Поэзия

Как хорошо и тихо В утреннем саду. Солнечные блики Светят сквозь листву. Падают на землю Зыбким бликом форм. Время катит мерно, Загоняя в сон. Ароматы кружат Голову мою. Рябь бежит по лужам, Еж нырнул в нору. Хорошо и мирно, Пока спит человек. Гармоничен, зримый, И чуден этот век.

Христос воскрес… во славу мира, Во славу божию земли. Огонь священный эликсиром Разлился в солнечной дали. И потекли лучи златые По весям мрака вечной тьмы, Вселяя жизнь в сердца простые, Надежду в души и умы. И окрылённый чудом ветер В лазури яростной небес Благую весть понёс планете: Христос воскрес! Христос

Когда выйду я в поле чистое, Где шмели да пчелы жужжат, Где дышать так легко, где душистый Полевых цветов аромат, Где от солнышка льется яркий свет, Чибис серый сидит в траве … Где душе легко, и на свете нет Сторонушки краше нигде, Запоет душа разудалая О земле родной, о Руси

Двадцать, двадцать четыре – Год високосный наступил. Я один в пустой квартире, Видно, сильно нагрешил. Плачут свечи, льются слёзы, За окном шумит пурга. Это я включил морозы, Это я – сама Беда.

Есть только лишь один, кто не предаст. В беде Он не оставит, не осудит. Однажды жизнь отдал Свою за нас, И упрекать теперь за то не будет. Иисус для мира все уже свершил — Безвинный Сам взошел на крест Голгофы. Там грех и ад навеки победил — Воскрес и смерти

  Кто любит тепло, кто вьюгу, Наш выбор похож на веер. Есть птицы, летящие к югу, А есть, что летят на Север. Случаен ли выбор этот, Сумеем понять едва ли, Кому-то у моря лето, Кому-то в бескрайних далях. Одним без любви романы И нега в объятьях сладких, Другим по душе

Тихо растворилась хмель В объятьях матушки-природы. Меня уж утомил апрель Своей капризной непогодой. То солнце яростно печёт, Пыль поднимая по округе. То снег летит, то дождь идёт. И так по замкнутому кругу. В свои родимые края Голося, вернулись птицы. Костры горят, поёт заря, И подросткам вновь не спится. И я,

Метель утихла, захлебнулась. Напоследок огрызнулась И умчалась вдоль села. Вновь густая ночь пришла. Зажигает космос звёзды, И луна бесстыжей гостьей В окна пристально глядит. Чайник на плите свистит. На столе – хлеб и варенье. Жду приятных сновидений, Чтобы в мире ярких грёз Отдохнуть от горьких слёз. Забыть про боль и

  С улыбкой мартовской кота Рассветной яркой ранью Дневная мчалась суета Навстречу мирозданью. Стрелой натянута струна, Поветрий вешних гонка, Но неотступна мысль одна, Что рвётся там, где тонко. Сойдут чернённые снега, От них так мало прока, И разойдутся берега Вселенского потока. И оборваться может нить, Связующая леты. Для разучившихся любить

Вот и вечер ломает устои, Что днём так выстраивал я. Теперь лежу и корчусь от боли. Тело болит, да ноет душа. За окном опять непогода, Снег и дождь, и резвится метель. Ревёт в трубе дымохода В дверь барабанит шрапнель. Темнота только жуть нагоняет, Одиночество втрое страшней. Кто-то скребётся, кто-то вздыхает.

День вальяжно протекает, Как солёная карамель. В углу красном восседает Одна сплошная канитель. Из пустого да в порожнюю Катят мысли и дела. На душе опять тревожно, Снова гложет суета. Вхолостую барабанят, Результаты – на нуле. Грёзы разум лишь дурманят, Нанося огромный вред. Но упрямство побеждает, Поглощая кислород. И с надеждой

  Вновь склонилась мама нежно, Словно молодая ве́рба. Я твой слабенький подснежник, Что спешит увидеть небо. Ты так трепетно обнимешь, Защищая от ненастья. Тучи хмурые подвинешь, Приближая звезду счастья. Помоги мне стать на ноги, Будь всегда со мною рядом. Пусть молитву слышат Боги… Душу грей лучистым взглядом. Вдруг задремлешь у

  Девочки как девочки — Это чьи-то дочки. На их нежных стебельках Затаились почки. Девушки как девушки — Выросли листочки, Распустили юные Косы-лепесточки. Женщины как женщины — Солнечные дамы. Расцвели, даря тепло, Молодые мамы. Бабушки как бабушки — Гроздья винограда. Зреют-спеют ягоды. Внуки — их награда. Бабушки и мамочки —

