На улице было ветрено, в кругах света, отбрасываемого фонарями, мошкарой клубился сухой и колкий снежок, розовый отсвет на западной стороне неба стремительно тускнел, воздух наливался синевой, то и дело прочеркиваемой белыми вспышками метели.
Тяжелая институтская дверь вытолкнула Ульяну в уличную полутьму. Восемнадцатилетняя лаборантка зябко пожала плечами и, запахнувшись в шубку, заспешила к остановке трамвая. Она не обернулась, не посмотрела по сторонам, ожидая попутчиц, а помчалась по улице, будто ею выстрелили, нервно прищурив глаза и бормоча под нос какие-то бессвязные слова. Это были нехорошие слова, и относились они к кафедре института, где из-за сокращения пошла грызня, все враз иссобачились, залебезили перед начальством, и где Ульяна была бесспорным кандидатом на увольнение.
– Людишки! – она скрипнула зубами, припомнив, как старая грымза Лидия Сергеевна (стервозный характер, хронический насморк, изъеденная перхотью коса) целый день гнусила о своих заслугах. Ульяна слушала, щурилась, как сиамская кошка, и молчала, хотя на сердце было пусто, как перед парашютным прыжком. Работу ей терять не хотелось. Некоторые из ее знакомых уже толкнулись на биржу, а там предлагают взять в руки молоток, мастерок, метлу.
– О боже! – с облегчением вздохнула Ульяна, когда Лидия Сергеевна поспешила в темнушку, чтобы заварить кофе шефу.
– А что ее судить, – пренебрежительно хмыкнула секретарша кафедры. – Ей без этой работы – завал. Это нам, девушкам в соку, всегда найдется выход… Сейчас бы любовничка завести, чтобы перестройку пережить…
Ульяна недоуменно на нее посмотрела. Секретарша поняла и, чмокнув пухлыми пунцовыми губками, с томной ленцой хохотнула:
– А что!.. Муж, он надолго. Может, и навсегда. А солидный, неегозливый дядечка очень бы мне не помешал, особенно в материальном плане. Только, где его здесь найдешь? У наших кандидуев зряплата. А мне бы пара-тройка тысчонок в месяц не помешала…
– Вот она, молодежь!.. – взвилась из темнушки Лидия Сергеевна.
Секретарша прыснула в ладошки.
– Вам-то что?.. Каждый делает то, что умеет…
Пустой разговор, никчемная трепотня, но они неприятно царапнули Ульяну. Даже на улице, продуваемой февральской метелью, это чувство не проходило. Все-таки что-то в словах секретарши было такое, с чем она нет-нет, не согласилась! – но чему сочувствовала. И все эти деньги!.. Уже давным-давно Ульяна поняла, что деньги – это не только еда и одежда, это очень даже большее. Без денег жить невесело, скучно, вот в чем дело! Даже по городским улицам это заметно. Время-то всего шесть часов вечера, а магазины пусты, киоски закрыты, кафе темны – скука! Так, один бегущий по своим надобностям люд, правда, еще необносившийся и не совсем отощавший, но скучный, убийственно скучный.
И в парикмахерской, куда Ульяна торопливо вбежала, предчувствуя очередь, тоже было скучно и пусто, невысокая женщина с измятым лицом подошла к креслу и приглашающе глянула на Ульяну.
Руки у мастера были холодные и цепкие. Она крепко, почти до боли, теребила волосы, потом взялась за ножницы.
– Сколько она с меня сдерет? – подумала Ульяна. – Какая я дура, наверно! Трачу деньги, а может, все это зря. Напридумали с Томкой… Да пусть будь что будет!..
Она закрыла глаза и решила терпеть, раз через все это нужно пройти. За все нужно платить – это банальная истина взрослого большинства человечества, и с этим пока трудно что поделать.
Все началось с шутки, с ерунды, но постепенно засосало их обеих – Ульяну и Тамару, завлекло, закружило, обожгло страшновато-сладким соблазном, и вот уже осталось совершить сегодня последний, решающий шаг. А там будь, что будет!
Недели две назад Тамара, соседка Ульяны по дому, пришла к ней с журналом “Работница”. Они обсудили выкройку жакета, покритиковали мымру в цветастом платке на обложке.
