Поэзия

Разорвала все наши страсти, Так не познав, что есть любовь, Оставив позади ненастья, Пролив печали тёплых слёз. Ползи, ползи моя Фемида, Судом мне угрожала лихо; Я Фебом гордо промолчу, Завядшие цветы дарю. Что? Дары те не по нраву, Когда орала на меня; Я рассмеюсь – забавы ради, Встречая грешный твой

Возможно ли увидеть свет в конце туннеля? Когда ты мглою постоянно окружён, В душе возникнуться невольные сомнения, Когда ты ядами несчастно отравлён. Отряд смирился с неизбежностью кончины, Но взором пламенным горят, смеясь, глаза, Здесь не прольётся скорби редкая слеза, Не будет жалости в словах столь злой судьбины, Лишь командир чуть

И кликая звенящею свирелью Под зеленящей сенью дубров, Многоголос хор; блаженною трелью Каждый день оглашает восход. И жужжит гордый шмель, пролетая, И стремится к лугам, вдоль дорог, Что незримы за каймою цветов Ненаглядного милого края. По прибрежью шумящий камыш Укрывает тишайшу лагуну, В этот день ты невольно не спишь, Ожидая

Моя Сильфида! Добротой не обделила, И трепет ветра мне напомнит вешний вздох, Ту пору, что судьбой объединила, Иль позабыла?.. а я забыть не смог. Ужели друг так не увидится с тобою, В очаровании запала в сердце; стук Ты не услышишь, прислонившись головою К моей груди, не улыбнёшься чуть. Прохлады ночи

Увы! Мне выпал тяжкий жребий Предвосхищать событий лёт, Идя по краю всех невзгод, И не иметь надежды зрений. Их разноплановых мечтаний Качать незнаньем головы, Все тонкости людской судьбы Мне ведомы, все муки чаяний. Мой взор, что птичьему подобен, Порхая в небесах когда, Средь трав, ветвей увижу я Все страсти жития,

Где же светоч – ты мой ясный! Не являешься ко мне В час печали и ненастья, Прозябаю я во тьме. И не вижу красок дня, Не проснуться ото сна, Что мерцает тусклым светом, Не пускает из секрета. Может хочет показать, Что скрывается за ширмой И в миру почти незримо, Выпрямляясь

В проталине едва видна Заледеневшая вода, Там ручеёк бежит стремглав, Своим журчаньем сообщает: Весна вот-вот уже нагрянет И обнажит река брега. Ну, а пока – лишь ручеёк Приветливо мне подмигнёт, Сверкает солнечным лучом, Переливаясь, он смеётся И бубенцами раздаётся Предвестье жизни серебром. 08.02.2025

Как хорошо гулять под кронами деревьев И восхвалять в мечтах былую синеву Небес далёких, дарящих света прелесть, Что озаряет будни, как дождь живит листву. Идущий по тропе невольно удивится Смеющимся лучам, пробившихся сквозь сень, Когда кружит узором и облекает тень, Увидит письмена, что будут всюду виться; Расскажут о тебе, что

В те дни, закрывшись от печали, Мне странных чувств не осознать, Былою юностью роптали – Столь горделивой – свою стать. Свои надежды, как знамёна Над головою «Выше стяг!»; И ожидания – судьбою Не должно только дерзким дать. А я не ведал сих парадов И пониманья не имел; Зачем любовь явилась

Тебя я буду крыть глаголом, Ты междометием швырнёшь; И что? Что я сегодня голый; Свои мне корочки суёшь. Ведь всем известно: дышит тело, Когда чуть скрыто под плащом; И ветерок щекочет смело, Что показалось им, как зло. А что такого? Я старался Чрез образ – душу показать; Мой «хоба!» –

Мне сделали от бешенства укол. Теперь томлюсь, питаясь созерцаньем Вещей обыденных и грустных столь, Не можно мне страдать избыточным мечтаньем; Был уголок, где ото всех укрыться мог; Всё отобрали. Зачем? И в чём же толк? Являл я образы прекрасные в тиши, Теперь молчу, не вижу даже сны. – Как смеешь

Не верю я, что тьма крепчает, Преисполняется мечтой: Быть вечностью себе самой И свет надежды изгоняет, Своей незрячею рукой. И зародилась очень властно, Не ведая путей назад, Внутри теплеется азарт, Стать избавительницей страстной, От жизни бренной в тот же час. Укроет мир своей вуалью Всех теша ласковой судьбой, Забудутся пути

Ты ангел Я слышу ласковый голос И песни, что пела мне мать, Я живу где каждый колос Готов с душой обнимать. Я слышу ласковый шёпот, Едва прищурив глаза, Вновь просыпаюсь в окопе, Молитву воздав в небеса. Я слышу ласковый голос, Меня зовёт к себе мать, Там, где отважно боролась Могучая

