Поэзия

Я однажды увидела рай, Из окошка окна своего. Горы, реки, леса и поля- Так закат обозначил его. Помню пики высокие скал, Пляж и волны, что бьются о камень. Как, наверное, счастливы там, Те, кто ходят босыми ногами. Но бледнела картина, И образ угас, Я стою и смотрю восхищенная. Вот бы

Когда моя звезда свой путь закончит, И догорит костëр в моей пустыне, Когда итог жестокой зимней ночи На башни из песка волной нахлынет –   Мне златолистно улыбнется осень, Небесной синевой согреет лето, А блики бесконечно давних вëсен В дорогу позовут перед рассветом.   Туда, где бродят сны между домами

Брели по столице усталые лица, А в утреннем небе, тугой вереницей, Хвостом задевая высотные шпили, Цветные коты над домами парили.   Царапали радугу толстые кошки И сыпалась крошка с нее понемножку. Витражным узором на город стелилась, Трава зеленела, река серебрилась.   От первых лучей пробужденного лета Вскипало стекло позолотой рассвета,

Ночь заходит фонарным светом, В черной бронзе стоят вожди. В Петербурге уже не лето, Умывают асфальт дожди. День прошел, и как будто не был – Переулки давно пусты. Снова смотрят с надеждой в небо Над усталой рекой мосты. Перелетных сердец гнездовье – Старый дом весь оброс травой. Трехкошачее поголовье Охраняет

В предрассветной Москве засыпáли афиши. Отдыхал под фронтоном старинный музей. А в бульварной тиши, на заброшенной крыше Пели песни коты благородных кровей.   Из глубин позабытых когда-то желаний, Бесконечно далекой наивной мечтой, Эти песни котов снова слышу в тумане, Где дышал и не мог надышаться Москвой.   В этом городе,

Над хмуростью обыденных задачек, В пятнадцати пролëтах от земли, Мне снится, что я маленький трамвайчик – Надëжный как советские рубли.   Я утренний, в заторной мышеловке, Но добрый от рассветной красоты. Меня везде встречают остановки – Бездомные как рыжие коты.   Стоят дубы в весенних завитушках, Махая мне подветренной листвой,

На пробежку после чая из квартиры выбираясь, часто бабушку встречаю: на лице ходуньи радость. Пусть под восемьдесят – что же? Далеко до сотни, дескать. У экрана-то негоже пироги со скуки трескать. С парой палок скандинавских вдоль по набережной шастать каждый день… – ходок заправский. А она идёт. За счастьем. Хворь,

Пришла в кафе нарядная. По виду – королева. Танцпол зовёт наяривать. Но против – кто? Колено. Свербит оно и куксится, на новый крем в надежде. Костюмчик цвета фуксии не радует, как прежде. Шепчу слова приятные с невиданным задором: — Терпи! Тебя в кровати я помажу мазью доброй! Погладила услужливо, нажала

Ты говоришь, мол, старость придёт ужасной: челюсть вставная, мигрени, излишний вес… Разве ночные лампы небес погаснут? Двери закроет в новую сказку лес? Разве уменьшится или остынет солнце? Больше весёлых песен ты не споёшь? Также строка с другою строкой сольётся, если смычком по струнам ударит дождь… Славно пожить в любом временном

Рисует солнце тонкой кистью на небе яблоневый свет. Деревья сбрасывают листья – а я ловлю, мне восемь лет. Нет хитрых козней закулисья, печали нет, и смерти нет. Крадётся осень шагом лисьим и корчит рожицы в ответ. Герберы просятся в гербарий. Витрина манит в магазин. Соседка кажется мне старой, а ей

«de asini umbra disceptare» /лат. поговорка, ставшая идиомой/ «спорить о тени осла» /то есть спорить о пустяках, не достойных внимания/   Уходит жизнь по пустякам: сказал не то, искал не там, служил не тем, пригрел не тех… Не лечит плач. Не греет смех. Не звучен гром. Не хмелен ром. Идёт

Модных, с тросточкой, зонтов дома – целый магазин: всех немыслимых цветов вёсен, осеней и зим. Есть огромные, как тент, обещавшие уют, есть складные, есть и те, что разумными зовут. Но когда случится дождь, оставляю дома зонт: ощущаю неба дрожь и гляжу за горизонт. Льётся тихо, не спеша, дождь – мы

Могли б сказаться благотворно все трубы медные в судьбе… Мне очень нравилась валторна, а я играла на трубе. А дирижёр первоначально сажал за строгий звучный альт – играла чисто и печально на сладком альте лёгкий арт. Вот на трубе – труднее было, хотя и мал «второй корнет». Но я его

