Поэзия

Мальчик светлый, щёчки – тесто, В маму, что ни говори. Много в твоём сердце места, Поселюсь внутри. Я не знаю твоей муки, Ты и сам не осознал. От разлуки до разлуки, От вокзала на вокзал. Папа глупый, папа взрослый, Слушай маму, думай сам. Ты примерно метр ростом, И глазами в

Растащат тело, некого винить, А душу ты и даром не пристроишь. Ночами крепко пьёшь, а после воешь В тоске, что больше нечего ценить. Все просто, все банально, чёртов мир Тебя перевернул неоднократно, И прожевал и выплюнул обратно, Оставив склад неизлечимых дыр. Лицо руками трогаешь с утра, И, силясь улыбнуться без

Пройдёт опять немалый срок, Меня друзья проводят пьянкой. Я снаряжаюсь на Восток Взглянуть в глаза чужой армянке. Я счастлив жить и наблюдать, Хоть это не моя заслуга, Что ты заботливая мать, Когда-то дней моих подруга. Что нас с тобой соединил Не жаркий ток объятий страстных, А сходство дум и блеск

Папа – это слово глыба, Это дача и рюкзак. Это пойманная рыба, И по дереву резак! Это шахматы, пластинки, И спортивный уголок. И в кладовке фотоснимки, Удочки и поплавок. Папа – это руки в венах И к столу большой арбуз. Это на заводе смены, И тогда ещё союз. Папа –

Старинные плиты погоста, И камни на белом песке. Прохладный васильевский остров, В проклятой дождливой тоске. Ветра продувные с залива, Трамвайчиков стройных ряды. И люди, идущие мимо По горизонту воды. И на спор, на пятках мозоли, Кто первым придёт по камням… Забавные детские боли Советским знакомы парням. Записка под дверь без

Одинокие камни, к двум причалам Ведёт волною разрушенный пирс. Мама в детстве меня над водою качала, С сожалением твердила: будет артист. А отец баловАл и совал по карманам Купюры, монет он звон не терпел. И звенели в удушье от стука стаканы, И вагонами поезд на стыках гремел. Сколько кануло дней,

Квартира под крышей, кухня из дуба, Шкатулка, Amigo Havana. Диван неуютный, отделанный грубо, Огромная чёрная ванна. Бокалы в подарок, бутылка текилы, Графитом набросок уродский. Пластинки когда-то блатного винила, На них мой спаситель,- Высоцкий! Затертые мысли, замытые стены, Вместо обоев картина страны. И голая ты – слуга Мельпомены, Мечта самого сатаны.

Зарядили вновь дожди, Снег давно сошел на нет, Всё осталось позади, От юности моей лишь след.   Позади остался вуз, И машина в гараже, И назад я не вернусь, Я отчаялась уже.   Я два года потеряла, Вместе с ними и друзей, Силу воли променяла И легла в свою постель.

Одиночество душит меня, Слезы, тоска и отчаяние. И мне тяжело без тебя, Без тепла, без какао и чая.   И хочу я поговорить Как тяжело мне сейчас без них. И чтоб легче мне стало жить – Написать про это стих.   Надежда тает с каждым днём, Печаль же только крепнет.

Мне кажется, я скоро утону В океане своего отчаяния. И больше уже не всплыву, Несмотря на все свои чаяния.   И липкие щупальца страха Меня тянут с собою на дно. Мне хватило бы только взмаха, Но нет сил нет и уже всё равно.   И если я утону, то скорее

Я упала давно и лежу, Нету силы в моих руках. Я не знаю зачем так живу С болью в сердце, слезами в глазах.   И смотреть на меня все боятся, Крестятся все прохожие. Нет сил уже давно сражаться, И никто уж не поможет мне…   Так почему я всё живу,

Я любила гонять на машине И гулять на заднем дворе, Но всё изменилось отныне – Я заболела Гийена-Барре.   Теперь моя жизнь словно ад, Я беспомощна и обездвижена, И не вернуться уже назад, Но я ни на кого не обижена.   Я умерла если б могла, Но руки ноги сильно

Каждый день я так боюсь Не подняться никогда. Каждый день я всё борюсь, Привыкла побеждать всегда…   Но инвалидом не хочу Я оставаться на всю жизнь. И когда я загрущу, Я говорю себе: «Борись!»   Ко мне приходит дикий страх, Что не встану я на ноги. И тогда я вся

Я душу за любовь отдам, Ведь это чувство близко к раю, Хочу подняться к небесам, Влюбиться снова я желаю.   Хочу любить, хочу страдать, Хочу свиданья томно ждать, Хочу я страстно целовать И никогда не отпускать.   Любовь, о чувство всех богов, Оно подобно волшебству – Поднимет выше облаков, Подвластно

