Над рекой висел густой и плотный туман, что нельзя было разглядеть противоположный берег. От лениво текущей воды веяло прохладой. Мальчишки поёжились.
— Хорошо что послушались бабушку и взяли куртки.
— Умная, — хмыкнул Савва. — А ты говорил, что накупаемся вдоволь.
— Купаться будем после обеда. Вода будет как парное молоко.
— Это как? — удивлённо спросил Савва.
Артемий громко рассмеялся;
— Узнаешь. Надо вечером к бабе Матрёне сходить и попить молочка парного. Давай, готовь снасти, а я пока рыбу подкормлю. Что тут нам дед наварил? Ага. Перловая каша с рубленными червями. Звучит не очень аппетитно.
— Да уж, — усмехнулся Савва. — Это тебе не бабушкины пироги.
— Если охота удастся, то на ужин получим тавранчук. Это потрясающе вкусно! Ел бы и ел, да желудок заревел. Так дед выражается.
— Классные у тебя старики, — с грустью ответил Савва, принимаясь разматывать удочки.
Артемий не стал развивать тему разговора дальше. Знал, как болезненно друг реагирует. В этом мире он был один. Его несколько раз усыновляли, но всегда возвращали. Теперь он даже не мечтает обрести семью. Смирился.
— Мы ходили на рыбалку,
Рыбок удили в пруду.
Тёма выловил мочалку,
Савва же – сковороду.
Привет, мужики! — раздался бодрый голос ещё одного любителя утренней рыбалки. — Я зашёл за Пал Палычем, и он мне про вас поведал. Как, устроились?
Мальчишки молчали, растерянно разглядывали молодого парня, хромающего на левую ногу.
— Что, Артемий, не признал? — парень тяжело опустился на раскладной стульчик. — Я – Иван, внук Парамона Степановича и Матрёны Филипповны.
— Дядя Ваня?! — удивлённо и не совсем уверенно воскликнул Тёма и повернулся к другу. — Это Ваньша, который на войне потерялся.
На лице парнишек вмиг вспыхнуло любопытство. Они отложили удочки и присели прямо на мостки поближе к Ивану.
— Да какой же я для вас «дядя». Я-то нашёлся, — грустно усмехнулся Ваня и хлопнул себя по ноге. — Да не весь.
— Расскажите, — взмолился Тёма. — Как там, на войне-то?
— Не могу, мужички, — покачал головой солдат. — Бумаги подписал. Одно только скажу: на войне страшно. Давайте лучше рыбачить. Нам ещё на обед надо что-то наловить. Будем рыбу в фольге запекать, да картошечку печь. Я всё захватил, а что у вас?
— Бутерброды с колбасой и сыром, — как-то виновато ответил Тёма.
— Бутерброды, конечно, хорошо. Но что может сравниться с печёной картошкой? Когда ты берёшь её горячую, перекидываешь с ладони на ладонь, срываешь чёрную кожуру – и аромат разливается. И ты ешь, посыпая крупной солью, которая хрустит на зубах вместе с золой. Мм!
— Блин, — Савва широко улыбнулся. — Вы так аппетитно говорите.
И парнишки вернулись к своим удочкам.
— Только уговор: охота на сазанов должна быть тихой.
— Это понятно. Дед говорит, что рыбалка должна проходить в полной тишине, и только звон стаканов может нарушать её.
Иван рассмеялся, но тут же серьёзно ответил:
— Да нет, мужички. Вот что я скажу: уж лучше на войне погибнуть, чем заживо сгореть от алкоголя.
Над речкой повисла тишина. За три-четыре часа все рыболовы наловили с добрый десяток сазанов.
— Ай да мы! Молодцы! — Иван разглядел улов и потёр руки. — Вам, наверняка, не терпеться поплескаться? Вперёд! А я займусь обедом.
Мальчишек уговаривать не пришлось. Они быстро скинули верхнюю одежду и с визгом бросились в тёплую воду речушки.
Домой возвращались усталые, счастливые и довольные уловом. Было чем утереть нос скептически настроенному деду. Вчерашний солдат «заразился» от мальчишек отличным настроением.
— Эх, — радостно воскликнул он. — Будет у меня очень жирная уха. А у вас?
— Бабушка обещала тавранчук.
— О! Тавранчук Веры Ивановны славится, пожалуй, на весь городок. Когда все поголовно ломали русские печки, проводя газ в дома, она уговорила твоего дедушку построить летнюю кухню с небольшой печкой. И правильно сделала.
— Я щи люблю из печки, кашу и курник, — кивнул головой Тёма. — А вы приходите к нам вечером, на тавранчук.
— Вы всё время говорите про это блюдо. Что это такое? — вмешался в разговор Савва.
— Да просто рыба в чугунке с луком и чесноком, — отмахнулся Тёма.
— Э, нет! — Иван даже остановился и глянул укоризненно на Артемия. — Что за неуважение в твоём голосе? Тавранчук – это старинное блюдо русской кухни, мясо или рыба, томлёные в горшке в русской печи. Вместо воды для тушения обычно используется квас, иногда молоко. Томится блюдо минимум три часа, потому и получается очень нежным. А чтобы жидкость не выпаривалось, чугунок закупоривают плотным тестом.
— Опять захотелось кушать, — улыбнулся Савва. — Вы так вкусно рассказываете.
— Это не я, — улыбнулся в ответ Иван и показал смартфон. — Википедия.
Мальчишки рассмеялись в голос, да так заразительно, что Ваня присоединился к ним. Просмеявшись, они продолжили неспешно возвращаться домой.
— Как тебе в целом рыбалка? — поинтересовался солдат у Саввы.
— Отлично. Раньше я не любил, потому что после своей первой рыбалки на неделю попал в карцер.
— Как это? — удивился Иван и остановился.
— Мне было тогда пять, а может и шесть лет. Я смастерил удочку из школьной указки и ночью пробрался в кабинет директора. Так у него был большой аквариум. Вот там я и устроил рыбалку.
Теперь он вспоминал этот случай с улыбкой на лице. А вот тогда, наверное, слёз было море. Неделя в карцере! Жесть!!!
— Так вы придёте к нам на тавранчук? — сам того не понимая, что увёл разговор с неприятной темы, спросил Артемий. — Что бабушке сказать?
— Нет, мужики, только не сегодня, — покачал головой Иван. — Я уже своих стариков обещал ухой накормить. Настоящей, с дымком и комарами. А какой из меня мужик, если слово не сдержу? Так ведь?
— Это точно. Пацан сказал – пацан сделал.
— Хоть в лепёшку расшибись, но будь добр, — согласились с ним мальчишки.
— Не переживайте. Всё лето ещё впереди. Давайте телефонами обменяемся.
— У нас нет, — грустно ответил Тёма. — Не положено. Как соберёмся снова, мы с вечера вам сообщим.
— Хорошо, — Иван не стал ещё больше расстраивать мальчишек и говорить, что через неделю собирается уехать в областной город.
На окраине посёлка, на валуне сидела Клюква. Заметила Тёмку, радостно взвизгнула и, усердно махая хвостом, бросилась к ним навстречу.