музыка отбила всякое желание к разговору. Завораживала.

— Бабушка всё детство таскала меня в этот музей. И теперь она утверждает, что новый директор вдохнёт в эти стены вторую молодость. Воскресит интерес к истории.

Я был весьма польщён лестным мнением квартирной хозяйки. Но опять не нашлось слов, чтобы завязать разговор. И Mister Пронька почему-то именно сейчас дал отдохнуть своему фонтану словоблудия. А Петя продолжил монолог, получая истинное наслаждение от своего положения:

— Я краем уха слышал ваши планы. Что ж, недурно, совсем недурно, господа. Но мои детские впечатления говорят нечто иное. Почему это в музее экспонаты только старины глубокой? А где эпоха СССР? У моей бабушки на чердаке, в сундуках и коробках, пылятся детские и новогодние игрушки, открытки и значки, вафельница и проектор для просмотра диафильмов.

— Точно, — обрёл голос Пронин. — Этого барахла полным-полно в каждом доме. Выкидывать жалко, а хранить незачем.

— Я тоже думал об этом, — не хотелось отбирать лавры у парнишки, но мысль создать целый зал «Быт и хобби советского человека» у меня давно возникла, а теперь окончательно созрела, полностью готовая к употреблению.

— Маруся, Чайковский, Вальс цветов, — Петя обратился к колонке. Дождался вальса и продолжил. — Теперь что касаемо прикладного искусства. Господа, пора и на современные тенденции обратить внимание. Вы же, в конце концов, не обломки старых поколений? Пирография, картины на срезе дерева, нанесение картинок на монеты, производство магнитиков, мебель из смолы. Понятно, что это требует немалых финансовых вложений. А как иначе? — он театрально развёл руки. Вскочил и прошёлся по маленькому кабинету. — Это основополагающие законы экономики Адама Смита. Без этого никуда. Это только Бендер делал деньги из воздуха. Незаконно, и кончил плохо, — он повернулся ко мне. — Я на речку, купаться, загорать, жизнь бестолково прожигать. А если бабушка вас начнёт пытать, что я был, чай пил, умные беседы вёл. Лексикон обогащал, к истории прикасался. Хорошо? — он забрал колонку и удалился.

Некоторое время в музее висела какая-то напряжённая тишина.

— Хороший мальчик, —произнёс Пронька ровным тоном, что было непонятно: искренне он так думает, или это сарказм.

— Редкость видеть молодого человека, обожающего Вивальди, — я всё ещё находился под большим впечатлением. — Не уверен, что он играл на публику. Может, Анфиса Петровна вечером что и прояснит. Парень будет гостить до сентября. Она просила присмотреть за ним.

— Ладно, не будем гадать. Вот мысли он подкинул весьма себе отличные. Тут есть над чем подумать. Пораскинуть мозгами.

— Лишь бы потом их снова в кучу собрать, — усмехнулся я. Но и шутка была устаревшей, да и настроение «не ахти».

 

Глава 36. Случай на рыбалке.

Просыпаться до восхода солнца стало моей новой привычкой. Доброй традицией. Сначала, конечно, это меня сильно злило и раздражало. Мычание коров, блеяние овец, крики петухов и лай собак. Потом пришла стадия принятия, и я успокоился. Даже где-то понравилось так рано вставать, умываться холодной колодезной водой, вдыхать чистый воздух с примесями аромата цветов, трав, навоза. Сегодня решил сгонять на велосипеде на речку. Посидеть на бережку перед рабочим днём, созерцая вальяжное течение воды, ублажить слух пением птиц и перешёптыванием листвы.

Это было потрясающе! Пожурил себя за то, что раньше не совершал такие утренние прогулки. Голова очистилась от навязчивых и глупых мыслей, душа наполнилась гармонией и неразведённым позитивом.

— Вот вы где спрятались, Родион! — раздался рядом знакомый голос. — Не помешаю?

— Ну что, Владимир Кузьмич! — я возмутился. — Конечно же, нет.

— А я ждал, ждал. Грешным делом подумал, что-то опять произошло. Пришёл, а тётя Фиса тоже в панике: как бы не утоп квартирант, — он присел рядом на пригорок, не боясь испачкать свой единственный парадный костюм. — Дубликат ключа только завтра будет готов.

— Хорошо здесь. Так не хочется возвращаться в мир суеты, работ, забот и проблем.

— Не скатиться бы в нирвану, не остаться б там навек, — Mister Пронька не разделял моего настроения.

В прибрежных камышах раздался характерный всплеск.

— Гуляет рыба, — счастливая улыбка озарила его лицо.

— Любите рыбалку?

— Хорошее подспорье, чтобы с голоду не умереть. Да и Кондрат рыбу обожает.

— Когда я возвращался из города, то в автобусе познакомился с Ефимом Ароновичем. Знаете такого?

— Цукерман? — усмехнулсяMister. — Сахарная голова! Знаю, конечно.

— Он вскользь упомянул один случай на рыбалке. Но его супруга, Розалия, не позволила поведать историю до конца. Может, вы утолите моё любопытство?

Mister Пронька рассмеялся в голос, достал портсигар, закурил.

— На озере это было. Увлёкся я тогда подводной рыбалкой. Ружья у меня отродясь не было, вот и соорудил из вил что-то подобие трезубца Нептуна. С ним и охотился. Вот рыскаю я как-то по дну озера, но ничего интересного не нахожу. Задумался уже сворачивать охоту. А тут глядь – рыбина. Большая, жирная, спокойная. Ну, я её и заколол. Причём настолько удачно, что она даже не трепыхнулась. Держу её на трезубце, она с него соскальзывает. Как дотащить до берега не знаю. Сачка тоже со мной не было. Смотрю, а надо мной лодка плавает. Всплываю, вытаскиваю загубник и человеческим голосом спрашиваю мужика: рыба часом не нужна? И рыбиной на трезубце приветливо так помахиваю. А это Ефим Аронович был, побледнел весь, глаза на выкате, руками машет, губами шевелит, а сказать ничего не может. Я взял и перекинул ему рыбину через бот лодки. От всего чистого сердца подарил трофей. А этот крендель ухватился за вёсла и давай от меня улепётывать. Тут и голос у него прорезался. Кричал на всю округу так, что рыба потом ещё целый месяц в тине отсиживалась.

Давно я так не хохотал. Наверное, тоже рыбу порядком напугал. На душе вообще стало легко и спокойно. Эйфория какая-то.

— Забросил я тогда экспериментировать. Сижу теперь на берегу, ловлю на удочку.

— А пригласите меня на рыбалку. С ночёвкой. Палатка имеется, — желание возникло спонтанно.

— Легко, — дядя Вова согласился мгновенно. — Завтра ведь суббота. Вот и рванём сегодня вечером на озёра. Посидим у костра, поговорим за жизнь.

— Единственная роскошь – это роскошь человеческого общения, — вспомнил я Антуана де Сент-Экзюпери.

 

Глава 37. Уголок Суоми

Вечером, как и было оговорено, Пронин подкатил за мной. Я же, старая копуша, всё никак не мог упаковаться. Двухколёсный транспорт это далеко не машина, а поклажа собралась внушительная.

— А можно мне с вами? — Петя вернулся с речки, сразу сообразил, куда мы собираемся.

— О! раздался голос из помойки, и показалась голова, — в разговор вмешалась Анфиса Петровна, — бить тебя некому. И мне некогда. Забыл что ли, как в прошлом году едва не утонул. Как раз на озере Русалок. — И обернулась к нам. — Вы же в Финляндию собираетесь?

— Да, — ответил Mister Пронька. — В уголок Суоми. Но только на Белое озеро.

Анфиса Петровна облегчённо вздохнула.

— Бабуль, я карасей наловлю. Пожаришь в сметане. Это же просто пища богов, — парнишка наигранно сложил руки в мольбе, и губы его мелко-мелко задрожали.

Женщина устало махнула рукой:

— Утонешь – домой не приходи.

Пять озёр были зажаты высокими холмами, чьи склоны густо поросли смешанным лесом и кустарником,  напоминающие Финляндию. Именно такие туристические картинки показывали в рекламных роликах. Мы некоторое время стояли на холме, любуясь потрясающим пейзажем. Одно озеро выделялось тёмной, почти чёрной водой, другое – кристально чистой и прозрачной, словно отражало небосвод, остальные – синие. И вся эта водяная роскошь в кольце непролазной зелени. Ох, как я пожалел, что не захватил фотоаппарат. Вот она – визитная карточка посёлка. Сельский туризм сейчас набирает популярность. Придётся ещё несколько раз прикатить сюда.

Мы сделали стоянку у Белого озера, чему Петруччо был сильно разочарован:

— А я думал, мы не будет столь суеверны, чтобы бояться преданья Адамовых времён, и поедем всё-таки на озеро Русалок.

— Бережённого Бог бережёт, — усмехнулся Пронин. — А к русалкам в гости завтра наведаемся. Лещи там водятся на загляденье, — он нарочито сглотнул. — Зажарим в фольге и умрём от гастрономического экстаза. А теперь обустроим лагерь. Кто может палатку ставить? Понятно. Придётся молодость пионерскую вспомнить. С вас заготовка дров и приготовление скромного ужина – пшенной каши с тушёнкой.

— Свинина?

— Успокойся, Ибрагим, у нас говядина, — я неудачно пошутил. — И комары.

— Пойду за хворостом, — хмуро ответил Петя.

— Не заблудишься?

— Заблужусь – заматерюсь. Вы услышите. И вообще-то я знаю, что мох на деревьях растёт с северной стороны. Найду.

— Это верно лишь по отношению к ровной и сухой местности. А в густом лесу, сырых низинах мох растёт со всех сторон. Компас возьми у меня в рюкзаке.

— Всё своё ношу с собой? — усмехнулся подросток и отправился в лес.

— И всё же он ещё дитя, — с нежностью смотрел вслед ему Пронин. Надеется без драки попасть в большие забияки.

А ведь в его годы пора иметь не только детей, но и внуков. Ещё одна грустная страница повести жизни. Если не сказать трагедия. И уже  ничего нельзя исправить. Годы безвозвратно в вечность утекли.

Он перехватил мой взгляд, и уже через мгновение доброта и нежность, словно признаки слабости и бессилия, сменились на решимость и раздражение:

— За дело! Сооружай треногу, доставай котёл, принеси воды, — и сам принялся с остервенением раскладывать палатку.

Вот он, настоящий Пронин Владимир Кузьмич. Его доброта живёт где-то в глубине сердца, лишь иногда отражается в глазах и проявляется в поступках.

 

Глава 38. Байки у костра

— А каша-то вкусная, — Петя ел за обе щёки. — Не зря говорят, что на природе любая еда в тысячу раз вкуснее.

— Ещё бы, — я ответил старческим голосом, подражая делу Щукарю. — Вустирицы!

Петя глянул на меня, пожал в недоумении плечами, продолжил ужинать.

— Да. И на челе его высоком не отразилось ничего.

— Классику не только надо слушать, но и читать, — с долей укоризны добавил Пронин.

— Чтение создаёт умных людей, а умный человек – это всегда угроза для общества, — возразил подросток.

— Тогда посуду моешь ты, — разочарованно ответил Mister Пронька.

— А расскажите мне про озеро Русалок. Почему оно так называется, и почему считается опасным местом? — попросил я. — Обожаю местные легенды и страшилки.

— Нельзя нагло врать и говорить чистую правду. Будь верен золотой середине, — дядя Вова начал было своё повествование с философской мысли.

Однако Петруччо это не понравилось, наверное, за посуду обиделся, потому и перебил:

— Тут и ёжику понятно, что озеро имеет плохую репутацию. Живут тут якобы русалки, томятся всю жизнь и людям жить мешают, — и отправился к воде отмывать котелок.

— Наши русалки не такие, как заморские. Хвоста у них нет, и живут они не только под водой, но и на берег выходят. Становятся русалками в основном девушки, что умерли молодыми, не успев выйти замуж. Бывает, что и ребёнком малым в русалку обращается. Это бывает, если мать его прокляла сгоряча или умер он во время Русалий. Выглядят они по-разному. Кто видел бледных, будто тень, девушек в белых одеждах. Сорочки такие белые, а рукава цветами расшиты. И венки они плетут и на воду кидают. А кому они и вовсе нагими предстают.

Вернулся Петя с котелком чистой воды.

— Отлично, — обрадовался я. — Сейчас чайку заварим.

— Лучше травяной сбор. Семь трав и нервы успокоят, и бодрость духу предадут.

— Лично я спать, — проворчал подросток. И полез в палатку, бубня себе под нос. — И зачем я напросился? Комаров кормить и страшилки детские слушать? Третий класс, вторая четверть, — потом, улёгшись, громко попросил. — Разбудите меня на зорьке, не начинайте без меня рыбачить, — и опять под нос, но чтобы мы обязательно услышали. — А то и я вас прокляну, чтобы пополнить популяцию русалок.

Переглянувшись с Mister Пронькой, мы рассмеялись.

— А самая ходовая легенда нашего посёлка ведает вот такую историю, — он неспешно, делая значительные паузы между предложениями, начал рассказывать местную байку. — У одной женщины утонул  сын. Но и плавал-то не плохо, отлично плавал, и вдруг утонул. А дело, конечно же, было жарким летом. Ну, народ-то решил: «Водяной утащил». А потом, уж много времени прошло, пришла как-то та женщина на речку бельё постирать. Смотрит: сидит на камне девушка, красивая, но нагая, волосы чёрные, длинные. Она их гребнем расчёсывает. Женщина, как увидела её, так сердце сразу и захолонуло. Испугалась сильно, стоит, не дышит. А как иначе? Ведь если русалка посмотрит на человека, тот и застынет на месте, и может всю жизнь так камнем и простоять. Собралась она духом и тихонечко, незаметно, стала отходить. Вдруг русалка оборачивается к ней и говорит: «Твоему сыну хорошо. Иди домой, а сюда более не приходи». И в воду прыгнула, а гребень на камне и оставила. Женщина опомнилась, бросилась домой, всю оставшуюся жизнь за спасение души молилась. Тело сына так и не нашли. А на камне до сих пор след от того гребня имеется.

Тихо потрескивали сухие ветки в догорающем костре, дым которого отгонял от нас надоедливых насекомых. Над озером распласталась тишина.

— Надеюсь, нам больше повезёт.

— У кого есть здоровье, есть и надежда. А у кого есть надежда – есть всё, — кряхтя, тяжело поднялся Пронин. — Пошли спать.

 

Глава 39. Торопись медленно

В воскресенье после полудня мы вернулись в посёлок с большим уловом. Даже раков успели надрать, и были в предвкушении сытого ужина, горячей бани и отдыха под сенью яблонь с пивом, раками и неспешной беседой.

Анфиса Петровна нас уже ждала, предусмотрительно распахнув ворота, куда мы и заехали с высокоподнятыми головами.

— Пришлось согрешить, и в воскресный день баньку истопить, — встретила она нас упрёком. — Как дела, внучок? Устал, небось?

— Трое суток шагать, трое суток не спать. Ради нескольких строчек в газете, — процитировал радостно Пронин.

— Да уж, — проворчал Петруччо. — Сомнительное удовольствие.

— Оно того стоило, — я, как мог, пытался снизить напряжение. — Фортуна нам улыбалась. Улов отменный, впечатлений масса, энергия в каждой клеточке тела.

— Только неудачник верит в удачливость, — не унимался подросток. — С добычей сами как-нибудь. Я сполоснусь, вздремну пару часов и в ДК. Сегодня там трясогузка.

— Что? — не поняла Анфиса Петровна.

— Дискотека, — фыркнул парнишка и отправился в баню. — Да кто меня за язык дёргал? Чтобы ещё раз! Да не в жизнь!

— Кораблю безопасней в порту, но он не для этого строился, —  произнёс тихо Mister Пронька и принялся доставать улов.— Тётя Фиса, вы не волнуйтесь, сейчас мы сами всё быстро почистим.

— Торопись медленно! Сначала караси, — обрадовалась хозяйка, что ей не одной придётся возиться с рыбой. — Я их сразу поставлю жарить. Можно и раков, чтобы они до бани подошли. По вашей просьбе я пиво купила. Правда, не знала какой крепости брать.

— Отлично, — я тоже загорелся. — А пиво измеряется не в градусах, а в литрах.

Mister Пронька одобрительно фыркнул.

Наши беседы ни о чём и обо всём в итоге скатились к музейным делам.

— Я всё отлично понимаю, — говорил не совсем трезвый дядя Вова.— Но это мне нисколько не мешает. Как станем завлекать людей заниматься народным творчеством? Какой кулебякой обманывать?

— А почему сразу обманывать?— даже небольшое количество пенного напитка после горячей бани затуманивало разум.

— А что мы можем дать? Деньги? Нет. Иной товар? Нет. Одни слова и обещания.

— Славу! — я нашёл-таки мотивирующий аспект. — Будущую славу!

Пронин икнул, закурил, выпуская густые клубы душистого дыма.

— Что – слава? Яркая заплата на ветхом рубище певца!

— Александр Сергеевич?

— Он.

— Уважаю.

К нам неожиданно подошла Анфиса Петровна. Мы думали, что женщина спит в столь поздний час, но ошиблись. Она в летней кухне засаливала рыбу и прекрасно слышала весь наш пьяный треп.

— Вы Петю привлеките. Он парень смышлёный, только в последнее время сильно изменился. Переходный возраст, будь он неладен. Раньше учиться он просто обожал. Всё своё свободное время в библиотеках проводил. Теперь всё забросил. Мы первого сентября боимся больше, чем пятницы 13.

— А давайте ему кольцо с гравировкой подарим? — неожиданно предложил вмиг отрезвевший Пронин — Аз есмь в чину учимых и учащих мя требую. Со старославянского языка переводится: я учусь и учителей себе требую. Между прочим, такое кольцо Пётр I носил.

— Отлично! — обрадовалась Анфиса Петровна. — Как раз он для Петеньки образец для подражания был.

 

Глава 40. Завиральные идеи и не только

Mister Пронька не переставал радовать меня новыми образами. Сегодня он красовался в рубахе с закатанными рукавами, бриджах, сандалиях и канотье.

— Устроим мозговой штурм, — вместо приветствия он ограничился лишь кивком головы. Сразу же, не заходя в наш импровизированный буфет, прошёл в кабинет, где уже вальяжно расположился на диване Петя и что-то с усердием рассматривал в планшете.

— Хорошо, — я едва успевал за ним. — Вот список всех питомцев муз и вдохновенья, то есть творческих людей, которые могут нам пополнить музей. Давайте думать.

— Думать вредно, много думать – очень вредно, — парировалMister. — Действовать надо. Брать быка за рога и в стойло.

— Согласен, — присоединился Петя. — Кто думает, тот боится.

— Привет честной компании! — в кабинет вошла Ульяна. — Разрешите?

Мы с Пронькой вскочили со своих мест, Петя же удивлённо глянул на нас, потом медленно и нехотя поднялся с дивана.

— Ну, что вы, Ульяна Ивановна! Как вы нам можете помешать?— дядя Вова расплылся в широкой улыбке, предложил ей присесть на своё место.

А я, как застыл истуканом, та и стоял, утратив всякую способность к адекватности.

— Я к вам не с пустыми руками, — она достала из пакета распиленное надвое осиновое полено. — Встретилась случайно с Анфисой Петровной, она мне и рассказала о ваших планах. Это список? Можно взглянуть?

Я всё так же молча протянул ей лист бумаги. Пока она внимательно  изучала идеи, мы старательно следили за её реакцией. Ульяна то неодобрительно хмурила брови, то мило улыбалась.

— Что скажешь, красавица? — поинтересовался Пронин.

— Зал СССР – здорово. Пирография, картины на дереве, плетение лаптей – тоже отличные идея. Сделать фотографии с окрестных сёл и деревень, где на обороте – стихотворение местных авторов – просто находка. Боюсь только, что Фомушкин встанет в позу. Но нам нечего бояться, кроме собственного страха.

— Я предложил, — всё-таки смог выдавить пару слов.

— Молодец, — она мимолётно глянула на меня. — А вот значки, монеты и магнитики – это уже не искусство, а бизнес. В корзину выбросить эти завиральные идеи.

— Друг Аркадий, не говори красиво! — совсем неожиданно брякнул Петя.

Мы втроём резко обернулись в его сторону. Парнишка что-то там увидел в наших взглядах, не на шутку растерялся и ткнул пальцем в планшет:

— Тургенев. Отцы и дети, — потом резко сменил тему. — А бревно зачем? Буратино строгать будем?

— А это мой вклад, — улыбнулась Ульяна. — Вот фотографии настенных сувенирных масок. Сейчас модно украшать стены дома африканскими мотивами. А вы можете сами делать маски с героями славянской мифологии. Меня, учителя, и то до сих пор интересует: почему мы изучаем древнегреческую мифологию, а славянских богов нет? Отец, он владелец лесопилки, предоставит бесплатный пиломатериал. А вы найдёте мастера по дереву и художника, который будет раскрашивать маски ликами богов и героев сказаний.

Mister Пронька быстро уловил соль предложения, загорелся сухим порохом и даже умудрился пройтись по маленькому кабинету, никого не задев.

— Гениально! Сонька «золотые ручки» обработает древо так, что ахнуть можно. И рога, и уши, и глазницы вырежет. Это без проблем. А вот с художником?

—  А Spider-Man? — подкинула идею Ульяна. — Третий ваш… товарищ?

— Собутыльник, так уж и говори. У него фантазии нет. Только копии делать может. Хотя сейчас интернет забит любыми картинками. Схожу-ка я к нему вечером, лишь бы он в запое не был. Тогда придётся раскошеливаться и кодировать.  Дай Боже, чтобы было всё гоже!

 

Глава 41. Человек-паук

Ульяна, посчитав свою миссию выполненной, ушла. Немного погодя и наш подопечный смотался на речку, где молодёжь,  девчонки в бикини, музыка и смех. А мы продолжили  работу, переписывая списки и планируя дела на ближайшие дни.

— Дядя Вова, а вы не расскажете о своём друге-художнике? Откуда у него такое прозвище? Всё не так скучно будет, — пошёл я на хитрость, скрывая простое человеческое любопытство.

MisterПронька немного стушевался. Видимо не желал перебирать грязное бельё прошлого. И хотя я не настаивал, но так красноречиво молчал, что Пронька смирился.

— Нас было трое друзей, верных закадычных алконавтов. Так и называли «три танкиста», да и присказку до кучи: не так страшен русский танк, как его пьяный экипаж. Чудили мы тогда страшно, безрассудно, временами просто глупо. Пили «белую» по-чёрному. Но это только в сказках бывает много водки, а в жизни всё иначе. Когда денег на водку не хватало, баловались коктейлем «Александр III». Просто смешивали два одеколона «Тройной» и «Сашка». Да, умом Россию не понять.

— Но с водкой можно, — я уже знал этот речевой оборот.

— Это «да», это даже не обсуждается. Русская водка – самое главное изобретение человечества, — он немного помолчал, вспоминая подробности, усмехнулся в усы и начал рассказ. — Звонит мне как-то Сонька и говорит, что его зять купил новую машину, поставил сигнализацию, но всё равно попросил её ночь поохранять. Сам в город укатил, документы до конца оформить. Вот Соня и пригласил меня присоединиться, ибо зять расщедрился и накрыл шикарную поляну. Я бегом к нему, думал, что и Семён уже там.Ан нет, сидит Соня в гордом одиночестве за столом, а тот ломится от яств: сало с прожилками, капуста квашеная с морошкой, пельмени жареные, килька в томате и литровая бутыль самогона. Он мне с порога:

— А ну-ка дыхни, Змей Горыныч!

— Маковой росинки не было с утра.