– Рожа, как топором вытесана, – язвительно сказала Ульяна. – Что это за профиль? Вот у тебя, Том, классно. Но как эти-то попадают?..
– Им еще за это деньги платят. И хорошие, – Тамара сняла очки, повернулась боком к зеркалу, стараясь увидеть себя в профиль. – Это фотомодель. Между прочим, в журнале есть реклама киномоделей.
Рекламу прочли вслух раз двадцать. Она впечатляла: контракт в США и другие капстраны на полгода, оплата в валюте. И всего-то требовалось абсолютное здоровье и пропорциональная фигура.
Не сразу, через неделю, они пришли к мысли, что это дело многообещающее, и попробовать стоило.
За восемнадцать лет жизни Ульяна самостоятельных шагов почти не совершала. Все за нее решали родители, она была единственным ребенком, которого тетешкали, оберегали от всех заноз повседневной жизни – и это было скучно, скучно, как и фальшивая зажиточность их семьи, где каждый мало-мальский расход совершался после многочисленных примерок и прицеливаний, а теперь, после скачка цен под потолок демократического сознания, наступила ошеломляющая тишина, которую отец прерывал резкими истерическими выкриками:
– Я за них голосовать не буду! Я вообще не пойду голосовать!..
– Надо же, напугал, – иронически усмехнулась Ульяна.
Нехорошая, одним словом, тишина установилась в квартире. Такая тишина у них уже была один раз, напряженно-недоуменная, когда их лет семь назад обворовали. Ульяна помнила, как и тогда сумрачно молчаливый отец вскрикивал;
– Я министру внутренних дел напишу!..
Но так и не написал. Тут перестройка накатила. И свою обиду на милицию он выплескивал на митингах, где был поначалу одним из самых ярых закоперщиков. Но прибыли ни в кармане, ни в сердце от этого не получилось. Так, пошумев немного, отец и заскучал еще круче, чем при самом махровом застое.
Пока отец митинговал, Ульяна подросла и всем пошла в красавицу мать – такая же высокобедрая, медноволосая блондинка, вот только в институт не поступила, но ее это не волновало. Ее больше беспокоило другое, фотография нужна была с полуобнаженной натурой. Ну, полуобнаженка, так полуобнаженка, тут проблем не было. Волновал Ульяну небольшой изъянец в фигуре, ну, не изъян, а так, один дефектец, если он только был – небольшая совсем кривизна ног выше колен, из-за чего возникал этакий огорчавший будущую киномодель просвет.
– Не дури! – убеждала ее Тамара. – Ничего подобного. Вот посмотри!
Она раздевалась и в одних трусах становилась к зеркалу, черноволосая, по-современному худая, чем-то смахивавшая на угловатого подростка.
– Все мы выглядим примерно одинаково, – вещала Тамара. – Главное – уметь подать себя. В этом весь смысл. Я буду сниматься так.
Тамара встала вполоборота и вздернула подбородок. Приготовления шли в строгом секрете. Никто в семье не догадывался, что Ульяна решила заделаться киномоделью. Ни мать, ни отец не подозревали, сколько прыти накопилось в повзрослевшей дочери. Подруги тренировались перед зеркалом каждый день.
Особой статьей забот для Ульяны стал купальник. Она решила непременно сняться в цвете. Голубые глаза, рыжие волосы, золотистая кожа – все это должно было выглядеть, по ее замыслу, потрясно, но дело упиралось в купальник, который являлся единственной и поэтому главной деталью рискованного туалета. То, что у нее было, Ульяна забраковала – вчерашний день, в таком на Волге стыдно появиться, не то что в Америке. Цвет блеклый, вырез старомодный. Нужен был лайковый зеленого цвета, такой она отыскала в коммерческом магазине, всю зарплату на него ухлопала. Хорошо, что мать с нее деньги не спрашивала.
Фотографа, некоего Арсена, нашла Тамара через знакомых по дискотеке девчонок.
– Он без комплексов, – заявила Тамара. – Мужик свой в доску.
Хотя парикмахерша была Ульяне неприятна, дело свое она знала, прическа получилась на пять с плюсом, но и стоило это безумно дорого.