Не уходи от меня, доброта, даже когда обижают напрасно. Бог им судья. Ну, а ты… Ты – прекрасна. Не уходи от меня, доброта. Не уходи от меня, доброта, даже когда в изнурении вою молча, в жестоком разладе с тобою – не уходи от меня, доброта. Не уходи, доброта, от меня,

Не казните Шахерезаду! Подожди, ненасытный меч! Лишь она неудач досаду может снова в мечту облечь. Нежным голосом стонет флейта. Разливается плач воды. Разлетаются сказки лета. Спят в серебряной тьме сады. Гости призрачных зазеркалий собираются для услад. В отразившем луну бокале растворяется горький яд. В город входит победно войско. Мчит чума

Здравствуйте, доктор! Назначьте мне в каплях весну! Мне не хватает весенней живительной влаги, всплеска внезапных стихов на обрывках бумаги, первой грозы, от которой не клонит ко сну. Здравствуйте, доктор! Назначьте мне в каплях любовь! Просто безудержно, напрочь мне нужно влюбиться. Вдребезги память, пусть сердце взлетит голубицей, вдаль устремляясь, врываясь в

Когда-нибудь тебя не станет, дом. И, может быть, мы новый возведём, И будет он теплей, просторней, выше, Но будем вспоминать мы всякий раз О тех стенах, что вырастили нас, О воробьях, щебечущих под крышей. Забросило нас время не пойми Куда с тех пор, как были мы детьми, Но старый дом

Здесь был октябрь, разукрасил клён. Наверное, он повстречался с вами. Ах, кошку с изумрудными глазами, Скажите, не разыскивал ли он? Зачем — смешной вопрос! Да ведь коты И кошки очень ловки от природы. Я запросто пройду по небосводу, Хвостом не тронув ни одной звезды. Я перевешу ниже облака И протяну

Я — тени лесные, шиповник и мёд, Я — ветви, отжившие сроки. Я тот, кто покой им дарует, и тот, Кто движет древесные соки. Здесь лишь над крылатыми власти мне нет, Над песней, над лесом звучащей, И сердце стремится за птицами вслед И крыльями машет всё чаще. И я поднимаюсь

Для вас тишина — с ума сводящая немота, Для нас тишина — сума из крашеного холста. Она не пуста: на дне звенит и поёт ручей, Поёт он о тишине, и птицы поют над ней, И малый лесной народ десятками тонких ног По дну тишины снуёт, всегда успевая в срок Продёргивать

Я ловлю светляков, светляков у реки, Мой фонарик таков, что нужны светляки, Но когда я огни запираю внутри, Погасают они и не светят, смотри. Я на волю пущу светляков у реки, Но о том не грущу, пусть летят светляки, Чтобы снова гореть, пусть над лугом, искря, Разлетается свет моего фонаря.

Спасибо, Ангел, что всегда со мной, И ранним утром и ночной порой. За то, что рядом ты со мной всегда, За то, что не покинешь никогда.   Благодарю, Мой Ангел, это чудо Твою заботу чувствовать повсюду. И что бы ни случилось на пути, С тобою вместе сможем всё пройти.

К берегу моря прибила волна, Быть может «Привет» мне сказала она. Чуть ближе к берегу я подошла, Как мягкой периной она обняла. Нырнув с головой, счастье жизни открыла, Сказала тихонько «Море, спасибо».

Как много в жизни испытаний Нам приготовила судьба, И что же будет завтра с нами, Мы не узнаем никогда.   Мы просто будем жить как раньше, Рассвет встречая каждый день, Не зная, что же будет дальше, Шагать на новую ступень.   И что же ждет за поворотом Не важно, главное 

Ты лишь одна страница Жизни моей никчёмной. Мне бы хотелось сбиться С этого глупого счёта. Мне бы свернуть хотелось С этих тропинок узких. Где ты, былая смелость И жизненное искусство? Где ты, рука как молот, И голова чуть легче. Был я тогда чуть молод, Шире чуть были плечи. В мамке

Жёлтой осенью жуткой, В башмаках с каблуком. Я купил проститутку И кормил шашлыком. Целовал до предела, Наливал до краёв. Чтоб вселяла мне веру В злое сердце моё. Мы, как близкие люди, Говорим обо всём. Что потом с нами будет, Как сейчас мы живём. Изливались без жалоб, Лили слёзы ручьём! С