— А Семён, забодай его комар, в одно горло две бутылки портвейна выжрал. Не позвал даже. Агдам, никому не дам. И я его не позвал. Садись, друг, говори тост. Ты – поэт, красиво петь умеешь.

— Чем меньше нас, тем больше нам.

Выпиваем, и тут сигнализация сработала. На всю улицу орёт, машина фарами сверкает. Мы на улицу, вокруг никого. Выключили и опять за стол. Хлоп по второй, и опять на улице цветомузыка. Так и бегали мы к машине, пока соседи не стали ругаться, отправляя нас в сексуальное путешествие без куска хлеба. Набегались так, что Сонька свалился мордой в кильку. Выбегаю я в очередной раз и замечаю, что к заднему колесу тянется леска, на которой гайка болтается. Кто-то дёргает из-за угла леску, гайка бьёт по диску колеса, и сигналка срабатывает. Догадался, что это Сеня мстит. Сначала хотел ему сразу все рёбра пересчитать, но в пьяную голову пришла отличная мысль. Сбегал к Соне домой, у него на стене висели всякие насекомые под стеклом. Жена коллекционировала. Достал я значит самого большого паука с множеством мохнатых лапок и обратно. Отвязываю гайку, на её место это страшилище с огромными глазами, и сам якобы хожу. Но притаился около калитки, жду. Смотрю, потянулась леска за угол вместе с пауком. И через пару секунд такой ужасный крик раздался над улицей, что окна едва не повылетали. Собаки все разом проснулись и давай выть в унисон. Протрезвел я тогда в одно мгновение и задами-задами сбежал с места преступления. Мужики Сеньку быстро обнаружили, потому как он замер в ступоре. Смотрит на паука и оглашено орёт. Рёбра ему всё-таки сломали в ту ночь.

И прозвище Spider-Man закрепилось навеки.

Смеялся я так заразительно, что и Пронин не удержался, присоединился. Работу едва-едва успели доделать к концу рабочего дня.

— Что-то я устал сегодня, — сказал дядя Вова, потирая спину. — Чтобы чувствовать себя человеком надо, оказывается, пахать как лошадь.

 

Глава 42. На развалинах усадьбы

Сегодня я засиделся на берегу и потому уже опаздывал на работу. Успокаивало лишь то, что начальство не опаздывает, а задерживается. В калитке нос к носу столкнулся с дядей Вовой и Ульяной.

— Привет.

— Здрасти, — я снова в ступоре, коверкаю, краснею, выпадаю из тарелки.

— Собирайся, Родион, мы едем на развалины. Ульяна Ивановна любезно предложила отвести нас на собственной «Ниве», — Mister Пронька был в состоянии экзальтации. По-походному одетый, одна бандана с пиратской символикой чего стоила. — Старые джинсы, резиновые сапоги, ветровка имеются? Хорошо. Там всё репейником и крапивой поросло. И змеи водятся.

Тут распахнулось окно и показалось заспанное лицо Петрушки:

— А можно и мне с вами? Я быстро соберусь.

—Время пошло.

Я тоже бросился в дом. И Анфиса Петровна засуетилась, собирая сумку с бутербродами, заваривая чай в термосе, по ходу давая внуку дельные советы. Один из которых нас заставил улыбнуться:

— Хочешь в чём-нибудь добиться цели – посоветуйся с тремя стариками.

Всю дорогу до усадьбы говорил толькоMister. Новости были оптимистическими. Сонька с радостью согласился принять активное участие в изготовлении сувенирных масок. Говорит, что уже устал от привычной и монотонной работы, а новые идеи самому в голову не идут. И Семён, человек-паук, находился в адекватном состоянии, и даже набросал предварительный список красок, кистей и прочего художественного инвентаря. Придётся вложить свои сбережения. Хорошо, что аренда квартиры в столице приносила в месяц такой доход, который в посёлке посчитали бы неприлично большим.

— Без руля и без ветрил я к мечте своей приплыл,— просто так свернуть разговор у Проньки не получалось, обязательно в фольклор скатится.

Если сказать, что усадьба была в плачевном состоянии, значит, ничего не сказать. Легче доломать, чем восстановить. Ни один здравомыслящий меценат не станет вкладывать деньги в реставрацию. Всё равно что деньками костёр разжигать. Тут усадьба князя Засекина Афанасия Михайловича окончательно стала исторической легендой.

— Родион, — позвала меня Ульяна. — Давай я тебе покажу то, что ещё можно пока посмотреть. Стены в подвал недавно обрушились, а в нём потайная комната с мозаикой во всю стену. Хорошо, что ты фотоаппарат взял. Может, через пару лет тут будет лес шуметь.

Мозаика была искусно выложена. На берегу водоёма, среди травы и цветов, стояла черноволосая красавица в белоснежной сорочке, с расшитыми рукавами. В руках она держала огромный венок. Какая-то смутная догадка мелькнула в голове и погасла. Я стал снимать на фотоаппарат мозаику, и не заметил, что Ульяна вернулась наверх. А вместо неё нарисовался Пронин. Он достал из кармана фляжку:

— Праздник, который всегда со мной. Надо дегустацию провести. Куантро! — мы по очереди приложились к фляжке. — Что скажешь? Ликёр из горьких и сладких сортов цитрусовых.

— Отличная вещь, — ответил я и решился задать вопрос, который постоянно крутился на языке. — Владимир Кузьмич, а как вы бросили пить запоями? Не кодировались ведь?

— Нет, — он грустно улыбнулся. — Просто проснулся один раз ночью, задумался о жизни. А тут ещё и Козюлька развелась, невольно одарив меня надеждой.

— Кто?

Он оставил моё удивление без ответа, продолжая гнуть свою линию:

—  Перефразировал классика: тварь я дрожащая или волю имею. И доказал себе, что не такая я уж и тварь, — и через миг вновь сменил грусть на бодрость, крикнул так, что эхо прокатилась по развалинам. — А нельзя было для прогулок поближе выбрать закоулок?

 

Глава 43. Миновали златые дни Аранхуэса

Прошло хорошее, беззаботное время, пора бездействий и мечтаний. Наступили горячие деньки для полномасштабной, энергозатратной работы. Миновали златые дни Аранхуэса.

Объявления, которые расклеили Mister Пронька и Петруччо, начали приносить плоды. К нам потянулись посетители, пожелавшие расстаться с винтажными вещами прошлого, пожертвовав их в музей. Посуда и бытовая техника, открытки и карманные календари, значки и банкноты, игрушки и статуэтки. На каждое пожертвование мы заполняли импровизированный бланк приёма с точным описанием, с фамилией мецената. И для учёта, и для книги почёта. Этого настойчиво добивался Пронин. На моё возмущение в бюрократизме, отвечал лаконично «надо». Мы менялись ежедневно. Кто-то оставался в музее, а кто с Ульяной колесил по сёлам и деревням, фотографировал красивые пейзажи  и достопримечательности, добивался, опять же под расписку, согласие поэтов на использование стихотворений на будущих открытках.

—Шалом алейхем! — в музей вошёл Цукерман. Огляделся, прошёлся по залам, одобрительно кивая головой. Вернулся ко мне, присел напротив и внимательно посмотрел на меня, словно чего-то ожидая. Я не выдержал:

— Вы что-то хотите, Ефим Аронович?

— О! таки как приятно, — он расплылся в широкой улыбке.— Вы помните моё имя-отчество. Польщён, весьма польщён. Значит, нам будет легче договориться.

— Я слушаю вас.

— Быть честным хочется, но меньше, чем богатым, — мужчина немного стушевался и потеребил бородку. — Мы таки с Розалией собираемся покинуть Россию и отправиться доживать свой век в землю обетованную. Но меня намёком огорчили, что коллекцию я не смогу вывезти.

— А что вы коллекционируете?

— Виттафилия – страсть всей моей жизни. Папиросы и сигареты, хотя я сам эту гадость даже в дикой молодости не пробовал. Придётся оставить дело всей жизни вам, 1118 пачек. Широта моей души не будет знать пределов вашей благодарности.

— Ого! — я присвистнул. — Мы будем крайне благодарны такому щедрому подарку.

— Какой подарок? — пришла очередь удивляться Цукерману, он жестом окинул пространство. — И это тоже подарки? Что вы говорите? Зачем старика обманом почиваете? Люди алчущие и жаждущие. Как говорит многоуважаемый раввин: будьте реалистами, требуйте невозможного.

— Увы, — я слабо улыбнулся.

— Зря-таки вы работаете. Шаббат! Не человек для субботы, а суббота для человека, — и ушёл, разочарованный и обиженный.

В дверях он столкнулся с Иннокентием, чей удар на пару дней выбил меня из ритма жизни. Он старательно делал вид, что не помнит тот вечер. Молча положил предо мной старый выжигатель и несколько деревяшек с незаконченными наивными работами.

— Вот. Хочу тёлку в кабак сводить. Хочешь жить красиво – не пей без рыбы пива.

Я с огромным трудом собрал волю в кулак, чтоб не рассмеяться в голос молодым жеребчиком. Я совсем не собирался ему мстить. И даже если бы мы покупали экспонаты, то всё равно ему пришлось бы отказать. У нас уже были выжигатели, а его работы не имели абсолютно никакой художественной ценности. Обижать не стал:

— Мы не покупаем. Мы только принимаем в дар.

Он мне не поверил:

— Сытый конному не пеший

Всё-таки он меня убил. Я засмеялся от души, не думая о последствиях. Совсем не знал, какая реакция последует от этого «филолога». Угроза последовала, но потенциальная, с прицелом на будущее:

— А ты зря не уехал. Но ничего! Скоро Даня вернётся. А он жалеть тебя не станет. Так что подумай. Семь раз отмерь – один раз об рельс.

 

Глава 44. МИШЛЕН

Желание Иннокентия крепко засело в моём подсознании. С утра оно дошло до нужной кондиции и обрело окончательный вариант. Позвонил дяде Вове (купил ему телефон, обманув, что это статья расходов включена в смету) и сообщил, что сегодняшний рабочий день будет укороченным, но прийти надо в парадном костюме.

Заинтригованный до такой степени, что он пришёл ни свет, ни заря, и с большим нетерпением ждал меня на скамейке.

— Что, начальство приезжает? — взволновано поинтересовался он, забыв поздороваться.

— Нет, — лаконично ответил я.

— Ух! — шумно выдохнул он и что-то быстро-быстро прошептал под нос. А вслух сказал, натянуто улыбнувшись. — Пока человек жив, он будет ругаться. Что тогда?

— Мы сегодня вдвоём. Фотосессия закончилась. Ульяна отогнала машину на СТО. Петя решил устроить выходной и отоспаться. Скоро в город возвращаться, сентябрь на носу. А мы поработаем часов до трёх и отправимся в ресторан. Не кабак, не кафешка, не столовая. Есть в посёлке приличный ресторан?

— МИШЛЕН, — ответил Mister Пронька, находясь в состоянии полного удивления.

— Вау! Даже так! — пришла моя очередь изумиться. — Хорошо. Устроим Лукуллов пир.

Бросив взгляд на вывеску, я понял всю абсурдность ситуации. По сути, наверное, по всем документам ресторан называется «МИША ЛЕНА». Но вот обе буквы «А» нарочито не светятся неоновыми огнями. Вот и получилось то, что получилось. Да, юмор и смекалка русского человека – страшная сила. В фойе нас встретил управляющий с дежурной масляной улыбкой на лице и банальным вопросом о течении нашей жизни.

— Живём – покашливаем, ходим – прихрамываем, — ответил Пронин.

Управляющий внимательно посмотрел на него, и улыбка медленно покинула его лицо:

— Mister Пронька? Пришёл, понюхал, ушёл прочь?

Пронин оставил колкость без ответа. Прошли в зал и присели за предложенный нам столик. И тут же подскочил официант, молодой парнишка, с такой же ненатуральной улыбкой на лице. Протянул меню.

— Оптимист сладко кушает, пессимист горько пьёт, — проворчал Mister и обратился ко мне. — Мы сегодня кто?

— О! Ресторанный критик и знаток всех кухонь мира, — официант фонтанировал откровенным сарказмом.

— Плов от шавля отличить могу, — тут же отпарировал Пронька. — Вы тут готовите шавля, и очень даже прилично. Но почему блюдо значится в меню как плов? А вишисуаз? Французский холодный луковый суп-пюре? Для его приготовления используется несколько сортов лука, в том числе и лук-порей как обязательный ингредиент. Перед подачей суп взбивают со сливками. Подаётся с салатом из поджаренных креветок с укропом, допускается добавление сухариков. А что у вас? Сухарики со вкусом краба и зелени! — он разочарованно махнул рукой. — Принеси нам баварский салат, сырный суп и бефстроганов с картофельным пюре.

— Водки триста грамм, — несмело и невнятно добавил я.

— Как ни бьёмся, а к вечеру напьёмся? Что с настроением, Родион?

— Разведка боем, — хмуро ответил я. — Решил я, дядя Вова, пригласить Ульяну на свидание. Вот, изучаю поле возможного сближения.

— Да ты просто пармезан, — Пронин лукаво улыбнулся. — Созреваешь слишком долго. Пока трава порастёт, воды много утечёт. Опоздать не боишься?

— Другое боюсь, — налил себе воды, чтобы промочить неожиданно пересохшее горло.

— Я не видел ничего потому, что слишком пристально смотрел. Ульяна уж с шестого взгляда в тебя влюбилась без ума.

— А почему шестого?

Но тут официант принёс графинчик с водкой и салат. Пронин разлил холодный напиток по маленьким рюмочкам, и разговор перешёл в гастрономическую плоскость.

 

Глава 45. Вечная влюблённость

Настроения после посещения ресторана не прибавилось, а вот решимость пригласить Улю на первое свидание вообще испарилась.

— Пошли, Скрипач, в открытый космос, — брякнул я.

— Это твоё заднее слово?

— Заднее не бывает, — мне нравилось, что мы с Mister Пронькой на одной волне, несмотря на разность в возрасте.

— Пошли, — легко согласился дядя Вова и добавил серьёзно. — Но пить больше не будем.

— Не будем, — я и не противился. — Просто вы научите меня, как и чем завоевать сердце красавицы.

Mister Пронька грустно усмехнулся и покачал головой:

— А ты уверен, что закоренелый холостяк, у которого даже серьёзных отношений никогда не было, может тебя научить чему-то умному и полезному?

— Вы в теории сильны. Вот почему вы упомянули о шестом взгляде влюблённости? Почему именно шестой?

Дорога до «Вонючка-Сити» пролегала через поселковый парк. Тут мы и присели на скамейку, я – подышать, Пронька – покурить. В последнее время парку уделялось повышенное внимание со стороны администрации. Он преображался: отремонтированные скамейки, залатанные тротуары, новые насаждения. Перемены к лучшему бальзамом ложились на душу.

— Это учёные доказали, что женщина, если влюбляется, то делает это с шестого взгляда. Первый взгляд определяет цвет глаз и умны ли они. Второй – изучает одежду мужчины. Третий взгляд – оценка причёски. Четвёртый – руки, пятый – обувь. И наконец, шестым взглядом женщина оценивает манеру держаться, походку, жесты. И на всё уходит примерно 45 секунд, за которые она и определяет, подходит ей мужчина или нет.

— Значит, девушке достаточно минуты, чтобы вспыхнула любовь? — недоверие моё было откровенным.

Mister был сегодня эталоном рассудительности и серьёзности:

— Я говорил о влюблённости, но никак о настоящей любви. Влюблённость может перерасти в любовь, а может и нет. К тому же влюблённость основывается на фантазии: вместо реального человека мы видим созданный нами же идеал. Рано или поздно пелена спадает, и мы видим живого человека, и вот тогда если влюблённость не переросла в любовь, приходит полное разочарование.

— А может, и нет вовсе-то любви?

— Есть! — тут же категорически ответил Пронин. — Универсальный феномен, а не выдумка поэтов и романтиков. Настоящая любовь – это вечная влюблённость друг в друга.

Наконец-то мы добрались до его дома. Питомцы бросились ему навстречу, бурно выражая радость.

— Вы как дядя Фёдор из Простоквашино. Шарик и Матроскин в наличии, — не сдержался, пошутил. И не промахнулся.

— Точно, — радостно откликнулся дядя Вова. — У меня же простокваша имеется. Это тебе не магазинный кефир. Сейчас отварим молодой картофель, да с подсолнечным маслом, который благоухает семечками, да с укропчиком. И холодная простокваша! Что-то после ресторана у меня сохранилось чувство голода.

— Согласен. Порции маленькие, но то была разведка. А вы так вкусно рассказываете.

— А насчёт Ульяны я тебе отвечу так: если чувствуешь, что это твой человек, не слушай тех, кто станет отговаривать. Хватай и держи.

После ужина дядя Вова продемонстрировал мне очередной свой талант. Он играл на укулеле! Гавайская гитара в четыре струны в его руках наполняло двор лирическими испанскими мотивами. И неспешный говор Пронина виртуозно ложился в такт.

 

Глава 46. КозЮлька

О, моя юность! О, моя свежесть!

Она младше меня на четыре года, и в школе я её не замечал. Хотя нет, было однажды: по-детски дёрнул за русую косу и брякнул «Козырева Юлька, а сокращённо КозЮлька». Хорошо, что рядом никого не было, кличка не прижилась, не стала отравлять девочке жизнь. Потом армия, связист. Там и научили меня машинописи. За одну неделю. Стоял за спиной прапорщик, диктовал быстро и невнятно, а ты текст набираешь. Ошибся – и тут же удар по спине. У многих маменьких сынков быстро обломились ангельские крылья.

Вернулся, и первой, кого я встретил в посёлке, была она, КозЮлька. Девочка выросла в шикарную красавицу. Глянула она на меня тогда своими колдовскими глазищами, и я пропал. Большие, тёмные, как вода на озере Русалок. Видишь все узоры из водорослей и камешек зрачка на самом дне. Необъяснимая сила тащит тебя, заставляя кинуться в эту бездну безумства и безрассудства. В жизни бывает две любви: первая и настоящая. Тут уж судьбой было предначертано, что мои две любви сошлись на одном человеке. Однолюб я, ибо эгоистичен. Влюбился так, что мама не горюй! Сейчас вспоминаю и диву даюсь. Головой я тогда вообще не думал, жил и творил лишь бешеными взрывами эмоций.

Проходу ей не давал. Наши якобы случайные встречи стали постоянными, по несколько раз на дню. Дарил ей цветы, всякие приятные безделушки, сувениры. Читал по памяти стихи о любви. И даже сам сонет написал. Распечатал я его тогда на машинке, не поверишь, двести экземпляров. И ночью раскидал по всему посёлку. Не знал, что к нам приезжает высокое начальство. Всех с утра подняли по тревоге, устроили внеплановый субботник. Собирал народ эти листы и матерился на чём свет стоит. Всё норовили узнать, кто это таинственная «Девочка июля», и кто этот наглец – ВП, чтобы преподать им весомый урок на всю жизнь. Она тоже была там, увидела меня, испепелила взглядом, зашипела. Боже! Она и в гневе была прекрасной.

— Выходи за меня. Представляешь, какие детки у нас народятся. Красивые, как ты, и наглые, как я. А наглость – это второе счастье. Наши дети будут красивыми и счастливыми, — и поделился своими планами на жизнь. А планы у меня переливались всеми цветами радуги. Отец только-только отгрохал этот дом и внезапно умер. Жил я тогда с матерью, занимался садом, огородом и пасекой. Собирался всерьёз заняться домашним виноделием, изготовлением элитных напитков. Был у нас в армии молдаванин, фамилию никто не запоминал, все звали его Чаушеску, в честь румынского диктатора. Он и надиктовал мне целую тетрадь рецептов вина и настоек.

Она смотрела на меня с вызывающим сарказмом:

— У меня два ВУЗа в планах. Первый – Высшее учебное заведение, второй – выйти удачно замуж. И ты в эти планы никак не вписываешься. Ты птица не моего полёта.

И ведь я осознал тогда, что девочке чужды все высокие чувства, ей нужен лишь холодный расчёт. Но любовь, как заразу, прогонишь не сразу. И прочитал я ей в тот момент клятву демона из поэмы Лермонтова:

«Клянусь я первым днем творенья,

Клянусь его последним днем…»

И далее по тексту. Читал с чувством, с толком, с расстановкой,но видел в её широко распахнутых глазах полное безразличие. Ноль эмоций. Потом усмехнулась некрасиво, сгримасничала и поставила жирную точку:

— Усвой одно: я прошлое твоё. Пусть прошлое останется в прошлом. Убей его, если придётся.

Ну, а я поставил многоточие. Чувство успокоилось, страсть улеглась, приняла форму агапе, о которой писали древние философы. Тихая, с грустинкой, с непонятной надеждой любовь.

Вот такая история моей любви. Единственной. И знаешь, Родион, ничего не прошло, хоть и огнём прижгло.

Он, тяжело вздохнув, отложил укулеле и закурил.

 

Глава 47. Притяжение неизвестностью

Если у меня возникает проблема, то следует с ней переспать. Утром решение приходит безболезненно и вполне приемлемое. Поэтому накануне, укладываясь спать, я сказал:

— Думай, голова. Шапку куплю.

И в очередной раз сработало. Я проснулся с первыми петухами и готовым решением. Запущу-ка я ананасом в небеса! Перекусив на скорую руку, я приступил к осуществлению задуманного плана. Увертюру закончил к двум часа по полудню. Нанял местного паренька охранять место пикника и продукты и отправился на велосипеде к Ульяне.

Дом хозяина лесопилки выглядел, конечно, потрясающе. Двухэтажный особняк из красного кирпича со смотровыми башнями по углам, всё под черепицей. Открытая площадка на крыше с шезлонгами для принятия солнечных ванн и телескопом. Кованые ворота и калитка, естественно, были закрыты, пришлось позвонить. Тут же камеры наружного наблюдения среагировали на моё движение. Ульяна предпочла выйти ко мне навстречу. В лёгком воздушном платье, панаме и шлёпанцах на босу ногу. В зобу дыханье спёрло. Едва не забыл текст заранее написанного сценария:

— Перемены случаются именно в тот момент, когда они необходимы. Не стоит бояться их. Привет!

Она улыбнулась своей очаровательной, умопомрачительной улыбкой.

— Привет, — удивление ей было к лицу.

— Бери велосипед, поехали на речку. Дело не требует отлагательств, — напустил тумана.

Она, слава Богу, не стала разводить канитель. И уже спустя 15 минут, переодевшись, выкатила новенький спортивный велосипед, на зависть всем, кто в этом что-то понимает.

На речке был полный порядок. Мальчишка, получив заработок, укатил. Ульяна с любопытством огляделась. Импровизированный мангал с казаном, угли, розжиг, пакет с продуктами, разложенный плед.

— Что это?

— Сегодня буду тебя удивлять. Скорее даже, поражать. Пока я буду готовить чашушули, ты можешь искупаться или насладиться арбузом.

— Ого! Интрига. А где арбуз?

Я достал самую большую ягоду из речки, куда положил охлаждаться. Собрался порезать, но Уля перехватила нож:

— Я сама. А ты готовь своё грузинское блюдо,— она разрезала арбуз на две части и стала просто ложкой черпать сахарную мякоть. Как и я любил в детстве. — И поясни мне, в чём твоя выгода от моего удивления? — лукавая улыбка играла на губах.

Я не стал кривить душой и придумывать хитросплетённые речи. Правду говорить намного легче:

— Ты мне очень нравишься. И я решил произвести на тебя самое положительное впечатление. Предстать в красочном цвете. Понимаю, что совершенства не достигнешь, но не стоит этого бояться. Итак, с твоего молчаливого согласия, я начну,— сам в это время не прерывал приготовление чашушули. — Я красивый. Мечтами, часами, а если вино – то на все сто. Я умный. Не кабинетный червь. Но и неполная невежда. Со мной интересно и диалоги вести, и монологи выдавать. Я умею слушать, понимать, кивать головой. У меня имеется чувство юмора. Мне, конечно, далеко до местных аборигенов. Это феномен какой-то. Край непуганых балагуров. Но всё же не зануда. Есть у меня один минус.