На улице все так же кружила метелица, тускло и уныло сияли фонари, отбрасывая синюшный свет на стены домов, вскрученный снег и лица прохожих. Было пронзительно холодно, и от этого безнадежно неуютно и страшновато. Причем страх, который испытывали друг к другу прохожие, не имел видимой причины. Было светло, на центральной улице милиционер не был редкостью, но все равно люди опасливо поглядывали друг на друга к торопились побыстрее скрыться за дверями своих квартир.
Подруги встретились “под часами” – башенкой, взгроможденной на крышу пятиэтажного дома отцами города в порыве раскаянья перед разрушенной стариной. Встретились молча, как заговорщики, которые знают, на что идут, и, подхватив друг друга под руки, устремились вверх по улице. Арсен выглядел человеком без возраста и национальности. Волосы то ли серые, то ли седые, торчащие топориком уши, в желтой рубашке, зеленых брюках и кремовых ботинках, фотомастер говорил по-русски с международным акцентом и при этом пристально время от времени взглядывал на собеседника, да так остро, что тому сразу становилось неуютно.
– А, девочки… Вот молодцы! Все, как часы, все, как договорились! – вскричал Арсен, встретив подруг на пороге своей мастерской.
Это было довольно просторное помещение, рассеченное на несколько закутков ширмами и перегородками, которые можно было передвигать, выгораживая нужный интерьер. Где-то играла музыка, шумела вода.
– Располагайтесь! – Арсен куда-то скрылся и тотчас появился с подносом, на котором стояли кофейник, чашечки и бутылка с “наполеоном”.
– Перед сеансом обязательно кофе! И крохотную рюмочку коньяка, чтобы каждая жилка разогрелась,
Ульяна смутилась от столь решительного напора и зарделась. Вокруг было все так необычно. Верхнего света не было, горели только два софита, и два потока света, падая друг на друга, как бы клубились, да стенах висели фотографии, множество лиц, фигур, в основном обнаженных, в самых замысловатых и порой весьма рискованных позах.
– Как вам здесь, нравится? – поинтересовался Арсен.
– А что… Прикольно!.. – восхищенно выдохнула Тамара.
– Осматривайтесь… Выбирайте, что вам больше подойдет, – Арсен пододвинул девушкам стопку журналов.
Рюмка коньяка и чашечка кофе Ульяну разогрели, но иллюстрации бросили в жар. Это была самая настоящая порнуха, правда, по своим меркам высококлассная, на отличной мелованной бумаге, в цвете.
– Важно для модели, – ворковал Арсен, – полное расслабление. Вы доверяете мне и я делаю из вас чудо. Недоумки считают это, – он показал на стены, – низкопробной халтурой, Но при чем здесь я?.. Природа создает прекрасные лица, тело, я переношу это на фотобумагу. Я останавливаю мгновение. Вот этой, в голубом купальнике, уже сорок лет. Это грязноватая толстуха, торгующая в комиссионке. Я же ее оставил вечно юной!
Ульяна сразу поверила этим словам и поняла, что быть фото- или киномоделью – дело сложное и заковыристое. В какой-то миг ей захотелось подняться с кресла, накинуть на себя шубку и выскочить на улицу. “Но что там?.. – сразу же подумала она. – Скучный, захваченный врасплох метелью город. Потемки видеосалонов с похихикиванием и слюнявым посапыванием оборзевшей от порнухи шпаны. Нищета лаборантской зарплаты. И скука, смертельная скука”.
– Я вас покину на несколько минут, – проникновенно сказал Арсен. – Вот здесь вешалка, здесь зеркало, здесь прочие необходимые удобства.
Фотомастер стремительно вышел.
– Ты что, старуха, скисла? – спросила Тамара, расстегивая юбку. – Считай, что у врача, у гинеколога, хи-хи… Фу, ты, черт, петлю потянула. Последние колготки…
Ульяна посмотрела на себя в зеркало. Вид у нее, и правда, был понурый. Она тряхнула головой. Эх, была не была! Нужно решаться. Хотя зябко на душе было, будто холодная вода впереди, а входить в нее надо, не обойдешь.
