Поэзия

Не верят, когда говорю: повезло Родиться под северным солнцем. Вернется тобой сотворённое зло, И слово неправды вернется. В согласье с природой стараюсь я жить, Не спорю с людьми и судьбою. Я с каждой травинкой готова дружить И с каждой зверушкой лесною. У нас по полгода не тают снега, Пока их […]

Озябшие листья, срываясь, кружа́т, С порывистым ветром под ноги летят, Рассеянно жмутся в сплетенье ковра, Где дремлет под бременем сонным трава. Морозы, предвестники лютой зимы, Развесили клочья седой бахромы. Лениво плывут облака в небесах, Несут боль утраты на хрупких плечах. Калина склонилась над тихой рекой На блёклом пригорке, хранящем покой.

Ты обещала сердцем вечность В объятьях страсти неземной, Даря заботу и беспечность При нашей встрече роковой. Я обещал порывом ветра Тебя нести дланью своей, Не ждал согласия ответа, Вдыхал цветы твоих полей. И клятвы младости гласили, Сердца гремят наперебой Нашей отрадною порой, Мы дух любовью возносили, У жизни правды не

Под перелив тягучих струн Торжественной и нежной лиры, Вещало гласом светлых дум Очарование пиитов. О том, как величав дремучий лес Своею тайною сокрытой И кронами своих ветвей Хранил дриад вечнолюбивых, Что на опушках веселились, И пел им сладко соловей. Как в окружении избранниц Им подпевал, лучась, Боян, Он, Велеса поры

Не начинай вновь путь порочный, Не принуждай проточных вод, Своей забавою не прочной Заполнить русло моих грёз. Своей отцветшею порою Остепени хладный поток, Что согревал дождями слёз; Уж всё иссохло подо мною И заросло больной травою. Довольной мыслью в голове, Что освещалась солнцем знойным, Я позабыл пути к тебе, Отныне

Полночия беззвучный лёгкий вздох Рассредоточенным вниманьем ощущаю, Он зародился скудным ветром мира грёз, В себе несёт забытое печалью. Один лишь выдох способен привнести Чувствительность сердцам застывших хладом, И поминутно озираясь обрести Забытого покоя замирая. Ночною пеленою скрыться вопреки Бегущему стремленью к лучам света, И не яриться гимнами толпы, Обречены поддаться

Ушёл тот парус одиноко В пучины младости моей, Зачем судьба ты столь жестока, Оставишь душу в наготе? Мне горизонтом льётся память, А не волнительной зарёй, И водной скатертью покой Сокрыл мне сердце кровной раны И дни не теплятся усладой. Минутной встречей роковой Пленны мои воображенья, Всебеспробудного забвенья Денницы тусклой, не

Мне наблюденье волн могучих, Их сокрушающим столпом О скальный брег своим челом Ударит яростью дремучей, Сего явленья частный случай Моей судьбы, несведущей душой. Протяжный ветра свист являлся – Возвеселить тот дух стихий, Волнующий издав порыв И наградить нежданным счастьем, Разжечь огонь и сладострастье… Но только боль поднял с пучин. Та

  Горит заря полоской красной, В домах погасли огоньки, А на полях рассветом ясным Качает ветер васильки. Ласкает лето разноцветы, Разносит запах чистоты, Ах, эти яркие рассветы, Ах, эти синие цветы. Здесь тишина легка и вечна На пыльных ножках стебельков, Лишь облака плывут беспечно Над синим морем васильков. Я обожгусь

Ты как облако моих мыслей, Ты как облако моих страстей, Что свисает над нами так низко, И укутает нежными перьями Там, где мы утопаем в нём. Я не вижу причины любить тебя, Ведь люблю я тебя просто так, И здесь мягкое облако низко, Оно нежит нам наши сердца.

Ночью, ночью так спокойно, Так свободно на душе, Можешь дать свободу воле И поплакать в тишине. Можешь помечтать о жизни, Пожалеть об этом дне И понять свои все цели, Отдохнувши в тишине. Ночью, ночью так спокойно И свободно на душе, Рассмотреть луну и звёзды, Поразмыслить в тишине.

Я спою тебе эпиталаму И на свадьбу к тебе приду. Сапфической строчкой поэму На коленках своих напишу. Пусть увидишь меня ты на свадьбе, Знаю, ты меня даже не звал. Я спою тебе эпиталаму, Всё о том, как меня ты предал.