— Неужели? Какой? — её игривое настроение потихоньку сходило на «нет». Она, наконец-то, поняла, что я не играю, что настроен весьма серьёзно.

— Я небогатый. Бизнес не для меня. Неизлечимый бессребреник. Увы! Я готов всё тебе отдать, но где мне это взять? Вот и вся задача этого первого свидания.

— Свидания? — переспросила она. — Первое свидание притягивает неизвестностью.

— Какой?

— Будет ли второе? — сказала одно, а глаза упорно кричали «да». Да!!!

 

Глава 48. Сырники – 1

Проводил я Ульяну до дома уже поздним вечером.

— Подожди, у меня кое-что есть для тебя, — она вернулась буквально через пять минут, но я уже успел соскучиться по её сладким губам. Она мягко оттолкнула меня. — Подожди. Мы тут убирались в школьной библиотеке, и вот в одной из книг обнаружила закладку. Смотри, — она протянула мне лист бумаги формата А4.

— Машинопись? Что это?

— Обрати внимание на первую подчёркнутую строчку: «Часть 1. Поэзия должна быть глуповата».

— И? — мне совсем не хотелось напрягать мозги.

— Я с трудом разговорила отца. Он и поведал мне, что это – страница из самиздата Mister Пронька «Сырники».

Отрешённость слетела с меня мгновенно. Я выхватил бумагу из её рук.

— Ух, ты! Так вот что это такое – Сырники!

— Эпиграммы на половину жителей посёлка, — грустно улыбнулась Ульяна. — Пронин тогда очень сильно пострадал. Мало того, что его игнорировали, плевали в спину и слали всяческие проклятья, так некоторые применили и более радикальные меры.

— То есть? — лёгкий холодок пробежался по спине.

— Его несколько раз жестоко избивали, один раз даже в больницу попал со сломанной ногой. Пасеку его разорили, и даже дом поджигали. Вот такой крамольный поэт.

Уже перед сном я ещё несколько раз перечитал неумелые, словно ребёнком написанные наивные вирши.

 

***

Достань гантели из баула,

Иначе силы покинут тебя.

И в очередном загуле

Стакан не поднимет рука.

***

Чтобы быть красивой,

Надо много грима.

Чтобы доброй слыть,

Надо заново прожить

***

У каждого мужика

В наличии язва своя.

То в желудке, то в кишках,

То на кухне в бигудях.

***

Каламбурить он любил,

И двояко говорил.

Только меры всё не знал.

Паном был, потом пропал.

Мало материала, чтобы реально оценить и задатки таланта, и масштабы трагедии. Но судя по реакции людей, каждая эпиграмма била не в бровь, а в глаз. Да, Владимир Кузьмич, заварили вы кашу, которую до сих пор расхлёбываете. Сарказм – это способность оскорблять идиотов без их ведома. Да только вы не учли одного: не все вокруг полные идиоты. Наша жизнь – побочный продукт наших же мыслей. Но по мне лучше мирный атеизм, чем военная религия.

 

Глава 49. Трагедия рода Засекиных

Наводя порядок в фотографиях, хранящихся в компьютере, заострил внимание на снимках мозаики в усадьбе. На них так удачно наложилась байка Понина у костра. Русалка, чёрные косы, белые одежды с расшитыми цветами рукавами, венки. Идея вспыхнула яркой вспышкой, вдохновение накатило катастрофой. Я начал набирать текст.

Трагедия рода Засекиных

Князь Засекин Афанасий Михайлович в последнее время сильно сдал. Годы и болезни брали своё. Стало трудно объезжать все угодья и деревни. Управляющий каждое утро приносил только плохие вести. Второй год подряд был неурожайным. То засуха, то саранча налетала, то мор на скот и птицу наваливался. Да  и крепостные в последнее время распоясались. Почувствовали слабость барина. В срочном порядке в столицу был отправлен душеприказчик с одной целью: угрозами ли, уговорами, но заставить сына уйти в отставку с военной службы и вернуться в родное поместье.

Молодой барин Михаил Афанасьевич, тридцати лет от роду, не питал никакого интереса к сельскому хозяйству. Его приезд мало что изменил. Барин увлекался только охотой, которой и посвящал всё своё время. Даже обменял пару орловских рысаков на свору борзых. В тот вечер он возвращался на верном коне, без собак, из дальнего леса, где осматривал места для будущих забав. Дорога проходила мимо пяти озёр. Внезапно до его слуха донеслись женские крики. Он повернул лошадь к озеру и увидел красивую девушку, которая из последних сил пыталась удержаться на поверхности. Не раздумывая, молодой барин бросился к ней на выручку, и не заметил, как вожжи окутали его лодыжку. Когда он схватил девушку за талию, то неожиданно почувствовал, как она упорно тащит его на дно. Испугался, растерялся, бросил сопротивляться. Но верный конь почуял неладное, начал мелкими шагами отступать от озера, натягивая вожжи. И вытянул на берег и барина, и девушку. Только потом Михаил Афанасьевич понял, что праздник Купалы в разгаре, что моросит дробный дождь, и в то же время солнце светит. А на ветвях развешаны белые одежды.

— Русалка?!

Он хотел оттолкнуть озёрную нечисть, да глянул в её большие волшебные глаза. Глянул и потерял голову. Любовь вспыхнула, как зарница заката, опалила сердце, затуманила разум.

— Мне пора, — нежно прошептала Русалка и тяжело вздохнула. — Приходи завтра на закате, — освободилась из его объятий и бросилась в воду. Только шикарные чёрные волосы били по обнажённой спине.

С тех пор Михаил Афанасьевич сильно изменился. Перестал балагурить и устаивать пиры по поводу удачной охоты. Да и охотиться перестал. Днём отсыпался, а вечером, оседлав любимого коня, покидал усадьбу. И пропадал до самого рассвета. С отцом почти не разговаривал, друзей отвадил. Стал хмурым и нелюдимым. Часто пропадал в подвале, запирая его на амбарный замок, даже слуг туда не пускал уборку делать.

Очень тревожило это старого князя. Не выдержал однажды, распорядился сбить замок. Спустился в подвал, разжёг настенные факелы и обомлел. Его единственный сын выложил на всю стену мозаику. Старик сразу же узнал в девушке Русалку. Сбылось-таки проклятие старой ведуньи. Погубила озёрная нечисть род Засекиных. Не выдержало сердце старика, скончался на ступеньках подвала. В ту же ночь и молодой барин домой не вернулся. Сгинул бесследно. Только верный конь пасся около озера, в котором беспричинно почернела вода.

Я отослал свою миниатюру на электронную почту Ульяне, Пронину и Петру. В комментариях написал, что эту историю можно преподнести как исторический факт, якобы нарытый в пыльных архивных фолиантах. Такая романтическая и трагическая история может привлечь туристов. А «русалка» станет вообще символом нашего посёлка, его визитной карточкой.

 

Глава 50. За спором дело встало

Резонанс получился очень эмоциональным. Не успел чайник закипеть, как пришёл на работу Mister Пронька. На нём сегодня красовалась классическая доули, коническая китайская панама. Он достал из пакета бутылку с мутной жидкостью. На моё молчаливое удивление ответил:

— Байцзю, рисовая водка. После работы, по моему предчувствию, очень пригодится, — налил себе чашку крепкого чая, вздохнул. — В спорах рождается не истина, а взаимная ненависть.

— О чём это вы?

Ответить он не успел, в музее одновременно появились Ульяна и Пётр.

— Шеф, я на твоей стороне, — с порога заявил Петруччо и плюхнулся на диван. — Если это и неправда, то хорошо придумано.

Ульяна бросила на подростка испепеляющий взгляд. Только сейчас я заметил, что девушка была на взводе. Созрели гроздья гнева как-то быстро, и все разом. Полное отсутствие косметики, резкость в жестах, межбровная морщина ничего хорошего не сулили.

— Верую потому, что нелепо. Так, что ли? Ты ошибаешься, мальчик. Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна, — она нарочито говорила и смотрела только на Петю, хотя я понимал, что этот гнев предназначается мне. Видимо дебаты по поводу миниатюры начались ещё вчера вечером, когда я уже покинул всемирную сеть.

— Я сторонник альтернативной истории. Морозов, Чудинов, Спицын.

— Конечно, — Ульяна демонстративно взмахнула рукой. — Сейчас стало очень модно перекраивать историю, не опираясь на документы, летописи, хроники. А зачем копаться в архивах, искать, сопоставлять факты, анализировать? Проще сесть и написать с потолка.

Я кашлянул, напоминая спорщикам о своём присутствии. Пронин тут же взял инициативу в свои руки:

— Да будет выслушана другая сторона.

— Да, это легенда, новоиспечённый миф. Но король Артур, Рюрик – тоже весьма полулегендарные личности, и это никого не смущает. История пишется.

— Главное: в неё не вляпаться, — быстро отреагировала Ульяна. — А ты преследуешь меркантильные цели. Для привлечения туристов. Для наживы. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Или ты не знал этой истины?

Атмосфера в небольшом кабинете стала быстро накаляться.

— Брейк! — Mister вскочил и встал посередине кабинета, словно боялся, что мы могли переступить черту. — Вы можете победить в споре, но при этом потеряете друга. Давайте успокоимся, а лучше перенесём дебаты до лучших времён. А займёмся текущими делами, — и обратился ко мне. — Родион, у нас первый заказ на маски, Водяной и Банник. Мы же хотели в подвале устроить мастерскую по росписи. Вентиляция там отличная, надо только решить вопрос с подобающим освещением. А Spider-Man уже давно рвётся в бой. Не перегорел бы.

Он нарочито озвучил проблемы, о которых мы только вчера приняли решение, и уже приступили к созданию цеха. Электрик обещал прийти сегодня после обеда. Пронин просто пытался свернуть разговор в мирное русло. Петя же не был столь искушён в дипломатии, потому и брякнул:

—Давайте согласимся иметь разногласия.

— История меня оправдает! — Уля обожгла меня взглядом изумрудных глаз и удалилась, как-то по-особенному бойко стуча каблучками и хлопнув дверью.

— Вот оно, бремя белого человека, — растерянно промолвил я.— Наливайте, Владимир Кузьмич. Не стоит ждать вечера.

Пить тёплую водку – то ещё удовольствие, но я не заметил дискомфорт. И только тост от дяди Вовы заставил меня слабо улыбнуться:

— За прекрасных дам и других мифических персонажей!

 

Глава 51. Сторона медали

К моему искреннему удивлению, Анфиса Петровна решила устроить проводы внука в город с некоторой помпой. Устроить посиделки. Настояла на том, чтобы Петя пригласил на  спонтанный праздник Ульяну и Владимира Кузьмича. Именно так и сказала: по имени-отчеству.

— Ульяны Ивановны точно не будет, — ответил Петруччо. — Она уже пару дней в городе, на курсах повышения квалификации.

Я с трудом подавил вздох. После ссоры мне так и не удалось с ней поговорить. Трубку она брала через звонок, отделывалась дежурными фразами о занятости, усталости, мигрени. Это меня угнетало, выбивая почву из-под ног. Чтобы не зацикливаться на грустных мыслях, вызвался помочь хозяйке в приготовлении праздничного ужина. Помощь женщина приняла с благодарностью.

— А ты? — она обратилась к внуку, который лежал на раскладушке с планшетом в руках.

— Мы ленивы и нелюбопытны,— отделался он цитатой.

Анфиса Петровна только махнула рукой,  отвечая той же монетой:

— Печально я гляжу на это поколенье. Его грядущее иль пусто, иль темно.

— Мир вам, и я к вам. Старый знакомый, снова здорово, —Mister Пронька, как всегда, появился неожиданно и вовремя. Раритетная бейсболка «Adidas» тут же перекочевала с его головы в руки Петра. — Подарок на память.

Пётр совсем по-детски взвизгнул от радости.

— Люблю повеселиться, особенно пожрать, — Пронин окинул взглядом наши приготовления. — Я не с пустыми руками, — и выставил на стол банки с маринованными грибами и вареньем из сосновых шишек.

— А что, твой знаменитый винный погребок иссяк?— в её голосе скользил сарказм.

— Я подумал, что планируется простое чаепитие, — невозмутимо ответил Mister.

— Перед чаем барыня водочку пила, — улыбаясь, ответила женщина. — А барин тем паче.

И было совсем непонятно: шутит она или изливает издёвку. Пронин предпочёл промолчать и принялся помогать в сервировке стола. Неловкость ситуации спас Петя, сам того не подозревая:

— Нашёл-таки афоризм и поставил в статус: прощание – лишь одна сторона медали. Невозможно попрощаться, не поздоровавшись. Жалко очень, я так к вам привык. Обещаю каждые выходными приезжать в гости.

— Принеси из холодильника водку, и рюмки в шкафу найди, — Анфиса Петровна отослала внука в дом и обратилась к нам. — Спасибо вам. Я просто не узнаю Петю. Он снова стал общительным, внимательным, добродушным. Снова читает книги. Пусть электронные, но читает же! Душа радуется. Ещё раз огромное спасибо.

Это было чертовски приятно слышать. Подозреваю, что Пронька даже прослезился, потому что поспешно отвернулся и закурил, пробурчал, однако, спокойным голосом:

— Курить я буду, и пить не брошу.

Курица с румяной корочкой, мясная и сырная нарезки, салат с крабовыми палочками, морковь с чесноком, пироги с рыбой. Овощи, фрукты, зелень. Стол ломился от щедрот хозяйки и даров природы.

— Разливай, Владимир Кузьмич,— Анфиса Петровна решила «добить» гостя.

Едва рука не дрогнула:

— Курить вредно, пить противно, а умирать здоровым жалко, — скрывал неловкость как мог.

Но после пары рюмок его смущение сгладилось. Беседа полилась в неспешном добром русле. О жизни, истории, погоде и богатом урожае.

— Спасибо вам, что мы поели, — Пронин окончательно пришёл в себя и разлил остатки водки, обратился к Пете. — Приезжай, когда захочешь. Мы тоже к тебе привязались. Будь! Лети с приветом, возвращайся умным!

 

Глава 52. Человек верит в чудо

Сбежав со ступенек, я столкнулся с крупным, широкоплечим мужиком с густой рыжеватой бородой. Такой типичный сибиряк, суровый, прямолинейный, уверенный в своей правоте и силе.

— Проходите, — я посторонился. — Музей открыт, там наш сотрудник.

— А я за тобой, — густым басом он заставил меня остановиться. Угрозы я не ощутил ни одним из органов чувств. Даже интуиция хранила молчание. — Ты в город? Отлично, я тоже. Могу подбросить, — он кивнул на большой внедорожник. — Прошу. За одно и познакомимся.

— Имеется потребность?

— Обстоятельства,— так же лаконически ответил сибиряк.

Я, хоть и с толикой сомнения, но согласился. Трястись три часа на старом автобусе по разбитым дорогам было малоприятной перспективой.

Как только отъехали от здания музея, мужик, не откладывая дело под зелёное сукно, представился:

— Иван Иванович. Местный предприниматель, хозяин лесопилки. Отец Ульяны.

Вот тут-то внутренний голос очнулся, напустив тревоги и холодок вдоль позвоночника. А мужик тем временем продолжил, при этом очень уверенно вёл тяжёлую машину:

— Дочь я воспитывал один. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит. Я за неё любому голову оторву и скажу, что так и было. Секретов друг от друга у нас не было, и нет. Я в курсе вашего разногласия.

Я старался вести себя очень спокойно и даже расслабленно. Главное не оправдываться, иначе признаешь свою неправоту и продемонстрируешь слабость. А ни того, ни другого я не чувствовал. С Ульяной я нашёл бы компромисс, даже готов пойти на уступки. С её отцом? Даже обсуждать не горел особым желанием. Не дождавшись от меня никакой реакции, Иван Иванович продолжил монолог:

—Человек скорее поверит в чудо, чем задумается, почему оно произошло. Кто-то из мыслителей так сказал. Обман – первая из всех забав. Моя рыжеволосая мадмуазель не права. Да-да, я на твоей стороне. Скучно мы тут живём, как в антисоветской библиотеке. А между тем, скоро наш областной центр и соседний город соединит федеральная трасса⁠⁠. Дорогу, по которой мы сейчас едем, отремонтируют по высшим стандартам, и уже в следующем году. В наш посёлок будут заезжать туристические автобусы. Видел даже план, утверждённый на самом высоком уровне. И вокзал новый построят, и мини-отель, и кафе, и даже твой музей капитально отремонтируют. Он же всего в ста метрах от вокзала. Появятся туристы, а их надо удивлять, и на этом зарабатывать.

— Спасибо, порадовали. Так вот почему меня не желают видеть директором!

— А то! Мы живём, как поём, а поём – неважно. Ульяна у меня, конечно, с характером, но отходчивая. Да и ты ей по нраву. Я-то вижу, как блестят её глазёнки и в вальсе кружится душа. А то, что женщине по душе – мужчине не по карману, — сибиряк весело засмеялся, и мне на душе стало спокойней.

— Мы все совершаем ошибки. Человек – несовершенен.

— Если бы люди не совершали глупостей, они бы никогда не сделали ничего толкового, — согласился со мной Иван Иванович. — А что касаемо Фомушкина, главы администрации и их областных родственников – три к носу. Гниль! Я с такими постоянно сталкиваюсь по бизнесу. И частенько ловлю себя на мысли: когда в руке молоток – люди так похожи на гвозди. Но не озлобился. Сам удивляюсь. Уля меня спасала. Приходишь домой, смотришь в её глазёнки и сердцем оттаиваешь.

— И чувство юмора, наверное, — предположил я.

Он подумал некоторое время, потеребил бороду.

— Ты прав. Юмор – это лекарство от боли. Если человек умеет шутить, то вся его жизнь становится лучше и проще.

Он довёз меня до центра города. В душе моей плескалась светлая воздушность.

 

Глава 53. Невольный свидетель

Первым делом я нашёл салон печати, где заказал открытки со стихами. Обещали распечатать через полтора часа. За это время я сходил в министерство, где меня ждало полное разочарование. Несмотря на то, что я заранее записался на приём, встреча с начальством была сегодня невозможна. И министр, и все его замы в срочном порядке укатили в соседний город на конференцию. Оставив документы секретарю, я отправился по магазинам, купил себе несколько сортов чая, в том числе свои любимые. Потом выполнил заказ Mister Проньки. Рис марки «Лазер», бугристый нут, куркума, зира. Для Ульяны приобрёл кактус нового сорта в горшочке. Одним словом, через два часа я полностью освободился от намеченных дел. Можно было возвращаться в посёлок. Рискнул и позвонил Иван Ивановичу, и на мою удачу он тоже через полчаса собирался домой.

С нами был ещё один попутчик, работник лесопилки. Они и вели разговор на тему бизнеса: поставка леса, новая линия, точки сбыта пиломатериалов. Я стал потихоньку впадать в дрёму и стал невольным свидетелем их разговора, главным героем которого вновь стала парадоксальная личность Mister Проньки. Сонливость улетучилась, но и выдавать бодрствование я не стал. Увы, я меркантильный прагматик.

— Кстати, — густой бас Иван Ивановича трудно было перепутать. — Помнишь, 10 лет назад Пронька, он тогда работал на лесопилке, предложил модернизировать линию. Принёс он тогда мне чертежи, а от самого перегаром так несло, что комары замертво падали. Естественно, я не стал его слушать, а выгнал взашей, и не только из кабинета. А неделю назад наткнулся на сайте на новые линии. И что ты думаешь? Правильно. Пронька смотрел в будущее. Достал его старые чертежи, сравнил – один в один.

— Да что говорить, Иваныч? Руки у него золотые, и неважно, откуда растут.

— И руки, и голова. Да только глотка лужённая. Всю жизнь под откос.

— Да, — грустно согласился собеседник. — Нет предела человеческой глупости.

— Вспомни лучше те золотые денёчки, когда мы возвращались из армии один за другим. Тогда мы с тобой почти два месяца кутили. Пили, ели, спали да гуляли. А Вовка сразу взялся за дело. Пасеку увеличил, домашнее вино на распродажу. Пронька делал деньги прямо из воздуха.

— До поры, до времени, пока налоговики не нагрянули, а потом и милиция. Незаконная деятельность. Говорили, что это Юлия Козырева донос написала. Но я о другом: Володя грамотный мужик. Скольким людям он помог встать на ноги, его дельные советы реально помогали в бизнесе. А сам?! — Иван Иванович тяжело вздохнул и замолчал.

Было даже немного удивительно, что хоть кто-то из жителей посёлка неравнодушен к судьбе Пронина. Но его собеседник не разделял сочувствие, продолжая упражняться в остроумии:

— И стоило щеголять смолоду, чтоб под старость умирать с голоду. Жизнь, считай, прошла, и нет ни шиша, только хрен и душа.

Не буду, конечно, утверждать, но мне кажется, что Иван Иванович нарочито въехал в приличную колдобину. Машину хорошо встряхнуло, мужики громко и смачно выругались, а мне пришлось «проснуться».

Дядя Вова был ещё в музее. Занимался текущими делами.

— Ого! Ты сегодня быстро вернулся.

Я протянул ему пакет с покупками.

— Всё нашёл, всё купил.

— Вот спасибо! Вот молодец! Сколько я тебе должен?

— Сейчас не помню. Это надо в телефон смотреть, а он разрядился. Вечером посмотрю, позвоню, — я откровенно обманывал, но ни капли возмущения от совести даже и не поступило. — Как дела?

— Не хочу тебя расстраивать, но у меня всё хорошо, — улыбнулся Пронин. — Тут главное что? Не захотеть понять, почему так хорошо?

 

Глава 54. Грустный праздник

— Какие планы у тебя на сегодня?

— С утра не было никаких. Но позвонил Пронин и просил прийти к нему в обед. Нужна моя посильная помощь, — я пожал плечами, завтракая кружевными блинчиками.— Картофель выкопали, огород перекопали, сад привели в порядок. Зачем я ему понадобился? А вы что-то хотели, Анфиса Петровна? Может, помощь какая-нибудь нужна?

— Нет. Сегодня божественный праздник. Собираюсь весь день провести у телевизора.

Я с трудом дождался полдень, и покатил в «Вонючка-Сити».

Пронин суетился во дворе, благо погода позволяла. Осень была золотой. На столе лежали мясо, морковь, зелень. Огонь в мангале догорал.

— Ого! Не знал, что вы сторонник божественных праздников. Я о вас не всё знаю?

— Земную жизнь, пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, — слабо улыбнулся дядя Вова.

— Так у вас сегодня день рождения! — я громко хлопнул себя по лбу. — Немножко забыл, немножко не знал.

— Будем варить настоящий узбекский плов из баранины. Тут недалеко узбеки занимаются овцеводством, я работал одно время у них. Они и раскрыли мне все секреты плова.

— Я не люблю баранину, — невольно поморщился. — Пахнет.

— А это мясо не пахнет, — возразил Пронин. — Когда русские режут барана, сразу же разделывают и в холодильник. А тушка должна, как минимум, двенадцать часов повисеть, подышать. И вот тогда запаха никакого не будет.

— Может быть. Попробуем. Что мне делать?

— Ничего. Я сам всё приготовлю. От тебя нужно лишь присутствие и моральная поддержка.

Я достал электронную записную книжку.

— И рецепт со всеми секретами. Вдруг и мне в жизни пригодится.

