Поэзия

Признаться, для меня прекрасней видов нет Природы, начальной красотою наделённой; Величие лесов, холмов и ясный свет, Цветов, что на лугах стоят безмолвно. Распаханы поля трудом уставших рук, Мозолистых, но могут лаской статься, Когда возьмут дитя, о крепости – забудь, Крестьянин будет нежностью касаться. За лесом через луг бредут, мыча, стада,

Вскипает кровь при виде блага, Лишь мыслью «взять» ты обречён, На все вопросы скажешь: «Надо», Искусством хвата наделён. Великой милостью стяжатель, Потворствуя своим мечтам, И ценных акций он держатель; Не видит боле стыд и срам. И взявшись за свои свершенья, Не видя мнимых целей блеск, Лишь только истинный завет Являет

Блеснули звёзды над полями, Своею тишиной светя, Мерцаньем усмиряя дали Кипящей жизни после дня; В котором страсти и смятенья, Наполнив пламенем сердца, Творят безумные дела, Не ради славы – для свершений; Когда на всё – лишь жизнь одна, Так скоротечна и чудна, Напориста в своих стремленьях, Порой, не ведая добра,

Мне уйти бы, не проститься В светлу гавань перемен, Улыбнуться, восхититься Чудным образам знамен. И умчаться вольным ветром, Дымкой белою стремглав, В ширь просторов охмелело Облака собою гнать. И дворцов одной лишь волей Сотворить и созерцать, Я, любовью опьянённый, Светом звёзд начну писать. Мне не спится в тусклом мире, Где

Период очень мил: где глаз ненаглядение, И скромен, негодующ и ревнив; Когда стремится взгляд заметить провидение, Кому-то незаметно явно льстил. Она проходит мимо и снова улыбнётся, А он ей оживлённо вновь кивнёт; И пусть сегодня тучно, но вдруг пробьётся солнце, Невзгоды и стесненья – уберёт. Когда душа чиста, когда столь

И не вспыхнет в поле всполох, Не раздастся чей-то глас, Где же наш сиделец ворог? Впереди сидит от нас. Не стрекочет автоматом, Не ярится пулемёт, Не кидает даже матом Штурмовой бригады взвод. Что за невидаль такая Приключилась в один час?! А-а… припасов не хватает, Но склады полны сейчас. Подойдёт к

За окном хрустальным воссияет Новый день, от солнца оживая, И раздастся, очнувшись, птичья трель, Я открою, улыбаясь, свою дверь. Свежим воздухом от ночи просыпаясь, Чуть вздохнут в росе цветы и травы, И теплом, кивая, наслаждаясь, Все ромашки правят к солнцу главы. И боярышник у дома раскидался, Представляя свои красные плоды,

Лишь велением сердец отважных Этот мир только и жил, И не важно, будет кто причастен Пришлый гость иль старожил; По велению зажгутся звёзды, Кровь вскипит – в пути поможет Оторваться от земли прыжком, Воспарить в синее небо И пропеть стремясь куплетом Свету вирши с огоньком. Лишь познанием ума прилежно Своей

Как бы обрести уменье: Своим словом обольщать, Чудным образом явлений Слух и души услаждать. Но порою, очень сложно Чувства выразить свои, И простите за неловкость, Косноязычием звучу. Насладится идеалом И испить дары нектаров. Пониманья лишь прошу, Что порой звучит буквально, Мной писалось как сакрально; Искры, чувства я пишу, Красками придать

Привет тебе, прекрасная Цирцея, Так обольстительна и внешне столь скромна, Когда войдёшь, взыграют вдруг фанфары Над головами юных, хищая их сердца, Ты улыбнёшься улыбкой лицедея. Столь непорочна, очами только манишь, И разрумянится румяных брызг ланит, Восторженно глядят, но ты лишь знаешь: Как чуждо всё – когда в груди гранит. С

Не забывай, что все ненастья Когда-нибудь всё же пройдут; Поможет пережить несчастья, Придя внезапно, старый друг. Уйдут из жизни все печали, Не так уж будут и важны, Душевной каплей теплоты Одарит, не прося отдачи. Не улетай, когда проступят крылья, В полёте догоняя свет, И за море летя за смыслом, Не

Восторжествует дух нетленный, Не дух, но сущность дикая; И обличит во лжи мгновенно, Кто славит Бога – лик его. И с укоризною посмотрит, Верша бесправный суд во мгле, В своей смердящею норе И для плевка готовит глотку. И наречёт он желчь свою – Нектаром правды вожделенной, В утробах он копил

Зачем писать: погрязшее в унынье? К чему весь трепет закостенелых слов? Явить, что людям, помимо косноязычья, Собрался ты – что музой обделён. Её найти ты сможешь лишь в бутылке, На дне всегда узришь её ты след, А ровно в полночь прольётся лампы свет, И свой каракуль на бумаге явишь зыбкой.