Разбитая посуда, и порванный альбом, Все наши фотографии сожгу в огне потом, Не думала, что кончится моя любовь к тебе, Я быстро отпустила, остыла, но теперь… Твои все обещания – были не водой, Одну меня оставил, как угрожал порой, Ты жёстко издевался над чувством и душой, И очень больно часто

  Сентябрьское утро — прохлада в лучах. Умчалось поющее лето… Алмазы скопились в седых облаках. Тоскливые проблески света. Шум леса стихает, а вереск цветёт. Лиловый наряд очень кстати. Грибник по тропинке неспешно бредёт. Опята пригрелись в засаде. Осина уже не дрожит на ветру: Осыпались листья-монетки. Дуб плотно свой плод запихнул

И на песчаных брегах Кипра Он в одиночестве сидел И вновь мечтанием радел, Им жизнь былая позабыта. Тихий прибой не навевал Покойных дум своей волною, А ветр песней не шептал Своей прохладою ночною. И солнца луч – его не греет, А свет луны – не разумеет Пигмалиона тяжких дум, Он

ОН Прими слова мои прилежно Своей душой, мой милый друг, И чувственность, и безмятежность Пусть усладит твой нежный слух. Мои печали пусть не тронут Младого сердца, разум твой, И только ветренной порой Вдали ненастия потонут, Я буду тёплою волной. ОНА Ах, здравствуй, друг ты мой сердешный, С тобою я душою

К чему бравурный век – несётся златокрылый! Быть может, я судьбой возрадуюсь унылой? Ужель мне не пристать горячей головой Ко знамени любви и встречи роковой? Неужто пламень в сердце, очнувшейся зарницей, Трепещет без забав и всполохом забытым Не усладится; и не припасть к устам, К забытым струнам лир, к возвышенным

Киприд покинуть ли, мой друг? Не слушать слов увещеваний И полунощных их взываний, Оставя трепетный досуг. В Цирцей: младых сердец хищений, Уж не престало верить нам, К своею юности прощеньем Взывать мы будем, не роптать. Пора та вешняя скитанья Завершена красой балов, Лишь подарю изящных слов Эпохе – век очарованья,

  Когда в твоей душе погаснет свет, И никуда из темноты не деться, Покажется, что не было, и нет Глубокой боли за другое сердце. Когда любовь, быть может, поспешив, Та, что ночами приходила в грёзах, Исчезла в состоянии души, Вмиг растворяясь в жизненных курьёзах. Покажется, что мысли ни о ком,

Здравствуйте вам снова. С чистого листа, До боли так знакома Физика моя. Устали, уж, наверно. Безбашенно упрям. На душе инферно, Катятся к нулям Любовь, надежда, вера, К жизни аппетит. Жжёт меня химера, Прямо в сердце зрит. Пустота сплошная Без остатка съест. Сегодня – запятая, Завтра – жирный крест.

Идет осторожно Простой господин. На сердце тревожно, Не знает причин. Тоска поглощает, Бранится сама. Рассудок пылает И сходит с ума. Картина сюжета – Не дело, а чушь, В гостях у поэта Собрание душ. У каждой болезни Оттенки цветов. И звать бесполезно Светил докторов. На сердце тревожно, Диагноз один: С пустого

  Счастливый взгляд, короткая юбчонка, Вечерний город в тысячах реклам, По тротуару рыжая девчонка Спешит куда-то по своим делам. И птичья стайка, упорхнув в сторонку, Осыпала осенние кусты, Лишь каблучки отстукивают звонко Весёлый такт на улицах пустых. Счастливый взгляд, короткая юбчонка, Листок записки сложен пополам, Спешит куда-то рыжая девчонка По

  Закружила пёстрыми обновами В грустном танце сказочная новь, Опадает листьями кленовыми Наша пожелтевшая любовь. Наигравшись, лето скрылось в просини, Без прощаний убегая вновь, Ты спроси, любимый мой, у осени Почему прошла твоя любовь, Ты спроси, пожалуйста, у осени Почему прошла твоя любовь. Говорил, что я твоя желанная, Но промокла,

  Жизнь прекрасна порой чередой перемен: Незнакомка с задорной искринкой, Тихий шёпот волны, кипарисовый плен, И прилипшая к шляпке травинка. Южный берег шумит, не давая скучать, Ненадолго стихая ночами, Можно просто мечтать, а потом помолчать, Прикоснувшись случайно плечами. Можно просто в тени пить гранатовый сок, Улыбаться друг другу беспечно, И

  Опять назад уводит следТуда, где небольшой домишкоСтоял, скучая, много лет,А рядом худенький мальчишка. Я снова в памяти моейПытаюсь в прошлое вернуться,Где у оврага вдоль полейВ пыли дорожной травы гнутся. Я рос среди родных святынь,Но молодое наше племяСтремительно спешило в жизньИ часто торопило время. Что приобрёл, что потерял,Я в гонке

Я медленно считал ступени, Дойдя, кажись, до сорока. Я сел. Но будто бы рука Тянула вверх. Мои колени Дрожали как у старика. Увы, я сам в себя не верил. Звук умирал, родясь едва. Что я произнесу сперва, Когда нажму звонок у двери Квартиры сто Толстого два? Признанья, писанные мелом, А