— Обязательно пригодится, — легко согласился Mister Пронька. — Рис должен быть обязательно марки «Лазер». Нут – бугристый. Куркума придаёт рису цвет, зира – аромат. Название блюдо «палов ош», состоит из заглавных букв всех ингредиентов. Пиез – лук, Аёз – морковь, Лахм – мясо, Олио – жир, Вет – соль. Об – вода, Шалы – рис. Готовится плов три часа.

Сам при этом ловко орудовал ножом, нарезая мясо, лук кольцами, морковь крупной соломкой. Отвлекался на мангал, где уже грелся казан с растительным маслом.

— Сначала готовим зервак – жарим мясо с луком и морковью.

— И всё-таки мне стыдно. Я и без подарка, и ничем не помогаю. Могу в винный погреб спуститься, выбрать правильный алкоголь. Как вы там говорили?

— Правильный алкоголь определяет сознание, а неправильный – лишь жалкое бытие.

— Вот! Или мы совершим полное погружение в быт Узбекистана? Пить не будем?

— Я могу противостоять всему, кроме искушения, — усмехнулся Mister.

— Давайте не будем, — я никак не мог уловить его настрой.

— А если будем, то давайте, — сломался Пронин. — В холодильнике стоит бутылка красного вина. Принеси ещё сахар, яблоко и апельсин. В нашем меню будет сегодня тихая сангрия. Коктейлем ты и займёшься, под моим чутким руководством.

— А я справлюсь? — игриво поинтересовался я. — Достоин ли я роли баристы?

— Все люди равны, — громко рассмеялся дядя Вова, приобретая праздничное настроение. — А я самый ровный.

Кроме продуктов для коктейля, я захватил ещё и укулеле. Тот вечер с тёплым разговором под тихие испанские мотивы произвел на меня неизгладимое впечатление. Я был не против повторять их с завидной регулярностью.

— Мечтам и годам нет возврата, — настроение опять покинуло Владимира Кузьмича. Да, всё-таки день рождения – грустный праздник.

 

Глава 55. Никогда не рассказывай

Такого плова я не ел никогда. Всё, что раньше вкушал, теперь казалось просто рисовой кашей с мясом и морковкой. А тут!!! Рисинка к рисинке, морковь пропитанная мясом и луком, была сладкой на вкус, баранина без всякого специфического запаха таяла во рту. И вроде наелся до отвала, а рука продолжает тянуться к лягану.

— Да вы просто гений, Владимир Кузьмич, — не хватало лексикона выразить описание блаженства, которое накрыло меня в тот момент.

— В каждом из нас спит гений, — довольно улыбаясь, ответил Пронин. — Но с каждым днём всё крепче и крепче.

— А у вас, по разговорам односельчан, ещё очень много талантов, — я не оставлял попыток, чтобы он ещё что-нибудь рассказал о себе. — Не расскажете что-нибудь?

Но коктейль сангрия был не слишком крепким, чтобы развязать язык дяди Вове.

— Никогда не рассказывай о себе ни хорошего, ни плохого. В первом случае тебе не поверят, во втором – сильно приукрасят. Давай я лучше чай заварю.

— Вот балда! — я достал из кармана пакет с чаем. — Я же принёс каркаде, чайный напиток, сладковато-кислый на вкус, красного цвета. Мне очень нравится.

— Заваривай, попробуем, — он очень ловко перевёл разговор на другую тему, но тоже заслуживающую особого внимания. — Я тут просматривал твои черновые работы экскурсий. Ты всё-таки включаешь в повестку дня «Легенду о трагедии рода Засекиных»?

— Думаю пока. Может, вывести миниатюру о русалке в отдельную тему? Сделать героем простого крестьянина и подать как местное предание. Что думаете? Только как быть с мозаикой в усадьбе?

— Тут проще простого: молодой князь был любителем и собирателем народного фольклора, вот и увлёкся легендой. Да так, что мозаику сложил.

— Идея, — я принёс высокие бокалы с густым напитком бордового цвета.

— А Ульяна? Ты с ней вопрос решил?

Наступил-таки на больную мозоль.

— Она только завтра возвращается.

Каркаде мы пили в полном молчании, наслаждаясь насыщенным вкусом и ароматом.

— Ты с примирением не тяни, — посоветовал дядя Вова.

— Я с её отцом познакомился.

— С Ваней «алякишем»? Где? Когда?

— Он меня в город подвозил. А почему «алякиш»? — меня заставило улыбнуться такое нелепое прозвище сурового мужика.

— А!— Mister Пронька махнул рукой. — Это ещё со школы пошло. Ванька всегда в буфете проявлял недовольство. Особенно ему хлеб не нравился. Потрогает чуть сыроватый мякиш и ворчит: опять алякиш. Так и прицепилось. И как он тебе? Тоже, небось, навязывал свою точку зрения на ваши отношения? Или пугал? Или подкупал?

— Нет, — протянул я, находясь в недоумении от таких сюжетных поворотов. —Всё наоборот. Иван Иванович полностью поддерживает меня во всех мох начинаниях. Говорит, что туристы на то и туристы, чтобы на них зарабатывать. И можно, и нужно.

И дальше я рассказал и про федеральную трассу, и про новые здания, о капитальном ремонте музея.

В глазах Пронина заблестел интерес, напоминающий азарт увлечённого человека.

— А вот это очень даже интересно, —Mister с усердием протирал очки, что говорило о том, что он тщательно раздумывал. — Пасьянс начинает складываться.

— О чём вы? — на уровне интуиции почувствовал импульс тревоги.

— Понятно, почему Фомушкин так рвётся возглавить музей. Почему министр так недоволен человеком из столицы, то есть тобой. Предчувствие гражданской войны всё сильнее, всё весомее, — он вскочил и эмоционально прошёлся по двору.

— Ох, я так хочу мира и спокойствия.

— Ты слишком молод, чтобы хотеть этого, — возразил дядя Вова.

 

Глава 56. Тёмное прошлое

В разговор вмешался воробей, пролетавший над нашими головами, и…… смачное, жирное пятно появилось на рубашке Mister Проньки.

—Один в поле – а вони, — выругался Пронин и скинул рубашку.

Вновь перед глазами возникла оригинальная татуировка по мотивам стихотворения По.

Вернулся в тельняшке и с новой бутылкой красного вина. Вновь начал готовить коктейль.

—У каждого свой рецепт счастья, — сказал серьёзно дядя Вова, а потом иронично усмехнулся — У меня на потолке было написано: завтра бросаю пить. И, проснувшись утром со страшным похмельем, радовался, что бросаю пить только завтра. И в погребок.

Пока не осознал, что это дорога в никуда. Закрасил. Бросил. — Он разлил коктейль по бокалам.

—Человек, который победил сам себя – непобедим, — брякнул я статусом из социальных сетей. — А татуировку вы сделали, как поняли, что Юлия ваша единственная любовь?

— Это не тату, это наколка, и сделана она в местах не столь отдалённых.

Я едва не выронил бокал из рук. Новость потрясла меня.

— Вы сидели? Как? Вы же говорили про условный срок.

— Ладно, — сдался Пронин. — Вижу, что твой интерес доедает тебя изнутри. Хотя сам себе зарекался даже в мыслях не перечитывать эти страницы тёмного прошлого, — он откинулся на спинку стула и закурил. Молчание затягивалось, но я был невозмутим, боясь спугнуть его откровенность.

— Это случилось в то время, когда я узнал, что КозЮлька воплотила в жизнь оба своих плана ВУЗ. И я с головой нырнул в стакан. Пил, чудил, терял всё, чего добился: деньги, уважение, репутацию. В это время к нам приехали геологи что-то искать в районе пяти озёр. Разбили палаточный городок. Днём работали, а вечерами устраивали грандиозные попойки. Бегали туда и парни, и девчонки, и халявщики со всего посёлка. Заглянул и я. Сейчас не помню, что подвигло меня отмахать пешком несколько километром. То ли простое греховное любопытство, то ли дикое желание напиться бесплатного алкоголя. Да и неважно совсем. Пришёл и пришёл. Напился, уснул в прибрежных кустах. Очнулся уже на рассвете. И тут слышу, как два геолога стоят и спорят: кто первый пойдёт портить малолетку, которая спит в палатке, перебрав портвейна. И взыграла удаль молодецкая. Схватил я лопату и давай гонять супостата вокруг палатки, умышленно нанося тяжкие телесные повреждения. — Он опять на некоторое время замолчал, словно утратил интерес.— А давай, Родион, плов подогреем? Ещё раз закусим за моё здоровье и за твоё присутствие.

—Давайте, — легко согласился я неожиданно после предложения, почувствовал голод.

— Я быстро. На газу разогрею. Микроволновка блюдо сушит.

К плову дядя Вова нарезал свежие, мясистые помидоры с укропом и петрушкой. И я вновь ощутил гастрономическое упоение.

— И чем дело закончилось?

— Пятьдесят на пятьдесят. Продал машину, которую только-только купил, нанял хорошего адвоката. Он и выбил мне условный срок на два года, — грустно усмехнулся и протёр очки. — Тогда он сказал отличную фразу, которая, наверное, и определила мою судьбу.

— Какую?

—Многие ещё живы только потому, что убийство уголовно наказуемо.

Я задумался. И убедил сам себя, что адвокат абсолютно прав. Несправедливости в мире полно. И она редко наказывается. Даже справедливость – и та несправедлива.

— А та девчонка в итоге стала проституткой. Вот такой вот казус. Я её от насилия спасал, теперь же секс – её работа. Это моя первая судимость. Про вторую расскажу в следующий раз. Поздно уже.

— Хорошо, — согласился я.

— Выше нос!  Хватит жить, как попало – будем жить, как придётся!

 

Глава 57. Помириться и просто, и сложно

Рейс задержался на десять минут, которые для меня тянулись вечность. За это время моё настроение несколько раз кардинально менялось: от предвкушения радостной встречи до неуверенности и состояния страха. Помириться оказалось и просто, и сложно.

Первой из автобуса вышла импозантная семейная пара Цукерманов в старомодных нарядах. Я поспешно отвернулся от словоохотливых земляков. Но им было и не до меня.

— Бегать за женщинами никому не повредило – опасно их поймать

— Молчи, Фима, за умного сойдёшь!— ворчливо ответила Розалия.

Я усмехнулся как можно тише.

— Привет! — знакомый и уже родной  голос за спиной заставил меня повернуться.

— Привет, — я чмокнул её в щёку и протянул букет георгинов.

— Спасибо, — как же я соскучился и по её улыбке. — Как ты узнал, что я на этом автобусе приеду?

Я кивнул на припаркованную «Ниву»:

— Иван Иванович пригнал машину, говорит, что у тебя много сумок. Я и напросился.

— Что-то вид у тебя нездоровый.

— Это я начал  вести правильный образ жизни.

Она рассмеялась в голос.

Иногда трудно понять  -это магазины созданы для женщин или женщины для магазинов. Две дорожные сумки, несколько пакетов, тубус и даже коробка – весь багаж Ульяны я уложил в машину, пока она прогревала двигатель. Не успел сесть рядом, как Уля вероломно придвинулась ко мне и мы слились в крепком поцелуе. Даже голова закружилась. Отдышавшись, я собрался вымолить прощение и признаться в любви. Но Уля приложила пальчик к моим губам:

— Никогда не спрашивай меня, за что я тебя люблю. Иначе я могу задуматься, и пойму, что любить тебя и не за что.

Минут через пятнадцать мы въезжали на территорию особняка.

— Опять меня встречает дом пустой, — тихо сказала Уля. Эхо детских обид пронеслось через годы.

Мы вошли в дом, где всё было выдержанно в стиле «Рустик». Стиль, когда всё состоит из натурального дерева, без вычурности и излишеств. Близко к природе.

— Я в душ, а ты сделай мне, пожалуйста, пару бутербродов и кофе.

— Хорошо, — я прошёл на кухню. Быстро сориентировался и приготовил горячие бутерброды и яйцо пашот в микроволновке. Сварил кофе по-турецки с корицей. Хотел ещё раз поразить Улю.

Она вернулась в коротеньком халате, белых носочках и тюрбаном на голове. Аж под ложечкой заныло, и ладони предательски вспотели. Не к месту мелькнул вопрос, который интересовал меня с самого детства: как женщины крутят этот тюрбан, и зачем он вообще нужен?

— Смотри, — она открыла тубус и достала из недр его ватман. — Помоги.

Мы раскрутили большую, полтора метра на два, картину. Ого! Точная копия мозаики из усадьбы. Лёгкий ступор лишил меня красноречия:

— Что это?

— Русалка. Я встретилась на курсах со своей университетской подружкой, и как-то дождливым вечером разговор перешёл на альтернативную историю. И я поведала ей твой план по привлечению посетителей, — голос постепенно терял весёлые нотки. Их сменил налёт грусти и вины.— Она пришла в полный восторг. Говорила, что это удача, и её необходимо хватать за хвост. Журила меня не по-детски за мою позицию. Рассказала, как в её посёлке переписывают историю – смешно до слёз. И нарисовала с фотографии для нашего музея вот эту картину.— Она подошла ко мне вплотную и томно прошептала.— Прости.

И мы совершенно забыли про перекус.

 

Глава 58. Предупреждён – значит вооружен

Я просматривал заявки на экскурсии. Начался учебный год, и многие школы района прислали заявки на посещение музея. И надо было не только удовлетворить заявки, но и подогнать свой рабочий график под расписание рейсовых автобусов. Не каждая школа имела свой личный автобус.

— Нет ничего прекрасней тишины, — Иван Иванович появился на пороге кабинета неожиданно. — Доброе утро, Родион!

— Здравствуйте, Иван Иванович, — я поднялся навстречу и, сам не зная почему, стал оправдываться.— Пронин задерживается, Семён работает в мастерской.

— Ох уж это Пронька. Вчера вечером звонил, нагнал тучи, просил прийти, помочь.

— Помочь? В чём?

— В подготовке к «холодной войне» с Фомушкиным и К⁰

Снова неприятный холодок пробежался по спине, и в горле пересохло. Как же я не люблю подковёрные интриги.

— А вот и я! —  и Mister Пронька туда же: в военной форме да и в пробковом шлеме на голове. Он уселся за свой рабочий стол, достал стопку чистых листов и обратился к сибиряку. — Сокращай речь до смысла, чтобы понятнее было.

— Вы думаете, что будет? — я все-таки надеялся на мирное сосуществование.

— Будет буря, мы поспорим и поборемся мы с ней, — Иван Иванович «убил» на корню мои желания. — И внеплановые проверки, и анонимки, и визиты замминистра с внезапной ревизией. Всё будет, и потому необходимо ко всему тщательно подготовиться. Вы должны изучать правила игры. И тогда вы будете неуязвимы.

— С чего начнём? — я обречённо вздохнул.

— С настроения. Сначала поднимем тебе настрой, чаёк попьём с тульскими пряниками. А потом и бухгалтерией займёмся, — усмехнулся сибиряк, видя  мой понурый вид. — И ликвидируем ваш покрасочный цех.

— То есть? — я опешил.

— Перенесём его на мою лесопилку. Помещений у меня предостаточно. А маски будем оформлять как благотворительное пожертвование. Ульяна в одном права: не стоит мешать культуру и торговлю. Книгу заказов уничтожить. Мой юрист займётся бумагами. Он лучший в районе.

После чаепития Иван Иванович стал просматривать все бумаги. Делал замечания, поправки, давал советы, которые Mister Пронька тщательно записывал.

— Может взятку дать? — я никак не мог смириться с наступающими неприятностями.

—Нам не дано предугадать, кому и где придётся дать, — усмехнулся громким басом Иван Иванович. — А вот это вы хорошо придумали: оформлять пожертвования под подпись мецената и с занесением в реестры фонда музея.

Я перевёл взгляд на Пронина и мысленно поблагодарил его за бюрократизм и формализм.

—Хотите прикол, — дядя Вова решил разрядить обстановку. — Я чего задержался-то. Проводил опрос среди молодёжи. Задавал один вопрос: «что написала Анна Каренина»?

— И? — интрига была в самом вопросе.

— Ответы меня просто порадовали. От «Отцы и дети» до разнообразных детективов.

—У реальности есть границы, у воображения – нет, —я был выбит из колеи окончательно. Даже не улыбнулся на эксперимент Проньки.

— Да, — сочувственно покачал головой Mister Пронька. —Сеновал пахнет по-разному для лошадей и блядей.

— Что-то ты совсем расклеился, парнишка, — сибиряк озабоченно потеребил бороду. — Вот тетёха, недотёпа непонятливая. Не переживай. Садись, запоминай, а лучше записывай. Буду учить тебя, как вести себя с инспекторами и начальством. Но только заруби себе на носу и повторяй, как мантру: «у меня всё хорошо». И это чистая правда. У вас в бумагах полный ажур. Шероховатости имеются, но они столь ничтожны, что не стоит заострять внимание. Встречай будущее с оптимизмом!

 

Глава 59. Расстройство личности

Синдром лягушки в кипятке. Я часто слышал об этом эффекте, перед тем как покинуть Москву. Да, жизнь полна стрессов, и не каждый человек может выдержать такой ритм, такое давление, такое напряжение. Думалось, что в глубинке всё намного тише, проще, спокойней.

Но сегодня я понял, что ошибался. Mister Пронька сорвался и ушёл в водоворот выпивки.

—Сегодня я благобухаю, — заявил он, наполняя кабинет сивушным амбре. — Когда есть что выпить – так и хочется нажраться. Держи ключи от погребка и ни под каким предлогом мне не давай. Иначе я не выберусь из этого пике.

— Как же так, дядя Вова? — я и разочаровался, и расстроился одновременно.

—Вот такая я всесторонне недоразвитая личность, — он театрально развёл руками. — Мне надо в туалет.

Я не сталкивался никогда с такой проблемой  и даже теоретически не знал, что мне делать, куда бежать, у кого просить совета.

Схватил телефон, пробежал по «записной книжке». Кому? Залез в интернет, ответ один: вести в наркологическое отделение.

— У нас в обсерватории лампочка перегорела, — заявил Пронька и плюхнулся на стул. Достал бумаги, включил компьютер. В таком состоянии он собирался ещё и работать?!

— Где перегорела?

— В туалете, — фыркнул Mister и тяжело вздохнул. — Мне столько всего надо сделать, что лучше я пойду спать.

И перебрался на диван. Я дождался, когда он засопит, вытащил телефон, чтобы никто не потревожил его сон, и закрыл кабинет на ключ. Сейчас подъедет очередная партия школьников. Будет неприятно, если в разгар экскурсии в зал выйдет нетрезвый Mister.

Экскурс в историю прошёл на «ура». Даже учительница не ожидала, что её подопечные так увлекутся моим рассказом. Вопросы сыпались, словно горох их порванного мешка, и я в силу своих знаний отвечал им. А если что не знал, то откровенно в этом признавался и обещал исправиться  к нашей следующей встрече. Оставили восхищённые отзывы.

Не успел проводить гостей, как раздался звонок на телефон Пронина. Это был Николай-Соня. Я ему обрисовал ситуацию и спросил:

— Может, ему пиво купить?

—Сколько ни похмеляйся, в конце всё равно придётся хлебать колодезную воду, — возразил Николай. — Лучше купи ему ящик минеральной воды и пельмени. Свари с чесноком и перцем. Заставь поесть с бульоном. А я Леонарда пришлю, принесёт снотворное. Придётся тебе с ним всю ночь просидеть. Завтра будет легче.

— Не было печали – купила баба порося, — проворчал я про себя и позвонил Ульяне, сообщил, что сегодняшнее свидание отменяется. Как и ожидал, девушка была не в восторге. Она обвинила меня во всех грехах, выражая крайнее удивление: почему это я так вожусь с алкоголиком? Я не смог ей ответить на это вопрос, потому как сам себе не мог ответить.

—Извини, я ничем не хочу тебе помочь, — категорически ответила она и отключилась.

Дядя Вова уже не спал. И вид у него был, как у побитой собаки. Стыдился смотреть мне в глаза, значит, не всё так страшно. Не всё потеряно.

— Сейчас я сварю пельмени. Будем выгонять ваше похмелье.

—Скажи «похмелье» с ударением на последний слог, — неожиданно попросил он.

Я произнёс.

—Чуешь тень виноградника, вкус молодого божоле, уют винного погреба?

—Моё тонкое языковое чутьё просит меня промолчать, — буркнул я.

— Ты прости меня, Родион. Ты поверил в меня, а я…, — он махнул рукой. — Она меня лишила иммунитета.

Он поел. Потом снова лёг на диван, отвернувшись к стенке. Долго не мог уснуть, но, в конце-то концов, снотворное средство дало результат.

 

Глава 60. Эпистолярный жанр

Как только Пронин засопел, я осторожно укрыл его пледом, сверху ещё его собственной курткой, из кармана которой неожиданно выпал конверт. Как-то автоматически я подобрал его и сунул себе в карман. Выключил свет и вышел из кабинета.

Решил, что ночевать останусь в музее, несмотря на обиду Ульяны. Сам не знаю почему, но питаю к Mister Проньке какие-то родственные чувства. Люди не знают, какой он на самом деле. Они сами часто гордятся чистотой своей совести только потому, что обладают короткой памятью. А он не такой. Он намного лучше собственной репутации. Говорит, не скрывая и не приукрашивая.  Обидно. А я всегда был на стороне обиженных и униженных. Воспитание такое.

Сварил и себе пельмешек, поужинал. Заварил большую чашку крепкого чая и прошёл в зал СССР. Тут стоял жёсткий диван, на котором я и собирался скоротать осеннюю ночь.

Необходимо было привести и мысли, и чувства в состояние покоя. Для этого я всегда использую шахматы. Вот и сейчас я достал доску, нашёл в интернете этюд и расставил фигуры. Специально выбрал задачу с повышенной сложностью. Надо было срочно перезагрузиться. Но все мои потуги были напрасными, в голове крутились только Ульяна и Mister Пронька. Я в бессилье смахнул фигуры с шахматной доски и вышел на улицу. Морозный воздух приятно окутал меня. Я вдыхал его полной грудью, наблюдая чистое звёздное небо. Здесь, на периферии, звёзды казались и крупнее, и ярче, и ближе.

Засунув руку в карман, я наткнулся на конверт. Достал, посмотрел.

— Пронину Владимиру Кузьмичу. Из Москвы? Не думал, что эпистолярный жанр ещё жив. Люди пишут письма? Удивительно.

Я вернулся в музей. Собрал шахматные фигуры, сел за письменный стол, включил торшер. Без зазрения совести открыл конверт и достал письмо. Почерк ровный, лишь местами начинал дробить. Видимо автор сильно волновался. Я начал читать и не смог оторваться:

«Здравствуй, Володя. Ты будешь крайне удивлён моему письму. Я и сама ещё до конца не верю, что отважилась тебе написать. Просто жизнь сложилась так, что на её закате мне и поделиться не с кем. Да, да. На закате. Я тихо умираю в хосписе.  Одна в палате, одна в миллионном городе, одна, как кажется, на всём белом свете. Бывший муж умер два года назад, дети укатили в Европу. Не пишут, не приезжают. Чужие мы. Подруг нет, да и не было никогда. Настоящих друзей я сама отвадила своим скверным характером и заоблачными требованиями. А пластмассовые? На то они и пластмассовые, бездушные, бессердечные. Стоя на пороге вечности, я всё чаще и чаще вспоминаю именно тебя. Ты – единственный, кто по-настоящему любил меня. А я? Я была слишком зависима от родителей, от их мыслей и внушений. Я была для них всего лишь способом реализации их амбиций. Игрушка. Да, родители дают жизнь, но как часто не дают жить. Те два плана про ВУЗы – слова мамы и папы. Не мои. Когда они узнали, что ты пытаешься ухаживать за мной, начался сплошной кошмар. Кто это: Пронин? Что с него взять, кроме анализа? Да и тот недоброкачественный. Во что превратиться твоя жизнь? Лучше раз в полгода думать о замужестве, чем раз в неделю о разводе. И всё в таком духе, под таким острым соусом. Я им слепо верила. Я исполнила их мечту. Вышла замуж за перспективного парня, который со временем перебрался работать в министерство страны. Престижная работа, шикарная квартира, уважение, отпуск за границей два раза в год. Собственное дело. Дети. Уже внуки. Но всё это какое-то ненастоящее. Всё время жила с ощущением, что вот-вот грянут перемены. Я скину груз с плеч и улечу. Время шло, ничего не менялось. А тут и жизнь подошла к своему логическому завершению

Я всё время следила за твоей судьбой, одноклассница делилась. Оставшись с носом, ты стал совсем несносен! Много чего натворил. Но меня любить не перестал. Спасибо тебе за это. А ещё за то, что ты, сам того не подозревая, привил мне любовь к поэзии. Как писал Брюсов: «Я был, я мыслил, я прошёл как дым». Вот и я ухожу. Прощай.

