Всякий раз приезжая в родные края, любил Владимир Иванович захаживать в школу, в которой пролетело детство, и оформилась юность. С трепетом проходил он по знакомым коридорам, прикасался к белым крашеным масляной краской дверям, заворачивал в спортивный зал, вспоминая бескомпромиссные состязания, порой доходившие до драк и вызовов родителей к строгому директору. Сегодня в родном учебном заведении уже и директор другой, и старых учителей не осталось, а не заглянуть в школу Владимир Иванович просто не смог.
Толкнул скрипящую старыми пружинами дверь, перешагнул порог – всё те же декорации и тот же знакомый запах. Сонно потягиваясь, за лакированным коричневым столом в фойе сидел охранник лет пятидесяти с небольшим. Увидев постороннего, бодро приосанился, вскочил, сделал несколько шагов навстречу гостю.
– Вы по какому вопросу?
– Да я, собственно, так… Интереса ради. Кстати, здравствуйте! – замялся Владимир Иванович, обводя взором перекрашенные из голубого в серый цвет стены. – Учился я здесь, вот, по старой привычке не смог не зайти.
– Здравствуйте! – натягивая камуфлированные брюки на отвисающий пивной живот, с неохотой казённо кивнул охранник. – Не вовремя вы пришли. В школе никого нет. Каникулы начались, осенние. С утра директор и завуч были, но уже ушли.
– Жа-аль… – смущённо протянул Владимир Иванович. – А как хотелось бы походить по школе, так сказать, прикоснуться к детству, предаться воспоминаниям.
– Этот вопрос вы, мужчина, с директором должны согласовать, – почему-то облегчённо выдохнул охранник. – На выходных в школе ни-ко-го. Приходите в понедельник с утра, как раз моё дежурство выпадает, и директриса будет на месте.
– Да это ж разве вопрос, мил человек? – добродушно улыбнулся Владимир Иванович. – Я ведь в этой школе каждый уголок знаю. Десять лет здесь проучился. А потом на встречи выпускников приезжал, да и просто так не забывал альма-матер. Это же часть моей жизни, может быть, лучшая часть. Здесь вот, на этом входе, мы с моей женой познакомились, она, кстати, тоже учителем работает. А ещё было время, когда меня на школьные линейки приглашали выступать, и на классные часы. Меня, кстати, Владимир Иванович зовут, Куксов.
– Хорошо, Владимир Иванович, – брезгливо сказал охранник, не приняв к рукопожатию протянутую гостем руку. – Всё хорошо. За исключением одного: приходите в понедельник.
– Да как же, в понедельник, мил человек, если я завтра уезжаю? Далеко, в Сибирь, – сконфуженно проговорил Владимир Иванович. – Может, проведёте меня коридорами? Пять минут всего… Особенно хотелось бы в спортзал заглянуть, посмотреть, как оно там после стольких лет разлуки?
– Вот в понедельник и посмотрите, если директор разрешит, и если очень надо. Чего тут смотреть? Зоопарк, что ли? А если уезжаете, то счастливого пути! – охранник приподнял мускулистые плечи, подтянул живот, неприступно посмотрел на невысокого гостя сверху вниз.
– Да что же вы так? Сами разве в такой ситуации не бывали? – умоляюще простонал Владимир Иванович, напряжённо пощупав замок своего портфеля. – А хотите я вам книгу подарю? Она у меня вот здесь, с собой. Мой товарищ написал. Он литератор. Интересно пишет – про жизнь, про войну, о героях спецоперации и хитросплетениях мировой политики. Как раз скуку свою на посту развеете…
– Не надо мне вашей книги, у меня смартфон есть. Не переживайте, не скучаю. И в таких ситуациях я не бываю, потому что их не создаю, в отличие от вас. Вам сказали в понедельник, значит, в понедельник. Или ехайте туда, куда собрались. Чего не понятно? – грозно раздувая ноздри, пробормотал охранник.
Владимир Иванович мысленно представил, как бы он сам поступил, окажись на месте охранника. И, не колеблясь, пришёл к убеждению, что обязательно принял бы гостя, провёл по школе, ещё и чаем бы напоил и бутербродам поделился. Так уж был воспитан.