Ты знаешь, мам, сегодня мне опять Подумалось: схожу-ка я к тебе. Хотел цветов любимых я нарвать, А вспомнил — ты теперь лишь в синем сне. Сидишь на кухне, свет горит, тепло, Пирожные на блюдце, тонкий чай. И на душе так тихо и светло, Как в детстве, когда шепчешь: «Засыпай». Я

О, Делия! Прикрой свой взгляд манящий, Терзающий пылающи сердца, И упованья глаз всегда смотрящих Отринь, чтоб не смотрели на тебя. Твоей лишь милости и томного движенья Мечтающий с тревогой в сердце ждёт, Увидит и душою всей замрёт В напрасных думах вожделенья. Ты будто нимфа в прохладной неге рощи Манящим станом

Проснуться бы от быта повседневного И устремить свой взгляд за синеву Небесной глади, улыбнуться неуверенно Блуждающему дню. Что он несёт своим предназначением, Пугающей стремительной волной, Быть может счастья задуманным явлением Иль смертный бой? Понять сего значенья невозможно, Пока ты очарован жизни сном, Ведь бурею явленья грянут грозно – Стращающей борьбой.

Мои младые годы Мне дайте снисхожденье, Здесь вешнею порою Я полон наслажденья. Поток струит гремящий О скальную породу, Взгляну ещё немного На брызги вод парящих. Под сводами дубровы Иду я безмятежно, Так полон той любовью, Что донесёт прилежно. Могучею волною До места недалече, Мы жаждем нашей встречи Цветущею весною. Ты

  А за окном опять ветра Вздымают полог снежный, Стоит туманная пора, Приход весны мятежный. Чернеет снег,..в зерцале льда Оттаивают лужи, Течёт угрюмая вода, То плач юдоли стужи. Не скоро высохнет слеза, Темны стволы осины, Уже подсчитаны все “за”, За бурный сход лавины Сугробов, уловивших зов Поветрия земного, Морозных сброшенных

Бывает, что ветер сбивает с ног, И мир погружается в серую мглу, Когда понимаешь: ты одинок, И тянешь последнюю в жизни стрелу. Но где-то за этой чертой пустой, Где, кажется, кончились силы совсем, Встают за спиною стеной за стеной Те, кто вторит святое всем: Своих не бросаем! Ни там, ни

Снятся пристани тихие сны, Крики чаек во мгле затихают. Корабли от родной стороны В теплый край, словно птицы, взлетают. Им ветра надувают бока, Им волна подпевает, вздыхая, Уплывают они в облака — Ни на что на земле не взирая. Им не надо домой, им тепло, Им песок заменяет причалы. Им

Старшему — восемнадцать, он взрослый вполне, Куда-то спешит, пропадает в делах. Младшему — семь, под столом в “шалаше” С машинками, с красками, в ярких носках. Старший приходит, уставший, домой, Сразу в компьютер, в наушники, в сеть. Младший несётся с криком: «Постой! Хочешь мой новый рисунок смотреть?» — «Потом, — отвечает.

У них на подоконниках — иконы, Герань в горшках. Вновь сложенные руки. И руки эти, словно обороны, Не знают, не хотят знать о разлуке. А в сердце тихо-тихо, как во сне: «Ты береги себя, сын, на войне». Они не плачут. Им мальчишки снятся — Смешными, в синяках, с разбитым лбом.

  Зимняя свежесть чиста́ и отрадна. Горечь мороза тиха́ и печальна. Низкое солнце сползло по ступе́ням. Стынет земля, насугробились тени. В храме пустынном под сводом поникшим Изморозь спряталась. В звоне притихшем Старая ель, на клюку́ опираясь, Сгорбила спи́ну, под ношей склоняясь. Словно на паперти, вытянув руки, Милости просит за вечные

  “… после огня веяние тихого ветра (глас хлада тонка), и там Господь” Третья книга Царств (19:12) Мы суетимся в вихре круговерти. Так существуем от начала до конца. Гнушаемся бесплотной чёрной смерти, Что прячется за маской мертвеца. “Конечна жизнь, — нам шепчет Кто-то рядом, — Цените данный Миг”, — вещает

  Зеленоглазая кокетка с рыжей чёлкой Виденьем лёгким заплутала меж берёз. Плиссе струится, развеваясь тонким шёлком, И туфли-лодочки сбивают капли рос. Дыханье свежее, манящая улыбка. Чарует грация прозрачной чистоты. Тревожит душу птичий гомон плачем скрипки. Волнует сердце вдохновенье красоты. Споткнулась вдруг, игриво улыбнулась, И удивлённо изогнула дугой бровь. Старик от

Вот и утро наступило. Душа снова заскулила, Разум начал ей вторить: Как же этот день прожить, И неделю, месяц, год? Когда просто не везёт, Когда Фортуна наизнанку, Когда всё время лихоманка. Как? Скажите! Не ответа. Надеждой слабою согрето, Катит время не спеша. Проблемы множит без конца. Устали совсем не знает.