Твоя КозЮлька»

 

Глава 61. Прочуханка. Метод Родиона

С утра я позвонил Ивану Ивановичу и в трёх предложениях обрисовал проблему и моё решение. Мужик не стал разводить лишние разговоры, ответил лаконично: «жди». И буквально через полчаса приехал  в музей.

— Я пригнал свои старые «Жигули». Права есть? Хорошо. Доверенность в бардачке. Там два термоса: чай с морошкой и кислые щи, как ты и просил. В столовой купил. Что собираешься делать?

— Устрою ему прочуханку. По своему методу.

— Поможет? — иронично усмехнулся Иван Иванович.

— Вечером будет видно. Спасибо за понимание.

— Делай, что должно, и пусть будет, что будет.А в чём смысл твоего метода?

—Пусть идут дремучим лесом

Все невзгоды безвозвратно,

Лечим мы любые стрессы

Русским словом непечатным.

А больше никак. Финансово мне стрессы не потянуть, — я развёл руками.

На крыльцо вышел заспанный и опухший Mister Пронька.

—Утро мстит за вечер. А мы куда-то едем?

— На озёра, — коротко ответил я и навесил на дверь музея объявление, что он закрыт на санитарный день.

У дяди Вовы не было ни сил, ни желания что-либо возразить, только проворчал себе под нос: «Живу как в курятнике: ближние норовят клюнуть, а все, кто сверху – гадят на голову». Я сделал вид, что не слышал его.

До озёр мы доехали достаточно быстро. Осень выдалась золотая, без обильных дождей, дорога ещё не раскисла.

— Зачем мы здесь?

— Нам надо подняться на самый высокий холм. Дорогу знаете? Отлично. Пошлите, — говорил короткими фразами в повелительном падеже.

Чем выше мы поднимались, тем злее становился холодный ветер, чьи порывы бросали в лицо горсти мокрой и грязной листвы.

—В такую погоду только тёщу за пивом гонять, — продолжал ворчать Mister.

А я продолжал молча восхищаться природой. Это надо иметь такой талант, чтобы гармонично и эстетично раскидать многообразие красок! Фантастика! В голове не укладывается.

Наконец-то, мы достигли вершины. Пронин, отдышавшись, молча посмотрел на меня.

— Теперь мы будем выгонять весь негатив, который скопился на душе, отравляя само существование. Старинным, проверенным веками, методом.— Я первый подошёл к самому краю, расстегнул куртку, раскинул широко руки и громко крикнул. — Ну-ка, харя, громко тресни!

Эхо помчалось меж холмов, а потом громко плюхнулось в одно из озёр.

Пронин, усмехнувшись, подошёл и встал рядом.

—Вобла ершистая! — эхо вновь побежало по привычному для него маршруту.

— Едрён батон!— продолжил я.

— Йогурт без даты! — включился в процесс Пронин.

— Етижи пассатижи!— уже горло болело.

— Ямбись оно хореем!

Голоса мы всё-таки сорвали. Потом с аппетитом поели кислые щи, попили горячий чай с морошкой и стали спускаться. Когда добрались до машины, уже достаточно стемнело.

— Завези меня домой, — попросил дядя Вова. — Скотина вторые сутки голодная.

Чёрт! А я и не подумал о них.

— Простите. Совсем забыл про ваших питомцев.

— Зато меня из депрессии вытащил. Спасибо тебе, — без обиняков ответил он.

 

Глава 62. Ночь. Компьютер. Интернет

Прошло уже несколько дней, а Mister Пронька продолжал чувствовать неловкость в моём присутствии. Его знаменитая речивость испарилась. И я вдруг осознал, что безгранично привык к потокам слов и фраз, а тишина пугает своей неизвестностью.

После обеденного перерыва в музее наступало спокойное время. Все пытались завершить свои дела в светлое время суток, чтобы потом спокойно сидеть в тёплом доме, смотреть телевизор, усмехаясь непогоде за окном.

Я перебирал коробки с экспонатами, которые нам привозили из многих сельских школ. К сожалению, оптимизация учебных заведений поставила жирный крест на малочисленных школах. Там тоже были свои небольшие краеведческие уголки, которые теперь переехали к нам. Разбором я и занимался. Пронин же пытался реанимировать старинные часы с кукушкой. Что-то по-стариковски ворчал себе под нос, ругая себя и всё окружающее.

— Нихао! — на пороге неожиданно появился Петруччо. — Вы не ждали, а я нарисовался.

Мы тут же вскочили со своих мест.

— Привет!

— Невзначайка! Вот сюрприз.

— Замёрз, как цуцик. Чайком не угостите?  — Пётр скинул куртку и прислонился спиной к горячей голландке. —Я к вам не с пустыми разговорами. Имеется отличная новость.

Мы перешли в подсобку, где я принялся колдовать с чайником. Дядя Вова нетерпеливо поинтересовался:

— И?

— Мы с друзьями поработали во благо нашего музея. Наш знакомый выковал адресную табличку. Я её в зале оставил. Останется только повесить. Там и русалочка, и пять озёр, и номер телефона, и ссылка на сайт.

— У нас нет сайта, — возразил я.

— И зря. Интернет – самый эффективный инструмент глобализации, — высокопарно заявил Петруччо, шумно прихлёбывая горячий чай.

— Если моё поколение и запомнится чем-нибудь, то оно будет последним, кто помнит мир до Интернета, — Mister подхватил игру в цитаты, парируя слова молодого человека. Я тоже не остался в стороне:

— Интернет разрушил романтику. Кликнешь на право, на сайт попадешь. Кликнешь налево – вирус подхватишь.Виртуальность – это бегство от правды.

Петя понял, что против двоих у него шанса на победу почти нет, и лишь махнул рукой.

—О своей скромности я могу говорить часами, — усмехнулся он. — Как говорил Александр Блок: «сегодня я – гений», что я могу без зазрения совести применить и к себе. Ночь. Компьютер. Интернет. И вот! У нашего музея есть свой сайт!

— Так вот для чего ты просил меня всё фотографировать и присылать, — догадался дядя Вова.

— Не для сочинения же «как я провёл лето», — рассмеялся Петруччо. — А тут вы пропали на целую неделю, телефон не обслуживается, на письма не отвечаете. Вот я и сорвался, прикатил на выходные дни. Что у вас случилось? И вы, Родион, словно в воду опущенный?

— Мы на пороге великих событий.

— И возможно больших перемен.

— Понятно. Мандраж?

—Холодная дрожь, нервный смешок и неотвязная апатия.

— Ну вот, — широко улыбнулся Петруччо. — И я согрелся, и вы шутите. А значит, всё у нас будет хоккей!

Эх, где же ты, моя юность? Время, когда голый оптимизм правит жизнью, окрашивая даже самый пасмурный день в яркие и сочные краски. Пронин переживал аналогичное чувство.

— Неприятность эту мы переживём, — и усмехнулся. — Как два байта переслать!

 

Глава 63. Мир! Дружба! Жвачка!

Как утверждает одна мудрость, то ли народная, то ли авторская: счастье – когда прошлое не печалит, настоящее не напрягает, а будущее не бесит. Проснувшись ранним субботним утром и нежась в тёплой кровати, я примерил на себя этот афоризм. И понял, что мне до счастья семь вёрст и те по бездорожью. Только прошлое печалью не дышит. День грядущий пугает неизвестностью, отчего и настроение всегда пограничное. А сегодня? Сплошной туман, густой и влажный, липкий и противный. И причина тому – Ульяна. Теперь-то мне понятно, что на любую нашу ссору или разногласие она реагирует одинаково:  полное игнорирование. Все звонки и сообщения остаются без ответа. И только личное присутствие, с извинениями, со знаками особого внимания «топит лёд».

По коридору прошла Анфиса Петровна, громко разговаривая по телефону:

— Всё, что не делается – к лучшему.

—Просто не всегда к нашему, — чисто на автомате добавил я, вылезая из-под одеяла. — С тобой тяжело, но без тебя совсем невыносимо.

Я не стал затягивать с решением и сразу после завтрака отправился к Ульяне. Свежие цветы в посёлок завозили только два раза в год: на Новый год и к 8 марта. Пришлось достать из заначки зелёный порошковый чай «маття». В стране восходящего солнца он

ценится за пикантный вкус, свежий травяной аромат и нежный светлый оттенок. Дорогой, но цель оправдывает средства.

Иван Иванович,  несмотря на морозец, рубил дрова в одной тельняшке. Ворота были распахнуты, и мне не пришлось ожидать.

— Бог в помощь! — я поздоровался с хозяином.

— Сами с усами, — улыбнулся в ответ сибиряк. — Проходи в дом, Ульяна на кухне.

Перед тем как войти в дом, я собрался мыслями, вздохнул тяжело и даже воображаемо перекрестился.

Из кухни доносилась негромкая инструментальная музыка, и плыл аромат пряностей.

— Привет! — широко улыбаясь, я нарисовался на пороге.

— О! Привет. Хорошо, что ты пришёл, — она протянула мне банку консервированных оливок. — Помоги открыть. К отцу сегодня приедут армейские друзья, у них там какая-то дата дивизии. Он баньку топит, а я им на завтра солянку варю. Знаю на опыте. Утро не красит человека.

— Пахнет умопомрачительно, — я не лукавил. — Я тут чай японский принёс. Вкусный.

— Вот и попьём после обеда, — улыбнулась Ульяна.

Она вела себя так, словно между нами не было трёх дней «холодной войны».

— А вечером сбежим с тобой в ДК. Сегодня там дискотека «Ретро 80-х, Мир! Дружба! Жвачка!», — сообщила Уля и тут же добавила ложку дёгтя. — Если, конечно, у тебя нет своих планов с Прониным.

— Я сам не могу толком объяснить, но к дяде Вове я питаю особое чувство. Он глубоко несчастный человек. Ему многое пришлось пережить в жизни, однако он не оскотинился. Добрый, отзывчивый, с тонким чувством юмора. Он не стыдиться признаваться в своих грехах и вредных привычках. Не носит маску. И если его хорошенько поскрести, то можно обнаружить огромное сердце и широкую душу, — заранее подготовленный монолог я выпалил на одном дыхании. Не дождавшись ответа, сымпровизировал. —Если все окружающие считают его странным, возможно, это не его проблема?

Она молчала, я терпеливо ждал и жевал оливки, хотя до сегодняшнего дня я их на дух не переносил.  Сейчас не чувствовал ни вкуса, ни удовольствия, пока Уля не отобрала у меня банку.

—Равнодушье – дурная школа! Ожесточает оно сердца, — процитировала Цветаеву. —Ты прав. Нет ничего хуже равнодушия. Прости, что не сразу поняла тебя.

Я бросился обнимать её, целуя щёки и губы. Просто камень с души свалился.

— Спасибо.

— Делай хорошо – плохо само получится, — усмехнулась она.

 

Глава 64. A tutti! Avanti!

К вечеру мороз отмяк настолько, что пошёл влажный снегопад. Крупные снежинки засыпали посёлок, превращая его в какое-то сказочное, фантастическое место. Мы с Ульяной неспешно двигались к центру, где в ДК сегодня была запланирована дискотека. Ульяна ловила в ладони большие снежинки, рассматривала их, пока те не превращались в капельки воды. В своём неподдельном восторге она напоминала  подростка, и это было так очаровательно, что на душе плескалась благодать.

По пути нам попалась толпа подростков, которая шумно скандировала: «A tutti! Avanti! Massimo Carrera», размахивая шарфами и флажками футбольного клуба «Спартак».

— О чём это они?

— Сегодня московский «Спартак» одержал очень красивую победу. Вот они и кричат«вместе, вперёд и фамилию тренера».

— Ты тоже любишь футбол?

— Когда мне было пять лет, отец впервые привёл меня на стадион, на матч «Спартака». И я влюбился в эту игру, в эту команду. Навсегда, — воспоминания заставили меня по-глупому улыбнуться. — Душа у меня красно-белая.

— Ты никогда не рассказывал о своих родителях, — с толикой укоризны сказала Уля.

— Да ничего интересного, — детская обида, как мне казалось, давно улеглась. Но голос почему-то всё одно чуточку дрогнул. — Они биологи. Уехали работать по контракту в США, ещё давно, хлопчиком я был. Меня бабушка воспитывала. А родители там разошлись. Сейчас отец во Флориде живёт со своей новой семьёй. А мама в Кении обосновалась, работает в заповеднике Масаи Мара. Встречались мы десять лет назад, когда бабушку хоронили.

— Извини.

—Одна боль всегда уменьшает другую. Давно это было.

Ульяна ничего не ответила, задумалась о причудливых узорах судьбы. Жила обычная семья в столице России, а теперь – Америка, Африка и глубокое захолустье. Поистине: пути Господни неисповедимы. Наверное, Родиону так не хватает семейного очага и простых бытовых радостей. Вот и тянется душой к дяде Вове, сам не зная на то причины.

В парке мы встретили шумную стайку молодых девушек, которые громко и задорно смеялись.

— Здравствуйте, Ульяна Ивановна, — поздоровались они с учителем.

— Здравствуйте. А вы чего тут, девочки? Почему не в клубе? Дискотека уже началась.

— Недолго музыка играла, — фыркнула самая бойкая девушка, видимо заводила компании.

—Будете проходить мимо – проходите мимо, — посоветовала вторая.

— Девочки! — Ульяна не выдержала и «включила училку», повышая голос. — Вы не можете просто сказать, без намеков и иносказаний.

Заводила не унималась, поймала волну, получая огромное удовольствие:

—Лёгким движением руки дискотека превратилась в ринг.

— Там драка, — пояснила её подружка. — Поселковые дерутся с деревенскими.

— Опять? — искренне удивилась Ульяна. — Мне казалось, что эти смутные времена давно прошли, а парни поумнели.

— А вот этот мужик напоил всех абсентом и подначил на драку, — девочка показала учительнице фотографии на телефоне.

Ульяна внимательно рассмотрела мутные снимки и неожиданно побледнела.

— Хорошо. Но, девочки, прошу вас, не задерживайтесь в парке. Толпа обязательно нагрянет сюда, скамейки крушить да ветки ломать. Идите по домам, — а потом вопросительно перевела взгляд на меня. — А мы куда?

— Пошли в музей, — предложил я. — Кого ты там увидела на фотографии?

— Вся наша жизнь не что иное как лишь мечтание пустое, — грустно ответила Уля. — Я надеялась, что он так быстро не вернётся. — И добавила после паузы. — Это Даниил.

 

Глава 65. У каждого барана своя философия

За ночь навалило столько снега, что жители частного сектора с утра все вывалили с лопатами. Дорожки чистить, с крыш настроек скидывать, машины откапывать. Я тоже вместо зарядки отобрал у Анфисы Петровны лопату и принялся формировать тропинки. Лопата была вырезана целиком из дерева, была тяжёлой, но снег на неё не налипал. Почистив во дворе, я вышел на улицу. Надо было сделать тропки до соседей и до проезжей части.

— Вот он! — громкий вскрик отвлёк меня от работы.

Я разогнулся и глянул на источник голоса. Передо мной, в трёх метрах, стояли два парня. Один из них – Иннокентий, второй, как мне тут же подсказала интуиция, Даниил. Бывший парень моей Ульяны. Морозный воздух легко донёс до меня амбре вчерашней посиделки.

— Вот на это чудо в перьях она меня променяла? — удивился Даниил и шагнул.

Я взял лопату наперевес. С двоими парнями мне было бы проблематично справиться голыми руками. Парень остановился. А я вдруг вспомнил притчу про двух баранов на узком мосту и брякнул вслух:

—У каждого барана своя философия.

Парни синхронно нахмурили лбы, но мысленная деятельность была заторможена. Я продолжил:

—Если ты чего-то не понимаешь, спроси у меня, и вас станет двое.

—Хорошо смеётся тот, кто ржёт как конь, — Кеша не менялся, скинул куртку, готовясь к драке. — Одна голова хорошо, а два сапога лучше.

Несмотря на неприятную ситуацию, я не удержался, улыбнулся.

— Остынь, Кеша. Что разошёлся, как холодный самовар? — осадил друга Даниил. — Не здесь и не сейчас. Не тормози.

—Он не тормоз, он просто плавно мыслит, — я нарывался, но вставить вовремя шутку – это святое. Потом она просто не будет столь актуальной и смешной. Всему, как говорится, своё время.

Анфиса Петровна увидела наше стояние в окно и поспешила выйти на улицу. Запахнув куртку на ходу, она упёрла руки в полные бока:

— Что стоим? Кого ждём?

— Здрасти, — растерянно промямлил Иннокентий.

— Разговоры разговариваем, — ответил Даниил. — А что?

— Как жаль, что вы наконец-то уходите, — строго сказала Анфиса Петровна и повернулась ко мне. — Заканчивай, завтрак скоро будет готов.

Я лишь кивнул, вспомнив не к месту монолог Некрасова о русских женщинах.

— Да уж, иди, покушай. Лучше переспать, чем недоесть, — ляпнул очередную глупость Кеша, поднимая куртку.

Хозяйка, с трудом скрывая ухмылку, грозно посмотрела на парней и неспешно вернулась во двор.Даниил проводил взглядом женщину и полушёпотом произнёс:

— Ну, ты же, конечно, прекрасно понимаешь, что это только прелюдия? Серьёзный разговор будет впереди. Готовься!

Я ничего не ответил на угрозу и молча продолжил откидывать снег, упорно бросая его в сторону нежданных визитёров.

— Будем тебя учить, москвич! — добавил Иннокентий. — Ходи и оглядывайся. Я тебе ещё припомню то, что ты не принял мои работы в свой грёбанный музей.

— Поживём – увидим, — молчать было совсем неуважительно.

— Во-во! —обрадовался Кеша. — Пожуём – увидим.

— Можно, конечно, и так, — не удержался и рассмеялся в голос.

Даже Даниилу стало неудобно за друга. Он подхватил его за локоть и буквально поволок прочь. Но Иннокентий вошёл в раж, оглянувшись, он окончательно «убил» меня:

—Цыплят по осени стреляют.

Я только покачал головой и отправился завтракать.

 

Глава 66. Период бури и натиска

— Долго спите, господа! — у крыльца музея меня ожидал представительный мужчина около пенсионного возраста, с кожаной папкой подмышкой.

Ёкнуло сердечко, что визит неспроста. Неужели наступил период бури и натиска? Интуиция не подвела. Предпочёл промолчать, лишь кивнул головой.

— Я к вам с проверкой. Пожарная инспектор, — он показал мне удостоверение.

— Проходите, — я открыл музей и пропустил инспектора вперёд. Мысленно поблагодарил Иван Ивановича, который взял на себя обустройство противопожарной безопасности. И комплектация щита, и огнетушители последней модели, и красочная схема эвакуации. Мудрость вновь дала плоды.

Следом за нами вошёл и Mister Пронька, в настоящей будёновке. Увидев мужчину, пропел, как мог, не попадая в ноты:

— И вновь продолжается бой. И сердцу тревожно в груди, — протянул руку. — Ну, Степаныч, с проверкой пожаловал?  Были же три месяца назад. У нас и акт имеется.

—Не прыгай слишком высоко – там потолок, — и указал пальцем.—Официально все формально.

Понятно, что инспекцию направили в добровольно-принудительном порядке.

—Пошла писать губерния! — далее нецензурный оборот речи. — Тоже писать станешь? И по какому праву?

—По праву сильного, — хмуро ответил Степаныч, доставая из папки бланк протокола осмотра. — И что писать, если у вас всё в полном ажуре?

— Я слышал, что ты развёлся, —Mister преподнёс инспектору большую чашку чая и пачку мятных пряников.— Говорят, что за измену. Не верю! Чтобы твоя Галина и «налево»? Она же – эталон скромности и целомудрия.

Степаныч с аппетитом и причмокиванием пил чай со сдобой:

— Бабы – они всегда бабы. Днём пугливые, ночью – блудливые.

Пронин развил тему, сетуя на «слабый пол», выслушивая причитание мужика и подливая чаёк. В конце концов, Степаныч ушёл, так и не найдя никаких нарушений.

Не успела за ним дверь закрыться, как на пороге возник ещё один проверяющий. На этот раз из Налоговой инспекции. Представился по всей форме: звание, должность, ФИО и цель визита.

—По форме правильно, а по существу издевательство, — буркнул я себе под нос.

— Что, Гарик, пляшем под чужую дудку? — язвительно поинтересовался дядя Вова.

— Да я и сам не рад, — мужчина плюхнулся на диван, вытирая со лба испарину. — Трубы горят. Неправильный вы талисман выбрали для нашего района. Русалка! Что это? Ни баба, ни рыба. Водка – вот единственный талисман всея Руси.

— Сейчас всё будет, Игорёк, — засуетился Пронин. — И водочка, и огурчик, и сало с прожилками.

Словно по щучьему велению на столе нарисовался аппетитный натюрморт.  И пока Пронька нарезал сало и хлеб, Игорь осушил стакан рассола.

— О! Какой аромат! Какой богатый вкус пряных трав! Какое приятное послевкусие, — настроение его значительно улучшилось в предвкушении лечебной пьянки.

— Урожай этого года, «Вонючка-Сити», южная сторона, — подыграл ему Пронин.

Я только изумлённо смотрел на эту идиллическую картину и радовался, что и второго инспектора обезвредили малой кровью.

Когда остались с дядей Вовой наедине, я искренне выразил восторг его талантом:

— Да вы просто дипломат, Владимир Кузьмич. Как ловко подобрали ключики.

— Хорошо, что я их обоих знаю, как облупленных. Плюнуть и растереть. А вот проверку из министерства культуры тебе, Родион, придётся брать на себя.

— А она будет? — я всё-таки питал надежду, которую дядя Вова тут же безжалостно развеял:

— Обязательно. Не бери в голову. Полают да отстанут.

 

Глава 67. Сырники – 2

Mister Пронька отправился с утра на лесопилку. Там располагалась наша мастерская по изготовлению сувенирных масок. Именно они, помимо открыток со стихами, пользовались особой популярностью. Раскупали в одно мгновение, оставляя восхвалённые отзывы в книге и на сайте. Вот дядя Вова и пошёл к друзьям, отдать новые заказы  и забрать готовые маски. А я приступил к рутинной работе. Оставались неразобранными ещё несколько коробок с новыми экспонатами, привезёнными из самых отдалённых деревень нашего района. И в первой же коробке меня ожидал сюрприз. Среди старинных фотографий, фронтовых писем и грамот за отличные трудовые показатели я обнаружил печатный лист. Интуитивно схватил его и… не ошибся. Это была страница из самиздата Mister Проньки «Сырники». О чём и гласило заглавие:  «Часть 2. Как трудно быть порядочной свиньёй».  Особое внимание привлёк карандашный рисунок на полях. Древнеримский божок Фавн. Подписано интересно: ФАВн. Словно аббревиатура и плюс «н» для полноты слова. Три буквы явно намекали на ФИО. Пожав плечами, я перешёл к эпиграммам.