– Да всё понятно. А кем вы по жизни работали? Ну, в смысле до того, как сюда устроились? – неожиданно спросил Куксов.
– А какое это имеет значение?
– Просто любопытствую.
– В милиции работал.
– А теперь на пенсию, значит, вышли и подрабатываете? Понятно…
– Догадливый вы человек. И что? Удовлетворили любопытство?
– Частично. Скажите, а от кого вы школу охраняете? Смотрю, и решётки на окнах кругом поставили… Небось, уже и видеокамер навешали…
– Пока не навешали, но планы такие имеются. Охранять от таких, как вы.
– А откуда вы знаете, какой я?
– Да вижу. Наглый слишком.
– Я наглый? Разве я прошу что-то противозаконное? Неужели я, поживший человек, представляю какую-то угрозу своей родной школе?
– Ну, и от таких, как вы. Тут помимо вас столько всяких ходит…
– Всяких?
– Да, именно всяких. Плохо соображающих, и русский язык не понимающих.
Владимир Иванович опустил печальный взор, покачал головой удручённо, горько цокнул языком.
– В милиции работали… И что ж вы там наработали, что теперь школу охраняете от, как вы сказали, всяких? Что ж не воспитали и не перевоспитали этих всяких так, чтоб теперь самим в школах и детсадах не торчать церберами? Чуть, извините, не вырвалось вертухаями. Ведь превратили учебные заведения в какие-то тюрьмы… Да и вообще, тут ведь не только о школах речь… Зачерствели повсеместно, обросли все чешуёй фальши и думаем, что в ней далеко заплывём на пути прогресса и человечности. Вот, уже и до войны дошло… Позор какой-то…
– Ты бы не умничал, мужик! – вдруг басовито воскликнул охранник, угрожающе растопырив мясистые руки. – Достал ты меня уже! Вертухаи… Тюрьмы… Фальш… Цербер… Если сам не уйдёшь, так я сейчас помогу.
– Да уйду я, не переживайте. Дайте хоть одним глазком школу глянуть, воздух этот близкий душе вдохнуть. Не знаю даже, приеду ли ещё когда-нибудь сюда…
Охранник молча приблизился к прикрывшему глаза Владимиру Ивановичу, крепко взял его за воротник плащевой ветровки и потянул к выходу.
– Ты, мужик, вижу, слов не понимаешь. А раз так, то прости, будем учить, – прорычал страж.
– А можно без рук и без учёбы? – вырвавшись из захвата, упёрся Владимир Иванович.
– Нет, ублюдок, нельзя! – разбушевался раскрасневшийся охранник, двумя руками крепко и злобно толкнув гостя к двери.
– Ну, нельзя, так нельзя… – устояв на ногах, отмахнулся гость.
Звонко клацнули зубы охранника, невидимый хлёсткий удар Владимира Иванович пришёлся аккурат в нижнюю челюсть, гулко рухнуло на деревянный пол не успевшее ойкнуть обмякшее тело. Куксов проверил пульс, заглянул в помутившиеся глаза лежащего оппонента. Убедился, что жив, и медицинская помощь не нужна.
– Эх ты, церберок невоспитанный… Видит Бог, ведь не этого я хотел. И не тебя я ударил, а в твоём лице всю систему перевернувшуюся, умозрительно желая её с головы на ноги поставить. А мне бы всего-то по школе пройти да в спортзал заглянуть. Но, видно, не судьба,- печально сказал Владимир Иванович и вышел из здания на улицу.
Не знал проученный охранник, что был когда-то Владимир Иванович мастером спорта по боксу и ещё школьником выиграл областной чемпионат, а ещё позже – всесоюзный. А потом всю жизнь работал тренером и воспитал много честных людей и достойных граждан страны, часть из которых ушла по доброй воле Родину защищать. А ещё был бы охранник хоть чуть-чуть внимательнее, то во время обходов вверенного объекта обратил бы внимание, что фотография Бурцева Владимира Ивановича много лет пор висит в вестибюле спортивного зала на стенде «Ими гордится наша школа».
Октябрь 2025