Калипсо Ты – мечта о свободе Влюблённого в море. Ты – нежная, ты и яростная, Как надежда, и как безнадёжно Предан тебе капитан! Белая быстроходная шхуна Летит по волнам. Идёт галсами против ветра. Калипсо, непредсказуемая, Как волны, как штормовые ветра. Ты загадочная, как тёмные воды По борту, что-то в пене

*** Звенит весна, и светит солнце, Ушли сугробы, холода. Пойди, открой свое оконце, Оконце света и добра.   Там птицы, песни, нет морозов, Во двор явилась детвора, От снега лишь остался отзвук – Пришла весенняя пора.   Ты выйди, вспомни детство, юность, Пору отчаянной любви, Как мы с тобой творили

«Гончаровская беседка» Среди вековых золотистых берёз Я встретил принцессу из сказочных грез. Она любовалась просторами края. Дул ветер, прекрасный подол раздувая.   Я к ней подошёл, улыбнулся учтиво, Она поздоровалась, как же все мило: Ее одеяние, голос, глаза, От радости чуть не скользнула слеза.   Я счастлив! Нашел я в

Весенний паводок скрывает поля, Лишь ветви деревьев торчат и макушки кустов. Я выхожу на прогулку в родные края Привычных высоковольтных крестов.   Квакают лужи, трава кучерявит, Сбросив оковы так надоевших за долгое время снегов. Кто эту тропинку кривую за лето исправит, На всё не жалея ни дел, ни правильных слов?

Мама! Я в сборной по синхронному шаганию. Нас смешно называют — рота. Впереди международные соревнования, И от нервов у меня рвота.   Мама! Нам велено отрастить третью руку, Чтобы у козырька была, отдавая честь. Я верю в силу и верю в науку — Трёхруких скоро не счесть!   Мама! Мне

Среди символов и многоточий, Запятых и деепричастий, Распахнул пошире я очи, Чтоб увидеть — к чему причастен.   За окном тополя зеленели, По столу танцевала бумага. Поспевала за ней ужели Дождевая чернильная влага?   Прорастали слова и идеи, Подражая нетленной природе. Ты стоишь между этими, теми, Теребя билетик на входе.

Поле опытное, я подопытный, У Свияги костры, белый дым. На закате окурок растоптанный Разгорится огнём золотым.   Луч скользит по затисканным рельсам, Улыбнётся на школьном крыльце. У пожарки мигнёт командирски И берёзу осветит в конце.   Карусель заскрипит в обороте, В новый круг увлекая район. Всё осталось как было, но

Встав на границе конуса от фонаря, В месяце, что кончается как-то на «-бря», Держишь себя на разделе света и тени, Вдаль провожая остатки суровой метели.   Снег на горячей щеке обернётся слезой. Ты тёплый, а значит, пока что живой. И что-то пищит под подошвой — Зима? Или что-то, что будто

Я пускаю блинчики по земле, Зарываюсь в листья, крича во сне. А над кроной где-то Баба-яга Ищет, не найдёт себе дурака.   Знаешь что, костлявая, я не твой, Пусть и в пекло сунулся головой. В этот лес пришли мы волков кормить, Как заведено, начинаем выть.   Тут вопрос не шкурный,

Прости, среди твоих родных Никто в руках не ощущал мандата, Живя в квартирах скромных, типовых, Не суя нос туда, куда не надо.   Прости, что ты не чей-то сын, Который за бугром на деньги мамы Все искушения пробовал один, Жизнь превращая в пошлые романы.   Сжимая автомат, вращал ногами землю,

В лужах дороги. Кузов газели Пыльный укрыл силуэт. Вечером этим меня не доели, Не ослепили, нет-нет.   Паспорт, ключи всё также в кармане, И там перочинный нож. В январской пурге ты как будто в тумане, Как будто в иголках идёшь.   Воротом колким снежинки нанизав, Чьи-то поймаешь глаза, Волосы, губы.

Щека бороздит просторы кафельной плитки. Перед глазами — сапог палача. Под брюхом ползут незаметно улитки, Тревожно потея и нервно мурча.   Я помню, как были натянуто зыбки Препоны солёных коралловых вод, Когда прорываешь их с первой попытки, Срываясь и падая в солнечный свод.   Я помню, когда засыпали землёю, Когда

Мой свинцовый колокол бьёт в набат. Не звенит, но мнётся, словно шоколад. Всё вокруг не то, как-то невпопад. Может, только в этом я не виноват.   Бьётся мягкий колокол языком, Что не сделал — нынче привяжу хвостом. Всё бы хорошо, только об одном: Нет меня сегодня, нет меня потом.