***

Жить без взятки он не может,

Обогатиться в нетерпёж.

В этом же ему поможет

Узаконенный грабёж.

***

Как славно он поёт:

«Поэт я и  писатель».

На деле –  рифмоплёт,

И бумагомаратель.

***

Боль зубная,

Язва прободная,

Известь негашенная,

Чудо огородное.

Яд неразведенный,

Рвотный порошок –

Список сей неполный.

У «Штриха» божок.

***

По дороге на Парнас

Посадил он зоркость глаз.

Перо держать невмоготу,

Про геморрой вообще молчу.

И тут меня осенило. ФАВ – это же Фомушкин Антон Викентьевич! Литературная глыба местного масштаба, председатель объединения «Штрихи заката». В третьей эпиграмме об этом прямо говорится.

—Ай да Пушкин дядя Вова, ай да сукин сын! Эпиграммист! Едришкин шиш! — эмоции меня захлестнули через край. Вскочил и хаотично прошёлся по всем залам. — Пришла пора напрямую спросить про легендарный самиздат «Сырники». Почему «Сырники»? Почему до сих пор люди вздрагивают при упоминании сборника эпиграмм? Даже малых детей пугают: «вот придёт Бабайка с сырниками, он тебе задаст».

 

Глава 68. Судьба – очень удобное слово

Вернулся Mister Пронька перед самым обедом, с порога восторженно заявил:

— Наши мастера соорудило новый шедевр: Анчутка безбородый! — он достал из сумки маску. — Посмотри, какой красавчик. А какое удачное сочетание красок.

— Жуть! — я едва не перекрестился. — И у меня новость имеется. — Я положил перед ним два листа самиздата «Сырники».

Самообладание у него оказалось на высоте, ни один мускул не дрогнул. Осторожно взял листы, грустно усмехнулся:

— Я и не думал, что могли сохраниться у народа листы провокационной книги. Пощечина общественному вкусу. Всю жизнь мне перекроили эти строчки, написанные в запале, — он вскочил и включил чайник. — Но я ни о чём не жалею. Если боишься – не делай, а если делаешь – тогда не бойся.

— Почему «Сырники»?

— Торопился очень. Надо было одному человечку доказать наличие у меня таланта. Вирши получились неуклюжими, шероховатыми. Сырыми, одним словом. Количество так и не перешло в качество.

— А это человек случайно не Фомушкин Антон Викентьевич?

— Оно!

Я достал из запасов и заварил ассамский чай. Неспешно пили, ожидая, кто первый нарушит молчание и заведёт разговор.

— Как будто тихий ангел пролетел, — не выдержал я.

— Надо слушать врагов – они говорят правду, — тяжело вздохнул дядя Вова. — Я по молодости тоже баловался прозой и поэзией. Друзьям нравились, мама была в восторге. И я возомнил себя талантищем. Написал пару новелл, блок стихотворений и направил в нашу местную газету. Ответ пришёл через пару недель. Неожиданным визитом Фомушкина.

— Это как? — моя ненависть к театральным паузам перечеркнула тактичность.

— Я тогда ещё не знал, что «литературную страницу» в газете курировала его жена. Она и показала супругу мои работы. Вот он и пришёл. И с порога заявил тоном, не терпящим никакого возражения:

— Вы будете писать и продавать мне все работы. Я их доведу до ума и публиковать буду под своей фамилией. Вы же не будете иметь никаких авторских прав.

Я тогда опешил и замер истуканом на несколько минут. На помощь мне пришёл Александр Блок:

—В моей душе лежит сокровище, и ключ поручен только мне.

Он усмехнулся некрасиво и прошипел змеёй:

—Я не хотел вас обидеть, просто случайно повезло. Запомни одну истину и повторяй как можно чаще: я – писатель, ты всего лишь читатель. Давай каждый будет заниматься своим делом. Писатель пописывает, а читатель почитывает.

И нагло так усмехается в свои шикарные усы. Я предложил ему свой вариант:

—Давайте перейдём на «ты», а то мне как-то неловко вам по морде настучать.

Он сразу  пошёл на попятную. Предложил поработать офеней взамен на членство в литобъединении. Я и проглотил наживку. Мариновал меня целый год, частенько возвращался к теме купли-продажи. И однажды терпение лопнуло. Дальше снова всё та же статья УК. Только срок уже впаяли реальный. Вернулся и написал за сутки крамольные «Сырники». Хотел проснуться знаменитым, а проснулся изгоем. Да, быть знаменитым некрасиво. Вот и вся история. А мы с тобой и обед профукали.

— Ничего страшного, пораньше уйдём. В МИШЛЕН заглянем, — мне хотелось хоть как-то утешить Пронина. —  Зарплата пришла на карту. Деньги нужно срочно пропить, так как потом их просто не будет. Посидим, поговорим, посетуем на судьбу.

Mister Пронька широко, но не весело, улыбнулся:

— Судьба – очень удобное слово для тех, кто никогда не принимает решений.

 

Глава 69. Униженный и оскорблённый

На обед мы взяли салат из свежей капусты, рассольник и пюре с котлетой. Очень даже ничего. Всё съедобно и даже вкусно.

— Хочется верить, что будет хотеться и дальше, — Mister Пронька произнёс тост, как обычно, философски красноречиво.

Даже если не хочешь, то после таких слов просыпается потребность пропустить рюмочку.

— Наверное, поэтому Фомушкин и его покровитель Минотавр не обрадовались, когда я вас взял на работу.

— Да что мы всё обо мне, да обо мне? Ты почему не рассказал, что к тебе приходили Даниил с Иннокентием?

— О! Вы откуда знаете?

— Ванька «Алякиш» поведал на лесопилке.

— Иван Иванович? У некоторых такой длинный язык, удивляюсь, как не наступают.

— Всё очень просто. Тётя Фиса позвонила Ульяне. Та пожаловалась отцу, а он в свою очередь поговорил с парнями. Так что они тебя больше не побеспокоят.

Новость меня просто обескуражила, вгоняя в лёгкий ступор. Накрыло жаром похлеще алкоголя. Я буквально вскипел:

— Это что получается? Девчонка заступилась за меня? Какой кошмар! Что обо мне подумают? Полное отсутствие всякого присутствия!!!

— А что ты хотел от женщин? — Пронин налил ещё по пятьдесят. — Женщины часто думают, почему они не думали, когда надо было думать. Наверняка, она уже раскаивается.

— Проверим, —  я был категорически жёстко настроен.

Я позвонил в домофон, включилась камера, пискнул динамик. Раздался весёлый голос Ульяны:

— Привет! Проходи, — калитка автоматически открылась.

Но у меня было совсем иное настроение:

— Выйди, есть серьёзный разговор.

Она почувствовала в моём голосе что-то такое, что выскочила буквально через мгновенье.

— Что случилось?

— Случилось то, что ты, не ставя меня в известность, стала решать мои проблемы. И выставила меня на общее посмешище как подкаблучника и слабака. Или ты думаешь, что я испугался двух неандертальцев?

— Неандертальцы вымерли, а козлы остались,— робко возразила Ульяна. — Они же неадекватные, от них всё можно ожидать.Заряженному танку в дуло не смотрят.

—Но совсем не стоит бегать от снайпера, а то умрёшь уставшим, — я иронично усмехнулся.

— Конечно, — развела она руками. —Ты бы им задал жару, если бы они тебя догнали!

Она то ли шутила в столь серьёзный момент, то ли откровенно надо мной смеялась. Я взорвался окончательно, алкоголь добавлял безрассудности, заставляя говорить прежде, чем взвешивать слова.

— Я верю в силу человеческой личности, но ты, видимо, не личность, — буркнул я в ответ.— Хотя чему удивляться: внутри каждого яблока находится огрызок.

Её глаза вмиг сузились, и огонь в них загорелся как-то по-дьявольски. Губы пересохли и щёки заалели ярким румянцем. Ей не хватало литературных слов, чтобы выразить своё негодование.

— Я всё отлично понимаю, — начала было она, но я не дал довести мысль до конца.

— Но это тебе нисколько не мешает.

Я не стал больше ничего говорить, понимая, что норму грубости я давным-давно перевыполнил. Но и просить прощения считал недопустимым. Потому развернулся и, сгребая снег ногами, отправился восвояси.

Калитка за моей спиной зловеще захлопнулась.

 

Глава 70. Словесная дуэль

Злость и обида не прошли даже утром. Не так явно бурлили эмоции, но вспыхивали с аккуратной регулярностью. Желание высказать и Анфисе Петровне свою претензию я с трудом подавил. Пожилая женщина, что с неё спрашивать. Но от греха подальше ушёл на работу намного раньше обычного.  По дороге я зашёл в кондитерскую «Алёна-сластёна», прикупил свежие эклеры. Хоть я и мужик, но сладости меня успокаивают, особенно  пирожное с заварным кремом. Открыл музей, отключил сигнализацию, прошёлся по залам, радуясь, что ничего не произошло. Зашёл на камбуз, так с лёгкой руки Mister Проньки мы теперь называли нашу импровизированную кухню. Разделся, включил чайник. И через пару минут уловил «музыку ветра». Колокольчик над входной дверью оповестил, что в музее посетители. Глянул на часы, нахмурил брови:

— Кому не спится в ночь глухую? — пожурил себя, что не закрылся.

Вышел в зал и увидел Фомушкина собственной персоной. В голове появилась картинка из учебника истории: купец I гильдии. Меховая шуба в пол, высокая бобровая шапка, трость с набалдашником. Не хватало только бороды и большого живота.

— Карачун! — громко пробасил Антон Викентьевич так, что даже эхо пробежало по залам.

Теперь уже страница из энциклопедии славянской мифологии вспыхнула в мозгу. Карачун – злой дух, сокращающий жизнь и олицетворяющий смерть, являющийся повелителем морозов, холода и мрака. На что намекал Фавн: смерть, холод, мрачность музея? Думать совсем не хотелось, вчерашняя раздражённость на всё и вся мгновенно утроилась.

— И что привело вас в столь неурочный час? — я встал в дверях так, чтобы он не смог пройтись по залам.

Желваки заиграли на его скулах. Видимо, местная знаменитость не привыкла к такому холодному приёму.

—На интересной работе и сны интересные, наверное, видишь?

—Чтобы не переутомиться, спать надо восемь часов в день и ещё столько же ночью, — я усмехнулся и снова едва не добавил словоерс. — Цель вашего визита?

— А у меня ультиматум, — с вызовом заявил писатель. — Почему на твоих сувенирных открытках нет моих стихотворений? Главного поэта района! — снобизм так и выплёскивался наружу. И смешно, и грустно.

— Сами написали или купили?

Он побледнел, да так сильно, что мне стало тревожно за его здоровье. Однако тревога прошла мгновенно, после его словесного недержания, переходящее порой на визг:

—Злые языки страшнее пистолета! Всё-таки ты попал под влияние этой одиозной личности. Все мы произносим слова и фразы, которые люди понимают совсем не так, как нам хотелось бы. Вот и Пронька почему-то решил, что я хочу сделать его своим «литературным негром». Возомнил себя гением. Хотя, наверное, даже не слышал о   силлабо-тоническом стихосложении.

—Где уж нам, дуракам, чай пить, — вставил я реплику в его эмоциональный монолог.

— И это вам с рук не сойдёт. Вот приедет барин – барин вас осудит!— вот он и проговорился, сам того не замечая.

За его спиной возник Mister Пронька:

— Бляха от сандалика! Какие люди!

— А, это ты, бесполезное бремя земли? — не остался в долгу Фомушкин.

—Ваше благородие завсегда без дела лаяться изволите? — насмешливо поинтересовался дядя Вова.

Бледность сменилась огненным румянцем, хоть прикуривай.  Наконец, он осознал, что против двоих ему не устоять, резко развернулся и покинул музей. Пронин успел крикнуть ему в спину:

— Блесни своим отсутствием, — потом повернулся ко мне и дал очередной дельный совет. —Перед сильным не кланяйся, перед трудностями не сгибайся.

 

Глава 71. Легенда № 2

— Пришёл, увидел, наследил, — вздохнул я. — Настроение и так было ниже плинтуса. Пошлите пить чай с эклерами. Заставим организм вырабатывать эндорфины.

— Звучит не очень понятно, но пошли.

У меня не было желания объяснять что почём.

— А что у тебя с настроением? Если ты так загнался по поводу Фомушкина, то плюнь и разотри. Не бери в голову. Не выдерживает мужик сладкое бремя славы, вот и заносит его.

— Он дал ясно понять, что скоро приедет Минотавр под нашу душу.

— И что? — удивился Пронин. — Новость не первой свежести. Мы готовы.

— А я нет, — буркнул я, разраженный его спокойствием. — Может, ещё раз всё проверим? Документацию, инвентаризацию, правовые акты. Просто я не могу ничего не делать. Мастерская работает, лапти плетутся, новую партию открыток Петруччо привезёт на Новый год. Поток посетителей растёт. На каникулы снова много заявок от школ и техникума. Радоваться бы, да тревога мешает. Надо что-то делать.

—То кровь кипит, то сил избыток, — грустно улыбнулся дядя Вова. — Молодость! Ладно, есть одна заманиха. Обдумать надо.

Я снова вернулся за стол и включил чайник. Новое дело мне сейчас было просто необходимо. Иначе мрачные мысли, недремлющая совесть окончательно сожрут меня изнутри.

— И?

— У нас всего одна легенда нашего посёлка. А это очень мало. Я тут копался в памяти и кое-что нарыл. Разве легенда в обязательном порядке должна быть с вековой историей? Нет. Вот и я о том. Это случилось четверть века назад, — сделал привычную паузу, подогревая интригу, и выпалил. — Дед Мороз!

— Что? — я едва не поперхнулся горячим чаем. — Дед Мороз? Что за детский сад?

— Зато имеются живые свидетели. Главный – Цукерман Ефим Аронович. Он лично столкнулся в лесу с Дедом Морозом. А он человек непьющий. Позволят себе только раз в год, на день рождении тёти Розалии, и исключительно мою настойку на апельсине. У меня даже осталась стенограмма нашего разговора. Поискать надо. Не удивляйся, я тогда искал сюжеты для своих новелл. Уже название придумал «Замысел без умысла называется вымыслом».

— Интересно.

— Тогда нашими властями шла борьба по незаконной вырубке леса. Ёлок и сосёнок в том числе. А тут праздник на носу. Даже подключили активистов-комсомольцев. Но нашему народу, как известно, только дай что-нибудь украсть. Тем более запретный плод. Вот пошёл под вечер Ефим Аронович в лесок, за новогодней красавицей.  Выбрал ёлку по душе и давай топориком «тюк-тюк». И тут на его плечо опускается рука в огромной рукавице. Вздрогнул Цукерман, медленно обернулся и ошалел настолько, что на некоторое время утратил способность двигаться. Перед ним стоял настоящий Дед Мороз. Высокий, с густой бородой и лохматыми бровями. Весь осыпан искристым снегом. В руках – посох со снежинкой на макушке, от которой шло сияние. Грозно глянул на него и как гаркнет густым басом:

— Что же ты, мужик, ёлочку мою рубишь?

Только после этих слов очнулся Ефим Аронович и побил все мировые рекорды бега по пересечённой местности в одном валенке. Вот и вся история. Два года потом люди боялись ходить в тот лес. Придумывали новые истории встречи с Дедом, но то были просто фантазии.

— А байка Цукермана значит правда?— усмехнулся я.

— Конечно, — серьёзно ответил Mister. — Тем Дедом был комсомолец Пронин.

— Вы?

—И делал я благое дело среди царюющего зла.

Мы в унисон весело рассмеялись. Настроение на некоторое время вернулось ко мне.

 

Глава 72. Разговор о женитьбе. Начало.

— И что мы так тяжко вздыхаем?— поинтересовался  Mister Пронька.

Я и сам не замечал, что во время наплыва чёрных мыслей я вздыхал и гримасничал.

— Под каблуком нет жизни.

— О! Опять поссорились с Ульяной? — он оторвался от компьютера, где работал над моделированием зала военной славы. — И что на этот раз?

— Она покусилась на моё самоуважение, поставила крест на моих принципах, — в сердцах проворчал я. — Приехала в Сибирь и испортила всю каторгу. Эти проверки ещё. Всё в кучу, хоть беги.

— Если останавливаться всякий раз, когда тебя оскорбляют или в тебя плюют, то ты никогда не дойдёшь до места, куда стремился, — осуждающе покачал головой Пронин, глянул на часы. — Через час заканчивается рабочий день. Пошли ко мне, посидим, поговорим, поищем выход.

— Вы что-то говорили про знаменитую апельсиновую настойку.

Mister широко улыбнулся:

— У меня целая серия настоек по методу «висельник»: апельсин, гранат, груша, хурма.

На улице разгулялась не на шутку метель. Порывы ветра гоняли по улицам снег, образовывая заносы. Было пустынно, ни машин, ни людей. Посёлок словно вымер, и только свет в окнах домов говорил об обратном. Все живы, сидят в тепле и пьют горячий чай у экрана телевизора. Говорить в таких условиях было проблематично, потому мы шли быстрым темпом в полном молчании. Лишь однажды дядя Вова сказал:

—У каждого века есть своё средневековье. Будет и у вас возрождение.

Наконец-то, мы добрались до дома. Отдышались, отогрелись чаем.

—Собачья фуфайка! — выругался Пронин. — В магазин то забыли зайти! У меня дома только огородные дары. — И разочарованно развёл руками.

— Так пожарим картошечку. Нет ничего вкуснее картошки  с хрустящей корочкой. Соленья же есть?

— А то, — обрадовался Mister. — Огурцы, помидоры, грибы, капуста. О! В капусте у меня яблочки «Антоновка». Пробовал? Нет? Сейчас получишь гастрономическое упоение. Ум отъешь и попу в кровь очешешь. За одно и Арнольда покормлю.

Он ушёл, а я принялся чистить картошку. Вскоре он вернулся и с порога начал серьёзный разговор:

—Сильней любви только голод, холод и низкая зарплата.

— А давайте я с вами соглашусь, — предложил я. — Но тогда мы оба будем неправы.

— Зря ты ёрничаешь. Я серьёзную тему поднял. Жениться тебе надо. На Ульяне. Срочно, пока вы вашими разногласиями окончательно не разрушили отношения. Что улыбаешься?

Ты не хочешь или не будешь?

—Сегодня – рано, послезавтра – поздно, — я попытался свернуть разговор на шутливые рельсы. — Можно и после свадьбы испортить отношения. Тогда зачем?

—Ещё Сократ говорил: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена – станешь счастливым. Плохая – станешь философом».Настоящее семейное счастье не сравнится с мимолётными романами, ужином в одиночестве, работой на износ. Ответственность делает из мужчины настоящего Мужчину.

Я незаметно залез в телефоне во всемирную сеть и выудил противоположную цитату:

—А вот Менандр говорил: «Если хочешь прожить без печали, не женись».

— Что за перец? Идея! Давай выйдем на улицу. И спросим у сотни людей: кто такие Сократ и Менандр? Уверен, что хотя бы пять человек знают Сократа, а вот твоего умника – никто.

Спорить с очевидным аргументом я не стал. Накрыли на стол, разлили по рюмашке.

— Кто знает жизнь – тот не спешит!— сказал тост дядя Вова и пресёк мой восторг. — А ты ещё слишком молод. И молоко на устах, и пороховница не открыта.

 

Глава 73. Разговор о женитьбе. Итоги.

Настойка была очень приятной на вкус и цвет. Послевкусие вмиг согрело какой-то экзотикой. Но напиток был слишком крепким для меня. Пришлось закусывать соленьем. Маленький помидорчик лопнул во рту, родные ароматы прочь угнали всю экзотику.

— Необычно.

— Самогон двойной перегонки, хурма и немного цветочного мёда. Закусывай-закусывай. Картошка у тебя получилась на славу, — улыбнулся Mister Пронька и тут же стал серьёзным. — Продолжим?

—Любовь после свадьбы длится недолго!

— Да ты меня сегодня просто поражаешь своими глупыми афоризмами, — нарочито возмутился Пронин и разлил ещё по пятьдесят. — Не сидел бы ты, сынок, так много в интернете. Жизнь там ненастоящая.

— Да вам откуда знать, — брякнул я и осёкся. Не подумал о печальной безответной любви дяди Вовы к КозЮльке. — Простите.

— Да, в жизни всегда есть место для подвига, но я всё же предпочёл остаться холостым.

Мы снова выпили, и я попробовал яблоко мочёное в капусте. Боже, это что-то! Необычное, неповторимое, изумительно вкусное. Так не хотелось возвращаться из состояния эйфории и полного покоя. Но Пронька гнул свою линию:

— Пример, конечно, глупый, но другой на ум не идёт. Что ты смотришь в биографии знаменитого человека на страничке «Википедии»? Пусть не в первую очередь, но ты смотришь список его потомков. А если там пусто? Голубой или больной! Так? Так! Знаю, проходили. Но я не смог связать судьбу с нелюбимой женщиной. А у вас любовь! Не расчёт и не глупость. Не «назло» бывшему партнёру и не залёт, когда УЗИ кричит: быть свадьбе. А по взаимной любви. — Он говорил спокойно и неспешно, с продолжительными паузами.

— Я не знаю, как должно быть, — вступил на авансцену мой принцип «не слушать советов касаемо личной жизни». — Но вы делаете неправильно.

— Может, — странно, но дядя Вова легко согласился. — Но твои родители далеко, и взял на себя наглость предостеречь от необдуманных, судьбоносных ошибок, которые зреют в твоей голове. Я бы не простил себя, если бы остался равнодушным.

— Если бы, да кабы! — горько усмехнулся я. — На дух не переношу руминацию. Умственная жвачка, не более того.

— Да, вам с Ульяной будет трудно первое время, пока не притрётесь друг к другу. А почему? Да потому, что вы оба очень сильные личности. Конфликт характеров. Но вы умные люди и легко найдёте компромисс. — Он поднялся из-за стола. — Давай пить чай с вишнёвым вареньем.

— С косточками? — на короткое время оживился я.

— Обязательно, именно косточки и придают варенью неповторимый, насыщенный вкус.

Он суетился на кухне, кормил кота Кондрата, что-то ворчал по-стариковски по нос. А я сидел и думал над его словами. Наконец-то, честно признался себе, что жениться мне страшно. Слишком много примеров из жизни близких и родных, когда браки рано или поздно, но распадались. И в больших случаях распадались со скандалами, судебными разбирательствами и депрессиями.

— А у меня комплекс, — громко заявил я.

Но дядя Вова уже вышел из кухни, неся на подносе чайник, чашки и розетки с густым, тёмным вареньем. Я поспешил освободить на столе место для чаепития.

— А человек – сам по себе комплекс комплексов, — грустно улыбнулся он. — Даже отсутствие комплексов – уже комплекс. Будем лечить твою фобию.

— Это как?

—Прочуханка по методу Родиона,— чертенята в его глазах пустились в пляс.

Мы рассмеялись в унисон.

—Человек понимает не то, что ему говорят, а то, на что намекают. Подумай об этом.

 

Глава 74. Брось, завтра докуём

Весь выходной день я страдал раздвоением личности. Первая фигура всё порывалась с самого утра рвануть к Ульяне и любыми способами вымолить прощение. Второй индивид упорно напоминал о «Кодексе чести» и «Перечни принципов», которые я сам и составлял, тщательно взвешивая каждый пункт. Именно они должны были принести в мою жизнь гармонию, спокойствие и счастье.