Огонь превратился в пепел, Слезы вселились в мозг, Никто не услышит мой лепет От раздирающих душу розг.   Ветер разносит мой пепел Вдаль, за пределы страны. Как справиться, кто ответит? Как успокоить сердце в груди?   Давно погасли искры, Остался лишь серый дым. И летает он так близко, Что для

Теплый осенний вечер Веет холодом вновь. Давно забыла наши встречи Похоронила и любовь.   Как небо роняет капли, Иногда превращая в льдинки, Так же я лью слезинки Когда на юг улетают цапли.   Когда листья теряют ветви, Когда лужи грязнее нравов. Когда люди считают правым Отвернуться, вместо приветов.   Исчезли

Я обращаюсь к себе той, Что не сломлена была. Хочу увидеть я порой, Как тогда мечтой жила.   Хочу увидеть я себя, Что сильнее была боли, Что страдала, но жила С невероятной силой воли!   Что не сломалась и боролась, На хэппи-энд надеялась всегда, Но так резко на сук напоролась,

Тают тени незаметно. Новый Год стучится в дом. Уронили капли света Звёзды в небе голубом. В праздничном наряде ёлка Пахнет хвоей и смолой. Изумрудные иголки Вперемежку с мишурой. Дед Мороз принёс подарки Всем, кто верит в чудеса. Всем поднёс по полной чарке, Значит праздник удалсЯ. Мчится сквозь века планета, Год

Любите жизнь Любите свою жизнь, друзья, прошу! Цените ее каждое мгновение. Не верите?! Сейчас я докажу, Что в мелочах бывает вдохновение:   Вся чистота – в трёх капельках дождя, Вишнёвые пленяют ароматы. А без природы русской жить нельзя, Как без прогулок, босиком по саду…   Есть красота и в пении

В парке «Народном» утки. Утка многое может, И всё это делает плохо. * Умеет плавать. Пингвины, Конечно, плавают лучше. Умеет летать. Альбатросы Летают гораздо лучше. Умеет ходить по суше. Но страусы могут лучше. Я тоже будто бы утка. Я Вышиваю крестом и гладью. Но мастерицы – лучше. Пишу стихи и

Люблю короткий триолет, Салфетку меж стихотворений. Для лишней строчки места нет… Люблю короткий триолет: Канвой – французский силуэт, Расшитый нитью повторений. Люблю короткий триолет, Салфетку меж стихотворений.

Приступ тепла в феврале недолог. Стужа вернётся. Ну а пока В луже у тополя плещется голубь Цвета топлёного молока. Смотрит оранжевыми глазами, Пёрышки чистит в длинном хвосте. Плачет февраль ледяными слезами, Люто завидуя его красоте. Вижу, алмазные крылья-грани Он расправляет в свете Луны… Голубь, живой драгоценный камень, Вставленный в оправу

Тут небо выдало Не слёзы каплями, Чешуйки бус. Заплакать рыбами… Весною вряд ли бы, А летом – пусть! Уклейки бледные Плывут на блюдечках Меж серых лап. Рыбак немедленно Готовит удочку, Когтями – ЦАП! Распались брызгами Мечты об ужине. Крючок пустой. Не рыбы, призраки! Насмешка лужами. Вода – водой.

Вечернее солнце – большой мандарин Полощет в окнах закат. Оранжевый лоск наливает в графин, По капле – на шубку кота. А кот не знает, что он красив. Не видит, как тени лежат. Лукавых глаз мандаринки скосив, Мечтает поймать стрижа. Стрижи во всё горло дают концерт, Их плясками небо горит. А

Дочь рисует Panther’уPardus, Многоточиями завязнув, В чёрных, серых и жёлтых красках, Приговаривая: так, так, так! И пантеристость леопарда Растекается, словно капля, Расширяется, словно клякса Бесконечным пятном: кап, кап, кап! А Багира – PantheraNigris: Меланиновой сути выброс. На муаровом чёрном – искры. Повнимательней ты приглядись! Усмехается красной пастью, Акварельным лучится счастьем,

Я, предвкушая выходной, Спешил домой с работы. Под лавкой чёрный, меховой Зашевелился кто-то. В мозгу, где мыслей кутерьма, Вдруг голосок раздался: «Я просто маленькая Тьма. Чего ты испугался? Послушай, «тьмаленькость» свою Я объяснить сумею: Нечасто ем, некрепко сплю И в холода болею. Ну что качаешь головой? Возьми меня с собою!