Она сняла кофточку, юбку, сапоги. По ногам сразу потянуло сквозняком: кто-то пришел к Арсену, и за перегородкой был слышен глухой разговор. Где-то за стенкой играло радио, в трубах шумела вода.
– Как мой купальник? – спросила Ульяна.
– Классно, – одобрила Тамара. – Как ты думаешь, мне волосы распустить?..
Вошел Арсен, включил софиты; в мастерской стало пронзительно светло. На фоне красных портьер, зеленых кресел и черного пола нагие тела выпукло выделялись матовой белизной, и фотомастер закружился возле девушек, выбирая более выгодные точки для съемок.
– Так! – вскрикнул Арсен, хватая Ульяну за руку. – Поворотик вокруг себя, еще… Теперь в другую сторону… Встали вполоборота ко мне. Нагнулись. Встали на одно колено. Прогиб… Вот так… зафиксировали. Улыбка! улыбка!.. Больше жизни!..
Арсен тоже не стоял на месте. В его руках мелькал фотоаппарат.
– Стоп! Хватит! Ты еще не готова. Походи, походи, расслабься. Еще рюмочку… Вот так! – Арсен снова выстрелил затвором фотоаппарата.
Беготня и ужимки Арсена развеселили Ульяну, она почувствовала, что скованность проходит, тело становится гибким, податливым, даже азарт какой-то проснулся. Уже себя, свое тело, она знала, и сама становилась перед фотомастером в самые выигрышные позы,
Тамара тоже не была безучастной к происходящему. Возгласами и советами она подбадривала подругу. Потом, сменив ее, сама выскочила на освещенное софитом место и тоже закружилась, заприседала, и Арсен тоже пустился в свой шаманский танец, с щелканьем затвором фотоаппарата.
Одеваясь, Ульяна смотрела на Тамару и, сравнивая ее с собой, с удовлетворением думала, что она все-таки красивее подружки. Ту явно подводила кожа, землистая с множеством мелких красных точек. Впрочем, подумалось сразу Ульяне, фотографы – народ дошлый, подкрасят, подмалюют и сойдет за первый сорт.
– Ну вот, а ты, дура, боялась, – сказала Тамара. – Получим фотки и через месяц будем отсюда далеко-далеко. ..
– То ли еще будет, – неопределенно ответила Ульяна, застегивая юбку. – Сколько он с нас возьмет?..
– не дороже денег…
Вошел Арсен. Он переоделся, на нем была бархатная с открытым воротом блуза, на шее небрежно намотан золотистый шелковый шарф.
– Как, девочки, настроение? Я не утомил вас?..
– Что вы, Арсен…
– Будем на ты. Договорились?.. Сегодня вы, мои дорогие, совершили свой первый шаг в мир искусства. Когда-нибудь вы вспомните этот день. Быть может, для вас он будет самым значительным в жизни. Поэтому я хочу, чтобы все было красиво, как говорил один классик. Прошу…
Придерживая девушек, Арсен провел их через несколько темнушек, и они оказались в большой, хорошо отделанной комнате с мягкой мебелью, видеоаппаратурой и множеством дорогих безделушек. Возле дивана стоял стол с напитками и закусками, а возле него, чем-то похожий на Арсена, безукоризненно чистый неопределенного возраста человек.
– Познакомьтесь, – Арсен кинулся вперед. – Мой компаньон, бизнесмен – Эдди!..
Бизнесмен улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы, и сделал широкий жест рукой.
– Арсен, к сожалению, не предупредил меня. И вы, милые дамы, должны нас извинить, что эта встреча в офисе носит э… несколько спонтанный характер…
– Прошу, девочки, к столу… – подсуетился Арсен.
Бросив взгляд на стол, Ульяна сразу прикинула, что он стоит не меньше двух тысяч, и, реально понимая ситуацию, заколебалась, что делать. Ее опередила Тамара, выбравшая себе место посередине стола. Эдди взял Ульяну за руку.
– Прошу!..
– Только ненадолго…
– Что ты, – воскликнул Арсен… – Время – деньги, у Эдди “вольво”! За пять минут домчит.