Прошла пора весны моей цветущей, Жалеть не буду – отрад отцветших – быль, Там радость бурь, услады вздох поющей, Надеждами пути истёрты в пыль. Не оглянусь на смех младой манящий, Не нужно мне – сердец остывших – боль; Друзей неверных, одним крылом парящих, Язвительных ножей, несущих кровь. Балы и развлечения,

Свела судьба, смеясь нежданно, Вы подмигнёте ловко мне, Как будто не было печалей, И будто снова двадцать лет. А вам четвёртый вновь десяток; Умна, стройна, везде порядок, Цветущей ланью пронесясь, Устав от жизни, не боясь: Явить себя – свой ладный стан; И с прищуром знойной кокетки Желать уход – как

Судьбы злосчастной я вижу перепутья, Не окрылён я пониманьем зримой сути, Очами не объять вещей и тонкостей сужденья, Измыслить не берусь порядков колыбели: Первоначальных форм, частицы мирозданья, Так трудно лицезреть пороками незнанья. Всё так смешалось в склонённой голове, И лишь мечталось мне говорить тебе; Ты был незрим, когда я рос,

Мне стрел манящих – Купидона, Узреть готовила судьба, стремясь Прям в сердце мыслью наречённой, Тебя явленьем пылко указать. И пал я, поражённый силой, Что боги укрывать вольны, Невольной целью неподвижной Стрела свела меня с пути. Я очарован болью страстной, Дыханье ветра, чую я; Мне так презрительна судьба: Не испытавших бури

Измыслить я не мог того мгновенья, Предстало перед взором только мне, Где гладь небес разрезало явленье, Огнём пронзившим росчерком во тьме; Я оглянусь: не видел кто кометы? Своим хвостом воспламеняя сень Ночного неба; остался без ответа Немой вопрос, повисший словно тень. Но то незнание желает озариться Ответом ясным, что вспыхнет

Прекрасен сосен аромат, Когда в бору их отдыхаешь, Так много мыслей и отрад, Лишь образы их созерцаешь, Кто непривычен к лесу – внемлет Его особой тишине, А кто живёт в нём – тот лелеет Его убранство в красоте; А птицы кликом оглашают Минуты пламенной зари. Здесь тени в полдень не

Что-то в воздухе мелькнуло Уж который раз подряд, То ли это птица сокол, То ль мерещится опять; В затяжном полёте воет, Стал быть вражеский снаряд, Автомат мне не поднять, Что я сделаю с прилётом? Громыхнёт опять в низине, Снова благо – значит мимо. Птичке нашей улыбнусь, Бронь-жилет перекрещу. А в

Не угнетённым духом правды Воззрись на разум, отстранясь От мыслей пагубной забавы – Себя проблемой награждать Любой; ища её – стремясь Так наделить себя усладой: Всеэксклюзивною наградой Страданий, мук и пожеланья Лелеять слабости свои; К чему все эти бичеванья? Дела подобны прекрати. На этом свете есть несчастья Поболе мук твоей

Мой друг, мне созерцанье прошлых лет Улыбку младости ретивой только дарит, Как мы, минуя лихо, полных бед, Лишь выигрыш от судьбы вмиг получали. Мы проходили путями, полных славы, Лишь для того, чтоб спесью удивить, И хохоча от порицаний убегали, Чтобы причуды жития свои явить. Мы облекались рыцарства доспехом, Напыщенны были

Пути наши судьба так часто разводила, Я по брегу иду, ты в лодочке плывёшь, Порой не вижу я – ты дымкою закрылась, Не видишь ты меня – сквозь злынь шипов кустов. Иду я под дождём, пусть струи обжигают, Хладами тёмных туч не скрыться мне от них, А ты под солнцем

Так не устал в своём мечтанье Увидеть истинну звезду, Возвеселит мой дух усталый, Добавит красок в жизнь мою. Её я зрю всегда ночами, Мне россыпь тел на небе том Расскажет тайны обо всём, Я их стремлюсь постичь очами, Историй разных: о любви, О доблести, событьях бранных, И только ими я

Много пишут очевидцев О проклятии войны. Боли, крови – не забыты, В список драм все включены. Всюду тьма и всюду беды, Только горесть на листах, Что писалось второпях И в печать ушло главредам; И трагедии накалом Воспылаются в журналах; Стоны, крики сквозь печать, Будто игры чьих забав. Нагнетается усердно И

Чуть прислонюсь, устало пот стирая Перчаткой грязной, ведя по грязному лицу, Не вижу уже цели, так стреляю По силуэту, как попало – попаду. Не знаю времени уж сколько я скитаюсь С квартиры на квартиру и снова коридор, И у двери, как квартирант, опять пытаюсь Чуть цену сбить, хозяев слышу вздор.