— Не занят? — в комнату заглянула Анфиса Петровна. — Не поможешь мне мясо перекрутить?

— С радостью, — я мигом вскочил с кровати и отправился на кухню. Ничто так сильно не разрушает человека, как продолжительное бездействие.

На столе лежала старая ручная мясорубка. Хозяйка увидела моё удивление и пояснила:

— Не люблю электрическую мясорубку. Не фарш, а паштет получается. Справишься?

— Конечно.

— А я пойду Зорьку доить, кормить, поить. Ты же не хочешь поменяться? — она игриво улыбнулась, но в дверях добавила вполне серьёзно. — Бойся потерять тех, кто боится тебя потерять.

И только я начал было раздумывать над её словами, как пришла Веселина. С бидоном для молока и учебником. Давно я её не видел. Изменилась конкретно. Косметика полностью отсутствовала, волосы – естественного цвета. Одежда скромная, но со вкусом. Смутилась:

— Здравствуйте. А я к вам с большой просьбой. Вы не могли бы мне помочь в решении задачи по алгебре? Интеграл уже сам по себе похож на орудие пыток— вздохнула, не позволив себе скатиться в молодёжный непечатный сленг.

— Халява – как халва: на вкус приятна, а потом зубы болят, — вспомнилась приговорка мамы, когда я пытался скинуть решение задач на неё. — Сама не пробовала? Ладно, сейчас посмотрю. — Я отложил мясорубку и взял учебник, отмечая про себя, что школьная программа с каждым годом всё усложняется и усложняется.

—А вы опять с Ульяной Ивановной поссорились? — неожиданно поинтересовалась она.

Я буквально остолбенел, хмуро глянул на подростка и выпалил:

—Не суй свой нос в чужой вопрос.

Она ничего не успела ответить, в сенях раздался шум. Это Анфиса Петровна возвращалась со двора.

— О, Веселина пришла. За молочком?

— Не только. Алгебра ещё. Приторная меланхолия, вводящая ученика в диссонанс, — быстро, словно боялась забыть заученные слова, проговорила Веселина.

—Терпеть не могу, когда щеголяют умными словами, — по-доброму улыбнулась хозяйка и принялась процеживать парное молоко.

А я тем временем решил задачку и протянул тетрадь соседке. Вернулся к прерванной работе.

— Спасибо, — она ушла.

— Видимо, весь посёлок в курсе нашей с Улей ссоры, — я покачал головой.

— Не весь, — мгновенно отреагировала резко Анфиса Петровна. — Только те, кто искренне за вас переживает. Такая отличная пара. Как в мыльной опере. И так глупо растрачиваете жизнь на мелкие никчёмные ссоры. Жизнь – это то, что происходит здесь и сейчас, а вы всё откладываете и строите планы. Мириться думаешь? — по-матерински строго и нежно одновременно поинтересовалась она.

— Сейчас неподходящий момент, — увильнул я от прямого ответа, и тут же был бит народной мудростью:

—Самый подходящий момент наступает в самое неподходящее время.

Я промолчал, стараясь быстрее прокрутить мясо и скрыться в своей комнате. Женщина прекрасно понимала моё душевное состояние. И как только я закончил, тут же «дала вольную:

— Брось, завтра докуём. Это можно и отложить, в отличие….

 

Глава 75. Чудаки родного края

— Человек сам создаёт себе настроение!— заявил Mister Пронька, едва войдя на камбуз.—  Кофе варишь? Свари и мне. А ты оказался прав.

— В чём? — я размолол кофейные зёрна вместе с лесным орехом Потрясающий вкус.

— Дед Мороз – это не легенда. Байка, анекдот, курьёз. И у меня на почве осознания возникла идея. А что если нам собрать все смешные случаи земляков, нарисовать дружеские шаржи и выпустить альбом «Чудаки родного края».

— Обиды будут, — пессимистически спрогнозировал я. — Или вы один на всю округу  такой чудак?

— Нет, конечно, — рассмеялся задорно Пронин. — Ждёт родина героев, земля рожает чудаков. Пруд пруди.

Он с наслаждением стал прихлёбывать горячий кофе. Всегда удивлялся, как он может пить крутой кипяток.

— Если только опять брать с них письменное согласие? — вслух стал рассуждать.

— И я о том же. Начнём с меня. Будет всем сельчанам яркий пример. Дед Мороз – это не единственная моя выходка.

— Да уже понял. Расскажите, украсьте серый день яркими впечатлениями.

— Пришлось мне как-то из города на такси добираться. На автобус опоздал, потому как был в своём привычном пограничном состоянии: выпил, но не свалился. Ночь, темно. Заезжаем на нашу улицу, а там раньше вначале стояли сплошные гаражи-ракушки. Вот и закралась мне в голову пьяная мыслишка: «а не слинять ли мне, не заплатив?». И как ломанул из машины. Торопился, да координация подвела. Споткнулся я о бордюр, рухнул на газон, где перепачкался весь собачьими сюрпризами. Вскочил, налетел на скамейку, вляпался в свежую краску. Побежал к гаражам, где была небольшая лазейка. Рванул туда, а там какой-то умник сложил стопкой силикатные кирпичи. И я со всего маха как врезался. В итоге: сотрясение непутёвого мозга и перелом руки. Протрезвел в одно мгновение, вспомнил, что деньги за проезд я отдал ещё в городе. А ещё удивлялся, почему мужик меня не преследует. Представляю до сих пор его огорошенные глаза, когда он смотрел на моё броуновское движение.

Не успели мы посмеяться, как в дверях появилась Ульяна.

— Тогда и мою историю записывайте, — мило улыбнулась она. — Привет.

И словно солнышко проклюнулось сквозь серую шаль облаков.

— Чай, кофе? — я радостно вскочил с места.

— Ройбуш, если можно?

— Конечно! — я засуетился около плитки.

— Эта история произошла с моей мамой. Пошла она как-то в лес по грибы. Быстро набрала целое лукошко и не спеша возвращалась обратно по просеке, любуясь осенними красками. Вдруг услышала за спиной какое-то движение. Обернулась, а прямо на неё бежит здоровый мужик. Да так быстро бежит, наверняка с нехорошими намереньями.Не на шутку испугалась мама и  рванула вперёд, размахивая лукошком и разбрасывая грибы. Пробежала так метров сто и чувствует, что силы окончательно покинули её. Остановилась и приготовила полупустое лукошко к битве. А мужчина добегает до неё и…пробегает мимо. Мама удивлённо смотрит ему вслед и видит у него на спине номер – спортсмен. Тут же мимо неё проползает, сгибаясь от смеха, группа остальных участников кросса.

Теперь мы дружно посмеялись в три голоса.

— Идея, конечно, заманчивая, но я соглашусь с Родионом.  Не все согласятся ворошить прошлое и выставлять себя на посмешище. Многие сами хотят быстрее забыть о своих чудачествах. Помните, как в «Оводе»: «неужели вам никогда не приходило в голову, что у этого жалкого клоуна есть душа, живая, борющаяся человеческая душа».

Я осторожно бросил взгляд на дядю Вову. Как точно эти слова отражают его жизнь. Весельчак с грустными глазами. А я бы охарактеризовал его чисто по-философски: пессимистический оптимист на букву «Ч».

 

Глава 76. Канун нового счастья

Наступил последний рабочий день перед главным праздником.

— Владимир Кузьмич, — я оторвался от графика январских экскурсий и глянул на сотрудника, который сегодня что-то непривычно мало говорил. — А где вы собираетесь встречать Новый год? Меня Ульяна пригласила на семейное торжество.

Он внимательно посмотрел на меня и мгновенно отсканировал все мои мысли и переживания:

— У меня сценарий написан ещё двадцать пять лет назад, и я не собираюсь от него отступать.  Салат «Оливье», запечённая курица с картошкой, соленья, холодец и мандарины. Ёлка и телевизор.

— Вы бы ещё «Иронию судьбы» вспомнили, — усмехнулся я. На что Пронин даже как-то обиделся:

— А как же? Без фильма и Новый год не наступит. Хороший, добрый, чувствительный шедевр. Почему-то люди стали старательно избегать сентиментальности. Они стали толстокожими только для того, чтобы защититься, чтобы никто не мог причинить им боль. Но эффект обратной петли действует: никто не может сделать их счастливыми.

В который раз приятно удивил меня. Я даже на некоторое время утратил чувство реальности.

— Да вы поэт, батенька!

— Увы, мой юный друг, но из Кастильского ключа испил я слишком мало. Проза у меня получалась лучше. Новеллы и рассказы о жизни, любви, предательстве,— он тяжело вздохнул. —  Но всё в прошлом. Жить надо настоящим. «Carpe diem» говорили древние римляне. И они правы.

— Но рукописи не горят. Может у вас сохранились черновики? Наброски? Можно всё восстановить, выпустить книгу в издательстве по интернету. — Я был переполнен хорошим настроением.

Mister Пронька громко рассмеялся в голос, но меня не проведёшь. Я почувствовал горькие нотки сожаления по утраченной мечте.

— Сохранилось только моё сочинение за четвёртый класс, с пометкой учителя «Гений. 2».

Нам задали написать сочинение от лица собаки. И я уместил свой шедевр в одну строчку: «гав-гав, тяф-тяф, р-р-р-р, и у-у-у-у-у-у».

Я видел, что он лукавит, но настаивать не стал. Значит, время не пришло. А вот для подарка самое то, день-то сегодня короткий. А надо и по рюмашке выпить и пожелание произнести. Я достал из сумки подарок, который заказал в интернет магазине.

— Это вам, Владимир Кузьмич. С Новым годом! С Новым счастьем!

— А старое счастье куда девать? — по-стариковски проворчал Пронин, открывая коробку. — О, настоящая кубанка! Укороченная папаха кубанских казаков. Ох, Родя, слов нет. Давно мечтал о такой. — Он примерил кубанку, выпятил грудь и прошёлся важным шагом по кабинету. — У меня тоже имеется для тебя подарок. Тут, в сейфе храню.

И вытащил из недр железного шкафа маленькую коробочку, обшитую синим бархатом, но сильно потёртым временем. Кольцо изумительной красоты. В зобу дыханье спёрло, не хватало не только слов восхищения, но и воздуха.

— Это кольцо выполнено техникой Минакари, традиционной иранской расписной эмали.

Наша семейная реликвия. Пережила блокадный Ленинград. Передаётся по женской линии: от матери – дочери или, на крайний случай, невестке, как обручальное колечко. Я один ребёнок в семье, и это кольцо по праву должно было перейти моей жене. Но судьба распорядилась иначе. — Он протянул мне коробочку. — Теперь это кольцо твоё. И пусть твоя избранница с гордостью носит это вековое сокровище, шедевр настоящих мастеров ювелирного искусства.

— Почему я? — выдохнул всё же.

— Не потому, что больше некому, а потому, что ты этого заслуживаешь, — и чтобы скрыть вмиг повлажневшие глаза, дядя Вова меня крепко обнял.

 

Глава 77. Серые будни

Я не понимаю, для кого сделали столько новогодних выходных дней. Больница и милиция работают, животноводы вообще не ведают выходных. Автопарки, магазины и аптеки. У финансистов начинается горячая пора – годовые отчёты. Вот и у нас – первая декада расписана буквально по часам. Где-то слышал устойчивое выражение: серые будни – это переходный период между тёмным прошлым и светлым будущим. Что ж, будем посмотреть. Первый, кого я встретил по пути на работу, был Иннокентий. Куртка нараспашку, шапка на затылке. Шёл широко, жадно глотая минералку из горлышка. Не удержался (стал ассимилироваться окончательно):

— Отколе, умная, бредёшь ты голова?— не дождавшись ответа, продолжил.  — В пьянках замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду.

— Не прелюбодействуй мне на нервы, — он испепелил меня взглядом.

Однако настроение моё улучшил. Я широко улыбнулся.

— Улыбайтесь, шеф любит идиотов, — ощетинился он. — Он тебя быстро на место поставит. Рождённый ползать упасть не может, — и отправился дальше.

Из камбуза разливался приятный ягодный аромат. Mister Пронька колдовал около плитки.

— Привет. Компот варите?

— С Новым годом. Иван-чай завариваю с малиной, рябиной и шиповником. Ударная доза витаминов. Будешь? Правда, чай без сахара, зато два стакана, — он слабо улыбнулся.

—Двух минутка ненависти промчалась, можно и чайку хлебнуть, — я выложил на стол пачку открыток. — Петруччо привёз. Надо зарегистрировать, но уже этим годом. Как у нас с отчётностью?

— Хорошо. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и баланс в копеечку сойдётся. Зря ты мне это поручил. Цифры мне уже ночами снятся. Надеюсь, ты потом проверишь после меня?

— Посмотрю, — успокоил я дядю Вову. — У меня до обеда две группы школьников, а потом перешерстим ещё раз всю бухгалтерию. Мне самому эта бумажная работа поперёк горла. Как праздник прошёл?

— Совсем старый я стал,— вздохнул Пронин.  — Только прослушал президента и уснул. Никаких чудачеств и приключений. А ты как?

— Отлично. Типичные семейные посиделки за столом с разговором ни о чём.

Беседу пришлось прервать, прибыла первая партия шумных школьников. Вторая группа задержалась и прибыла перед самым обедом. Mister в знак солидарности тоже не пошёл обедать, а присоседился к группе, с непритворным интересом прослушал экскурсию до конца. Проводил школьников до автобуса и вернулся с Ульяной.

— Погода опять испортилась. Позёмка и колючий холод. Не ходили на обед?

— В такую погоду только тёщу за пивом гонять, — хмыкнул Пронин.

— Я так и подумала, и вот, — она достала из сумки термос, пищевые контейнеры и бутылку испанского вина. — Красное вино полезно для здоровья.

—А здоровье нужно, чтобы пить водку, — продолжал забавляться дядя Вова.

— А вот и свежая солянка, — Уля скрутила крышку с термоса, и камбуз наполнился ароматом супа с копчёностями.

Mister Пронька мгновенно оживился и широко улыбнулся, даже ладони потёр:

— А вот за это тебе огромное человеческое спасибо. Мой самый любимый суп, но слишком дорогой.

Мы вместе быстро накрыли на стол. С помощью самореза и отвёртки дядя Вова ловко откупорил бутылку вина. Благородный напиток пришлось наливать в чайные чашки. Слово, естественно, взял Пронька, в чём был непревзойдённым асом. Он поднял чашку и тут заметил на пальце Ульяны помолвочное колечко Минакари. Счастливая улыбка озарила его лицо, даже очки немного запотели.

— Мои юные друзья, будьте здоровы и счастливы сто лет без перерыва, а понравится – так и двести живите,  в мире и согласии!

 

Глава 78. Алаверды Минотавра

В разгар очередной экскурсии, когда я перешёл к «Легенде о русалке», в музее появился заместитель министра «Минотавр» и присоединился к группе студентов ПТУ. С полным равнодушием на лице он слушал мою экскурсию. И немного сгримасничал, когда молодые люди от чистого сердца благодарили меня, оставляли отзывы в книге и на сайте.

— Ну, вы тут и нагородили! — вместо приветствия сказал он, когда мы остались наедине.

— Здравствуйте! — я вежливо поздоровался, но ответа так и не получил. — Вы с инспекцией?

— Пока только посмотреть, — он скривился, словно у него болели зубы. — Во что вы превратили краеведческий музей? Да-да, ваши отчёты я регулярно получаю, и в электронной форме, и на бумажных носителях. Но бумага, как известно, не краснеет и всё терпит.

—Извините, что я говорю, когда вы перебиваете, — я завёлся с полуоборота. — А сайт? Там ведутся иногда трансляции в прямом эфире о жизни музея

Минотавр уже собирался ответить, но за его спиной раздалось громкое «Achtung!». Это

Mister Пронька чихнул в своей любимой манере. Замминистра вздрогнул и даже отпрыгнул в сторону.

— Извините,— словно нашкодивший ребёнок, промямлил Пронин, чем крайне удивил меня.

— А это ты, — такого презрительного взгляда я даже в шедевральных фильмах не видел. Посмотрел как на скользкое, неприятное пресмыкающееся. Даже я возмутился, но дядя Вова отнёсся к этому совершенно спокойно и даже отошёл в сторону. Я ничего не понимал.

— Ваш годовой отчёт, честно говоря, не внушает доверия и вызывает массу вопросов.

— А что не так с моим отчётом? — может, я и в чём-то сомневался, но только не в отчёте. Я сам его три раза составлял «с нуля», получая одни и те же цифры. И главный бухгалтер лесопилки Иван Ивановича благодушно согласился проверить, и тоже остался удовлетворённым.

—Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика, — заявил Минотавр.

— Марк Твен, — Пронин не сдержался и подал голос от витрины, где протирал несуществующую пыль, активно размахивая пипидастром.

—Круглые числа всегда лгут, — усмехнулся чиновник. — А у вас почти все числа «круглые».

Я только развёл руками:

— Так сработали.

— Я, с вашего позволения, похожу по залам, посмотрю, составлю своё мнение, — он сделал значительную паузу. — В одиночестве.

И, достав блокнот, отправился в первый зал. Ко мне тут же подскочил дядя Вова и  прошептал, кивая в его сторону:

—Я зла не помню. Приходится записывать.

— Пойдёмте пить чай, — предложил я, понимая, что необходимо успокоиться и привести мысли в порядок. А главное: чувства, которые начинали бурлить.

— Лучше в кабинет, — ответил Mister. — Там можно на мониторе наблюдать с камер над променадом этого чинуши. Как бы ничего не тиснул с витрины.

— Да вы что? — я возмутился.— Это как-то нечестно.

—Проигрывает тот, кто дерётся по правилам, — невозмутимо и немного резко ответил Пронин. — Они всегда играют краплёными картами, так и нам нужно отвечать той же монетой. Иначе пропадём не за грош, — и чтобы я не стал больше сопротивляться, подхватил меня за локоть и буквально поволок в кабинет.

Мы совсем недавно установили камеры наблюдения во всех залах, и теперь запись велась круглосуточно. Mister Пронька вывел на монитор нужную картину.

— Смотри пока. А я всё-таки сбегаю за чаем. Выпить сейчас просто необходимо.

 

Глава 79. Послевкусие визита

Мы молча пили чай и внимательно наблюдали за всеми передвижениями чиновника. Тот внимательно всё осматривал и постоянно что-то писал в блокноте. Эх, заглянуть бы в него. А потом Минотавр неожиданно, не прощаясь, чисто по-английски, покинул музей.

— Блин, ничего не украл, — сокрушаясь, сказал Mister и нелитературно выругался.

— А вы бы этого хотели? — я удивлённо глянул на него.

— Надеялся, — честно признался Пронька. — Пошли в зал, надо срочно проветрить. Начальством смердит, аж глаза слезятся.

Я еле поспевал за ним. Пронин бегал по залам и открывал форточки.

—Там, где кончается терпение, начинается выносливость. А выносливости мне не занимать, я прошёл такие жернова, что не всем и приснится.

— А вы, как я наблюдаю, не ровно дышите к Минотавру?

— Я его ненавижу на молекулярном  уровне. И что тут удивительного? Как ещё можно относиться к вору? Понимаю, что не пойман, но это ничего не отменяет. Простой пример: баба Липа принесла в дар старинную икону. Он, — Пронин кивнул на дверь, — принял дар и якобы отправил на экспертизу, установить век. И всё! Нет иконы. Нигде. Я и в городской краеведческий музей ездил, и все церкви и храмы области обошёл. Нет! Не удивлюсь, если она висит в квартире этого чиновника.

— Баба Липа? — меня из всего монолога удивило имя женщины.

— Олимпиада Панкратьевна, уменьшительно – Липа. Жаль, что старушка умерла, а то бы мы попросили её написать заявление о том, что она не наблюдает в музее столь драгоценный дар.

Вот тут я был полностью с ним согласен, грустно покачал головой:

— Да, неплохо было бы иметь такой козырь на руках. Сами же учили, что на войне все средства хороши. А это была бы идеальная страховка.

— А почему так печально и в сослагательном наклонении? — усмехнулся дядя Вова и тщательно протёр очки. — Почерк бабы Липы вряд ли где-либо сохранился, а так мы попросим какую-нибудь старушку написать под диктовку жалобу. И тетради с пожелтевшими листочками у нас найдутся.

— Подлог? — я прищурил глаза. — Нет, хватит. Очередная ложь.

— Как скажешь, —грустно ответил Пронька. — У нас в подвале имеются ещё пять-шесть неразобранных коробок. Там бы и припрятали, а потом неожиданно нашли.

— А ты азартен, Парамоша!

—Большой крысе – большой писец, — и передёрнул плечами. — Холодно стало. Давай форточки закрывать.

И мы принялись бегать по залам. А потом прошли на камбуз погреться чайком с бутербродами. Дядя Вова пил вприкуску с комковым сахаром, чем только вызывал аппетит.

—Одна ложь порождает другую, — я продолжил разговор.

—Справедливости нет: на том стоял, стоит и будет стоять белый свет. Пора уж запомнить, принять как должный факт, и просто жить с этим знанием, — недовольно буркнул Пронин. — Не получится всю жизнь пройти по прямой дороге.

—Всякая кривая короче прямой, ведущей мимо начальства, — вспомнился мне статус из социальной сети.

— Не в тему, но тоже правильные слова,— согласилсяMister.

— А у вас был личный конфликт с Минотавром? — я высказал предположение и не ошибся.

— Был. Тогда он в МИШЛЕН устроил шикарный банкет по поводу своего перевода в министерство. Гуляло половина посёлка,  и меня нелёгкая занесла. А уже был «под мухой». И мой тост испортил ему торжество. Как сейчас помню его раскрасневшееся лицо, готовое треснуть поперёк, когда я сказал: «министры падают как бутерброды: обычно лицом в грязь».

 

Глава 80. Долгая дорога домой

Рабочий день закончился. Мы вышли на крыльцо и в унисон громко вдохнули морозный воздух. Погода наладилась, потеплело, ветер стих. Одним словом: лепота!

— Перекусим? — предложил дядя Вова. — Ты уже достаточно долго живёшь тут, а в чебуречной, наверняка, не был.

— Чебуречная? — я искренне удивился. Даже слухи до меня не доходили. — Пошли!

Сразу захотелось заточить большой, жирный чебурек с сочным мясом, луком и перцем.

Мы пошли в противоположную сторону от центра и завернули в какой-то маленький, тёмный переулок. И только вывеска на простой избе разбавляла эту тьму неоновым светом: «Мясо в тесте. Чебурек. Самса. Кыштый».

— Не раскатывай губу. Это лишь обёртка. Тут только чебуреки и пиво. Правда, пиво очень разнообразное, хотя, наверняка, варили по одному химическому рецепту.

Пиво взяли импортное в баночках, хоть маленькая надежда, что напиток настоящий. Чебуреки были большими, сочными и вкусными, как и хотелось. Даже передумал пошутить про мясо: мяукало оно или гавкало.

— Значит, ты твёрдо решил насчёт подлога? — вот для чего Пронька затащил меня сюда.

— Бесповоротно.

— Понимаю, у тебя  же принципы. Но знание некоторых принципов легко компенсирует незнание некоторых фактов.

— Красиво говорите, Владимир Кузьмич. Мы потому так много говорим, что не умеем выражаться? — я иронично улыбнулся.

— Моя речь бывает блестящей, но чаще она – с матовым покрытием.

Мы улыбнулись друг другу, оценивая шутки, и продолжили скромный, холостяцкий ужин. В харчевне народу кроме нас никого не было, но посетители приходили часто. Брали в основном пиво на вынос. Что говорить, выбор пенного напитка был очень богатым. Заглянул и мой старый знакомый.