Эдди не смутило колебание Ульяны. Привычным выверенным движением он пододвинул ей стул, и сам сел рядом, положив на стол руку, на среднем пальце которой сиял массивный золотой перстень.
Арсен, верный принятому на себя тону, стал наполнять фужеры шампанским и резать ножом большой в колючках плод.
– Ананасы в шампанском! – захохотала Тамара. – Когда-то это уже в России было…
– До революции, – уточнил Эдди. – До той, ленинской. Но мы провели свою революцию, чтобы вернулись и Саввы Морозовы, и богема, и Игорь Северянин с его ананасами в шампанском.
– Я предлагаю выпить за любов!.. Без мягкого знака, – предложил Арсен.
– В сторону шутки, маэстро! – приподнялся со стула Эдди. – За прекрасных дам!
Шампанское закружило дамам головы, и они оживились. Эдди оказался интересным и умным собеседником. К тому же он недавно побывал в Штатах и рассказывал об этом земном рае с восторгом. Ульяна и Тамара получили от него подарки – по пакету с американскими колготками.
После очередной рюмки коньяка Тамара, осмелев, спросила Эдди:
– А чем вы занимаетесь?..
– Бизнесом.,.
– Это слишком общо…
– Я участвую во многих предприятиях. Банки, биржа, бартер…
– Не скромничай, Эдди!.. – воскликнул Арсен. – Вы не представляете даже, что он просто герой!..
– Да перестань, Арсен,.. – слабо запротестовал Эдди.
– А что тут скрывать, – горячо возразил маэстро. – Не было бы справки, тогда другое дело, а так – есть справка, да еще подписанная, с печатью. Это, брат, не шутка! Такую ксиву за деревянные не купишь!..
– Ну довольно, Арсен…
– Очень интересно, – сказала Ульяна, – прямо таинственно даже…
Она захмелела, раскраснелась и с интересом смотрела на Эдди, которым, по ее мнению, стоило заинтересоваться, в разумных пределах, конечно. Да не опоздать, а то Томка уже явно на него глаз положила.
– Ну, хорошо, – сдался Эдди. И как-то враз построжел: – Словом, в августе я был по делам в Прибалтике. А тут произошел путч. В первый же день я примчался в Москву и был в числе первых, кто встал на баррикады у Белого дома.
– Как интересно! – воскликнула Ульяна и будто невзначай задела бизнесмена коленом. Тот поперхнулся и судорожно сглотнул.
– Ну а потом? – влетела с вопросом Тамара.
– Что говорить, было страшно, решалось все…
– И президента видел?..
– Конечно, – улыбнулся Эдди. – Мы с ним знакомы. А справку мне потом прислали. Вот храню.
Он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник с золотой монограммой и вынул из него измятую бумажку. Деньги же, которыми были набиты отсеки этого карманного сейфа из крокодиловой кожи, были не в пример новенькими.
Застолье продолжалось. Зазвучала музыка, появились свечи, исчез свет. Ульяна впала в сладкое полузабытье и очнулась оттого, что стало холодно. Она с удивлением увидела себя на диване полураздетой. В комнату вошел Эдди со стаканом воды. Ульяна смежила веки и затаилась. Бизнесмен вытащил изо рта искусственные челюсти и бросил их в стакан.
Отвращение переломило Ульяну пополам. Ее чуть не вырвало. Она торопливо начала одеваться.
– Что с тобой, рыбочка? – зачмокал пустым ртом Эдди. – Побудь со мной, я возьму тебя в Париж…
– В Барыш я и сама могу съездить! – отрезала Ульяна, не расслышав из-за шамканья название города. Она схватила с вешалки шубейку и выскочила в дверь.
На улице было темно и метельно, лишь на перекрестке мигал дежурный желтый сигнал светофора. Ульяна уткнулась озябшим носом в воротник, засунула руки в карманы и побрела по пустынным улицам домой. Завтра нужно было идти на работу, выслушивать скрипучие нравоучения Лидии Сергеевны. Потом позвонит Томка. У ник с Арсеном вроде все тип-топ. Вот она пусть и забирает фотографии. Интересно, как я вышла. Вот бы здорово пройти по конкурсу…