—Фортуна улыбается, когда мужик напивается!

— Ты чего, Кеша, опять? — хозяин удивился. — Что взялся-то? На кого глядя?

—Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на здоровый образ жизни, — сегодня его речь абсурдностью не страдала. — Ящик полторашек и десять чебуреков. — На нас он даже внимания не обратил, за что я мысленно поблагодарил всевышнего.

Пока чебуреки грелись в микроволновке, хозяин выставил на прилавок батарею пластиковых бутылок.

— Ты, слава богу, уходишь или, не дай бог, остаёшься?— ровным голосом поинтересовался он у Иннокентия.

Я улыбнулся тонкому юмору, а вот Кеша этого не заметил:

—Уходя гасите всех, — он всё-таки вернулся! Дождался чебуреков, забрал пиво и, не прощаясь, ушёл. Хозяин облегчённо громко выдохнул.

А мы заказали ещё по одному и продолжили красноречиво молчать.

— А почему? Сам говорил, что неплохо бы иметь такую страховку, — дядя Вова не унимался, вновь возвращаясь к разговору.

— А у нас и так всё хорошо. Все проверки не выявили серьёзных нарушений. А это филькина грамота – не так страховка, как тяжёлый камень на душе. И вас я искренне прошу: ничего не предпринимайте.

— Ну, да,— кивнул головой Пронин. — Не рассказывай о том, что задумал: не бывает успеха у замысла, если он открыт другому человеку.

— Вы лучше скажите, почему стерпели такое унижение со стороны Минотавра? Это на вас абсолютно не похоже.

— Собирался уже, но в последний момент вспомнил, что он всё-таки взял меня на работу. А вдруг уволит? А я только жить по-человечески начал. Даже на ремонт дома откладываю.

—Плохие люди будут жить долго и счастливо, — грустно подвёл я итог.

 

Глава 81. Капельки воды

День за днём, декада за декадой бродим по шею в тоскливых мелочах. Словно капельки воды, так однозвучны мои дни. Дом – музей – свидание с Ульяной – дом. Ничего существенного не происходит. Жизнь словно замерла, взяла паузу. А затишье, как известно, бывает перед бурей. Но я упорно гоню смурые мысли, наслаждаясь покоем рутинных дел и забот.

В последнее время мы загорелись идеей делать экскурсии за стенами музея. Разработали маршрут: сначала к развалинам усадьбы Засекиных, а потом пешим ходом к уголку Суоми. Усадьбу, конечно же, надо будет огородить по всему периметру. Врыть столбики, натянуть цепи. Обкашивать придётся, чтобы туристы могли сфотографировать останки былой красоты. А вот на озере мы запланировали более масштабные и затратные дела.

Домик с открытой верандой на берегу, где уставшие туристы могут отдохнуть, попить чай с местными пирогами. А также плавучие беседки. Я видел такие сооружения в детстве, когда с родителями ездили в гости в Узбекистан. Сейчас не вспомню название озера, но детские впечатления до сих пор не утратили яркость и сочность. Вместе с Mister Пронькой клеили макет. Увлекательное, скажу вам, это занятие. Иногда к нам присоединялась Ульяна. Наша идея ей пришлась по душе. Оказывается, она увлекалась этим в детстве, и развалины усадьбы получились такими реалистичными, что просто не хватало слов. А вот дяде Вове порой не хватало усидчивости и терпения, тогда он заявлял:

—Не могу стоять, пока другие работают, пойду, полежу, — а уж с дивана давать советы и подсказки у него получалось всегда на «отлично».

Наконец-то, макет приобрёл окончательный вид. Получился просто замечательным. На душе царил праздник удовлетворения от собственного таланта. Пронин тут же всё сфотографировал и произвёл съемку.

— Отошлю сегодня же Петруччо. Пусть выложит на сайт. Может там и спонсор найдётся. Да и начальство будет в курсе наших наполеоновских планов.

— А мне кажется, что ему всё равно. Наше начальство с большой буквы «Х», — я не питал никаких иллюзий.

—Не ругай плохого начальника, придёт ещё хуже, — ответил Mister. — Такова закономерность. Надо довольствоваться тем, что имеем. А то придёт человек из народа, так и ему жить красиво захочется. Опять воровать, опять бюджет пилить. Богатый же уже наелся.

—Они сытости не знают, — возразил я и передёрнул плечами. — Неприятно даже думать об этом. Чёрные, грязные души, как пепельницы.

—Думают те, кому нечего делать, а у нас работы непочатый край. Но это завтра. До конца рабочего дня ещё сорок минут. Успеем чаю с пряниками попить. Как-то уж совсем грустно, когда день всухую пролетает.

— А меня угостите вашим знаменитым чаем? — в зале неожиданно появился Ефим Аронович.

—За мой счёт – за твои деньги, — пошутил дядя Вова.

Но гостью было совсем не до юмора. Он грозно глянул на Проньку и буркнул со злостью:

—Ты лох, и мне весьма приятно!

Я совсем не ожидал от весьма образованного джентльмена такого оборота речи и растерялся, но Пронин видимо знал, что Цукерман вовсе не интеллигентная личность:

—Не тронь мою тонкую иронию своими грубыми извилинами.

— Брейк! — вскрикнул я и встал между мужчинами.

Дядя Вова первый отошёл, проворчал что-то про чай и удалился. Ефим Аронович проводил его ироничным взглядом, потом обратился ко мне:

— Если ждать перемены к лучшему, то времени утечёт слишком много. А Розочке не терпится уехать в Израиль. Запилила меня, а я никак не могу расстаться со своей коллекцией. Вы не передумали купить у меня сигаретные пачки?

— Увы! — я развёл руками. — И денег нет, и курить я не начал. Извините.

 

Глава 82. Женился, но не умер

— Сонька звонил, они с Семёном вырезали маску нового Божества, — Mister Пронька заглянул в кабинет. — Пойду, схожу.

— Хорошо, — я оторвался от очередного отчёта и тяжело вздохнул. Бумажная работа меня просто выбивала из седла.

— Здравствуйте, Волька ибн Кузя, — услышал я приятный женский голос. Пронин что-то пробурчал в ответ. — Можно? — на пороге появилась Мартемьянова. Крёстная мама Ульяны, с которой я мимолётно познакомился на Новый год.

—Здравствуйте, Анастасия Константиновна, — я поднялся навстречу, скрывая улыбку. Сразу вспомнил слова Иван Ивановича, который называл куму коротко: АКМ-74, что расшифровывалось не иначе  как Анастасия Константиновна Мартемьянова, 74 года рождения.

— Я к тебе с серьёзным разговором, — женщина присела на краешек дивана. — Ты, наверное, заешь, что я работаю в ЗАГСе? И у меня горит план. Квартальный план, а я так рассчитывала на премию, — для убедительности она тяжко вздохнула.

— И у вас имеется план? Эти пережитки социализма? — удивился я.

— А как же? Ладно, у нас, вот в  больнице сплошной бардак. Они даже всех знакомых и родственников по бумагам проводят, якобы те проходили лечение.

— А чем я вам могу помочь? Помереть раньше времени? — я глупо пошутил.

— Ну, зачем так мрачно? — натянуто улыбнулась АКМ. — Вам надо сегодня же расписаться с Ульяной. Чего вы тянете? Вон какое шикарное кольцо ты ей подарил. Или сомневаешься в крестнице?  Есть отличный способ: хочешь узнать недостатки девушки, похвали её перед подругами. Но уверяю, что все  подружки будут петь только дифирамбы. А вот жениться надо обязательно. Ведь кто-то должен тратить твои деньги.

— Уля хочет свадьбу отгулять в августе. Тепло, светло, обилие овощей и фруктов. Насекомых почти нет.

— Ну, это вряд ли. Гинеколог ясно дал понять: быть скорой свадьбе. Ой! — она прикрыла рот ладошкой. — Ты, наверное, не в курсе. Извини.

Осознание великого счастья медленно заполняло каждую клеточку тела. Простоватая, глупая улыбка расплылась на моём лице.

— Это правда?

— Собирайся. Ульяна уже в ЗАГСе меня ждёт. Истомилась, наверное, вся в недоумении.

Уля прогуливалась около Дворца бракосочетания. Увидела меня и искренне удивилась. Я бросился к ней и нежно прижал к груди. Прошептал тихо на ушко:

— Спасибо.

Тут Ульяна увидела крёстную маму, которая едва поспевала за мной,  и всё поняла.

— Ты рад?

— Безумно.

— Паспорта с собой? — Анастасия Константиновна отдышалась. — Сейчас я вас распишу.

— Тётя Настя?! — изумилась Уля. — Это как?

Тётя ничего не ответила и буквально под руки провела нас в зал.

— Быстро и надёжно. Это у вас, молодых, правило: захотели – нашли время, не захотели – нашли причину. Давайте паспорта.

И мы смирились. Пока она что-то там заполняла, мы с Ульяной смотрели друг другу в глаза.

— Я люблю тебя. I love you. Te amo. Je t’aime. Ich liebe dich, — прошептал я признание на пяти языках. Уля только растерянно мило улыбалась.

— Согласны ли вы жить серой, шаблонной жизнью, ограничить свой круг общения в угоду эгоизму партнёра и быть вместе даже тогда, когда вас будет тошнить друг от друга?

Если «да» – поцелуйтесь и распишитесь.

Такое бракосочетание можно было смело заносить в Книгу рекордов Гиннеса.

 

Глава 83. Смутное время

Пока я шёл на работу, то всё думал, как пафосно и торжественно поведать дяде Вове новость о своей внезапной и скоропалительной женитьбе. Но, застав Mister Проньку за раскладыванием на витрину сигаретных и папиросных пачек, забыл обо всём.

— Неужели Цукерман всё-таки подарил свою коллекцию родному посёлку?

— Ага, — горько усмехнулся Пронин. — Ничто не даётся нам так дёшево, как хочется. Не будет у меня ремонта.

— Да вы с ума сошли! — вскрикнул я.— Зачем?

—Лучше один раз вовремя, чем  два раза неправильно, — буркнул Mister и продолжил работу.

Пока я собирался мыслями, в музей ввалился инспектор пожарной безопасности.

— Это снова я. Здравствуйте.

— Опять? — настроение катастрофически падало куда-то в район плинтуса.

— По сучьему велению? — иронично улыбнулся дядя Вова.

— А то! Не по моему же хотению. И что писать-то? Знаю же, что у вас всё в порядке.

— Так и пиши, Степаныч, — удивлённо отреагировал Пронин.

— Не могу, — широко развёл руками инспектор. — Директиву сверху спустили. Закроют вас всё равно. На пару-тройку месяцев, но закроют. Там следом и СЭС, и налоговик шлёпают. Так что ваше счастье нервно курит за углом.

Я буквально взвыл подбитой собакой. Mister Пронька нервно затеребил затылок.

— Аудиторская проверка грядёт? Понятно. Пока будут пилить бюджет, нас тихонько отодвинут в сторонку. Таково моё мнение, а если оно вам не нравится, то у меня есть другое. Не литературное.

В музей вошли инспектора, во главе которых гордо вышагивал Фомушкин в отличном настроении, которое он и не пытался даже скрывать:

—А подать сюда Ляпкина-Тяпкина! — и не по чину рассмеялся.

— За коим хреном ты явился? — разозлился дядя Вова. — Шелудивый копираст.

—Везучий случай! — Антон Викентьевич не захотел услышать оскорбление. — Я – представитель общественности. Меня прислала администрация следить за порядком и законностью.

— Вот и сиди в сторонке, — от бессилья дядя Вова как-то резко спал с лица. — А если ты начнёшь наглеть – я буду грубить.

— Может Иван Ивановичу позвонить? У него юрист грамотный, — я рассуждал вслух сам с собой.

—Не спеши, а то успеешь! — усмехнулся Фомушкин, упиваясь ситуацией.

— Мне необходимо проверить квартальный отчёт, — в разговор вмешался Игорь, налоговой инспектор, от которого снова пахло крепким перегаром.

— Пройдёмте в кабинет, — я выразительно глянул на дядю Вову, опасаясь, что он в гневе не наговорил себе на статью. Он меня прекрасно понял и посмотрел на сотрудника СЭС.

— А мы с вами спустимся в подвал. Вдруг нам повезет, и мы мышку увидим, — с нескрываемым сарказмом сказал он.

Игорь с порога заявил:

—Все думают только о себе! Лишь я думаю только обо мне.

— О чём это вы?

— По большому счёту, мне не нужен отчёт. Всё равно в понедельник к вам пришлют аудиторскую проверку. Мне бы опохмелиться, — вид у него ничего, кроме жалости, не вызывал. Я достал из сейфа бутылку настойки и налил полный стакан.  Он перекрестил посуду и прошептал:

— Испарись сивуха, останься чистый спирт.

Вечером Иван Иванович окончательно меня «добил». Министерство культуры действует в рамках законодательства. Нам остаётся только молиться и ждать.

 

Глава 84. На хаусботе

Проверка затягивалась по непонятным причинам. А слухи по посёлку ползли одна мрачнее другой, но схожесть всё же присутствовала: мне не дадут работать в музее. Не говоря уже про Mister Проньку. Вынужденное безделье загоняло в полную апатию. И когда я был уже готов сорваться в нервный срыв, мне позвонил старый приятель. Словно почувствовал, что самое время кинуть спасательный круг. Я поспешил поделиться новостью с Ульяной, которая тоже находилась в подавленном состоянии. И токсикоз мучил, и моё настроение не внушало оптимизм.

— Друг предложил пожить у него на хаусботе. Это такой дом на воде. На побережье Чёрного моря. Да, покупаться не получится, холодно ещё. Но сменить обстановку, подышать морским воздухом, набраться свежими впечатлениями нам просто жизненно необходимо.

К удивлению, Уля мгновенно согласилась и внесла предложение:

— Давай и дядю Вову возьмём. В последнее время он так сильно сдал. Не пьёт, а выглядит ужасно. Собака умерла, с работой непонятно. Да ещё последние деньги отдал за коллекцию Цукермана.

— Хорошо, — я согласился, ещё раз отмечая её чуткость и доброту. — Глядя на тебя, мне остаётся только порадоваться за себя.

Она лишь улыбнулась:

— Жить ради самого себя – значит быть никем.

Хаусбот был просто великолепным. На нижней палубе находились кухня, спальные каюты, столовая, уборная. Интернет, телевизор, небольшая библиотека. На верней палубе – бассейн, шезлонги, площадка для танцев и развлечений. Ульяна увлеклась кулинарией и закармливала нас с дядей Вовой экзотическими блюдами кухонь мира. Я работал над своей книгой, приводя в порядок дневники, заметки, мысли, выстраивая гармоничную фабулу. Сам Mister Пронька всё время проводил на верхней палубе. Сидел в шезлонге в шикарном сомбреро, перелистывал книги и безрезультатно следил за удочками. А вечерами мы все собирались на палубе, чтобы в тишине полюбоваться потрясающим зрелищем – закатом. Огненное солнце медленно опускалось в море, закрашивая и облака, и поверхность воды во все оттенки красного цвета.

—Люди готовы аплодировать фейерверку, но не восходу и не закату солнца, — грустно заметил Пронин.

— Вы что-то совсем раскисли, Владимир Кузьмич, — сказала Ульяна.

— Долгая жизнь – лишние слёзы, — отозвался Пронин, но тут же взбодрился. — Ничего подобного, мы ещё повоюем. Есть ещё шары в шароварах. Ой, прости, дочка!

С утра позвонил Иван Иванович:

— Еле дозвонился до вас. Давайте приезжайте. Тут очень интересные дела закрутились. Замминистра попал под следствие, на него завели уголовное дело. В прокуратуру пришло письмо-жалоба от покойной  Олимпиады Панкратьевны насчёт украденной иконы. Проверку музея тут же свернули, тебя восстановили в должности. Чудны дела твои, Господи! Выезжайте в срочном порядке. Так там Ульяна?

Но я уже отключился. Медленно усваивал информацию. Ай да Пронька! Ай да Кузькин сын! Отправил-таки поддельную жалобу, запустил маховик. Я поспешил в его каюту, но не застал, да и постель была даже не разобрана. На кухне и в столовой – тоже никого. Я поднялся на верхнюю палубу. Так и есть, Mister Пронька уже сидел на своём излюбленном месте.

— Дядя Вова, это как понимать? Вы всё-таки не послушали моего совета и поступили по своему, — я громко ворчал, направляясь к нему. По тому, как он не отреагировал на моё шумное появление. Но только я глянул на него, как меня пронзила реальность. Одного взгляда хватило, чтобы понять: дядя Вова умер.

«Смысл жизни – в красивой смерти»— сразу вспомнилась его присказка.

 

Глава 85. Избавление от зол

Возвращать привычный ритм работы оказалось не таким уж и лёгким занятием. Тем более, когда ты не чувствуешь рядом не всегда трезвое дыхание своего напарника и единомышленника. Музей показался мне каким-то пустым, холодным и унылым. Аудиторы передали мне все материалы, инвентаризацию, извинились и тихо укатили. Я остался в полном одиночестве. Заварил чай и вышел на улицу, присел на скамейку. Над головой, в кудрявой кроне берёзы заливалась какая-то птаха, навевая грустные воспоминания. Похороны дяди Вовы и поминальный обед прошли на высоком уровне, организацию которых взял на себя Иван Иванович. Народу было очень много. Говорили такие хорошие слова, что невольно выжимали слёзы. Только иногда хотелось просто встать и спросить: а где раньше были вы? Кому нужны посмертные награды? Кто-то коротко и объёмно выразился: жизнь у него была сложная, зато смерть простая. Вот и всё.

Я так погрузился в себя, что не слышал, как подъехал Иван Иванович. И вздрогнул от его прикосновение руки.

— Сидим?

— Сижу, — выдохнул я. — Набираюсь вдохновения. Энтузиазма вообще нет никакого. Столько работы накопилось, что не знаю, за что и браться.

— Гора не кажется неприступной, если смотреть с её вершины.

— А надо?

—Работа избавляет нас от трёх величайших зол: скуки, порока, нужды. Так говорил Вальтер. В твоём случае – от грустных мыслей.

Я только сейчас заметил два ящика, которые принёс собой тесть.

— А это что?

— Твои работники-кустари масок нарезали. Что за удивление? Я им спуска не давал. Работали в прежнем режиме. Так что начинай реализовывать, никого и ничего не боясь. Ты теперь сам себе Петлюра! Давай, бери себя в руки. Жизнь продолжается. — Он по-родственному похлопал по плечу и уехал.

Я вернулся в музей. Но не успел распаковать ящик, как звякнул колокольчик, оповещая меня о посетителе. Пришлось выйти в зал.

— Здравствуйте, — мужчина протянул руку и представился.

Но я запомнил только то, что он нотариус. Удивился, переспросил:

— Нотариус?

— Да. Я пришёл ознакомить вас с завещанием Пронина Владимира Кузьмича. Да-да, Mister Пронька перед поездкой на юг составил завещание, — он тяжело вздохнул. — Словно предчувствовал.

— Проймёмте в кабинет.

Дядя Вова сделал меня единственным наследником. Земельный участок с садом и огородом, дом, винный погреб с коллекцией вин и настоек. Компьютер, коллекция головных уборов и кот Кондратий.

— Вы можете уже сейчас вселяться. Иначе дом начнут разбирать, вино растащат. Сад требует ухода, а земля не терпит пустоты.

К моему большому удивлению, Ульяна приняла эту новость «на ура».

— Мы переезжаем. Наймём бригаду для ремонта, командовать парадом буду я! Удивлён? Но я же прекрасно понимаю, как ты себя скованно и неуверенно чувствуешь в этом особняке.

— Ты у меня просто чудо. Тебя нужно было Василисой назвать. Мудрая больно.

— Кстати, — она широко улыбнулась и протянула мне снимок. — Я была сегодня на УЗИ. У нас с тобой будет девочка.

— Арина Родионовна!— взвизгнул от радости. Именно о дочери я и мечтал.

— Вот ещё! — тут же осадила меня Ульяна. — Ты даёшь нашей дочери отчество и фамилию, а вот имя я выберу сама.

И спорить с ней совсем не хотелось.

 

Глава 86. А напоследок я скажу

Жизнь налаживалась большими семимильными шагами. Крутился белкой в колесе, хватаясь то за одно, то за второе. Везде хотел успеть, нервничал. Устроил с помощью учеников генеральную уборку. Привёл в порядок бухгалтерию. Уплотнил экспонаты, чтобы поместить большую коллекцию головных уборов от дяди Вовы. Возобновил продажу сувениров: масок, открыток, лаптей. Обзвонил все учебные учреждения с сообщением, что музей снова функционирует и проводит экскурсии. Петруччо тоже обновил сайт, добавляя новых красок и оптимизма.  Трудно было без помощника, но я пока даже в мыслях не искал замену Пронину. Потому и обрадовался безмерно, когда приехал на недельку Петя.

— Визжать и плакать! — выразил он свои эмоции, разглядывая новую витрину. Потом провёл рукой по рамке с фотографией Пронина и вздохнул. — Всё великое земное разлетается как дым. — Но уже через мгновение передо мной вновь стоял весёлый, беззаботный молодой человек, с широкой улыбкой и открытой душой.

— Готов к труду и обороне! Помощь нужна?

— Обязательно. Пошли в кабинет, чай попьём, фронт работы наметим. Займись-ка ты компьютером дяди Вовы. Может, что-нибудь интересное выудишь.

— О! Эта работа по мне, — довольно улыбнулся Петруччо.

Я обрабатывал заявки на предстоящие экскурсии, а Петя щёлкал по клавиатуре и комментировал вслух всё то, что видел на мониторе.

— Папка «Виноделие». Ого, да тут около сотни рецептов настоек с пошаговой инструкцией и даже фотографиями. Знаете, это очень похоже на книгу.

Я задумался на пару минут, пока не созрела до конца навеянная идея:

— А что! Всё может быть. Накопим деньжат и выпустим в память книгу «Домашнее виноделие». Тем более, это сейчас очень модно.

— Так, — продолжил Петя. — «Рассказы и новеллы». И тут файлов пятьдесят. Тоже почти готовый сборник прозы.

— И это возьмём на карандаш. Хотя тут сложнее: и корректировщик нужен, и верстальщик. Но всё в жизни возможно. Мечты становятся реальностью, когда мысли превращаются в действия.

— А вот рисунок надгробного памятника, — голос подростка дрогнул. — Дядя Вова хотел бы видеть на памятнике: лист бумаги, перо, чернильницу и строки Владимира Невского: «Не жди меня. Мне нет возврата. К тебе я больше не вернусь».

Комментировать не стали, понимая, что это надо будет обязательно исполнить. Некоторое время в кабинете висела тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш.

— А вот и закодированная папка. Ничего, и не такие пароли взламывали, — азарт заблестел в глазах Пети. Вызов был принят и завершился победоносной улыбкой. — Сырники, какие-то!  — разочарованно произнёс он.

— Что? — я подскочил на месте. — А ну-ка перешли мне папку.

Это было полное собрание эпиграмм. С помощью техники быстрого чтения я пробежал по всему тексту. Бросило в жар, краска залила лицо. Я понял одно:

— А это опубликовать можно будет только лет через пятьдесят, когда не останется в живых ни одного героя эпиграмм. Иначе и памятник подвергнется вандализму. Да, творчество состоит в том, чтобы позволить себе совершать ошибки.

—Если нельзя, но очень хочется, то можно.

Я покачал головой:

— Нет.

— А вот и скрытый файл. Называется «А напоследок я скажу». Так, открываем и…видим хокку.

Желаю всем без исключенья

Просто за «спасибо»

Жизнь со вкусом благодать.