Сказки. Былины. Легенды

Сквозь толщину веков дремучих, пережив лихие и добрые времена, донеслась до нас то ли легенда, то ли быль. Сейчас уже истину не установить. Да и по большому счету, она и не нужна. Каждый читатель сам для себя решит: верить ли в эту дивную историю или с сарказмом улыбнуться. Моё дело

былина Гей, вы племя озорное и игривое, с молоком материнским на губах, да сопливое. Непоседы, егозы и спиногрызы. Дайте родителям немного покоя. Вон, рожь в полях осыпается. Не до вас отцам и матерям, братьям и сёстрам, дедушкам и бабушкам. Все в поле, серпа на солнышке блестят. Не мешайте, не крутитесь

Можно бесконечно смотреть на три вещи. Я в этом лишний раз убедился на днях. Камина у меня, к сожалению, нет, но и неширокая топка печки-голландки с лихвой хватает. Тихо потрескивают сухие березовые поленья. Весело играет жаркое пламя. Я сижу перед открытой топкой, по-турецки скрестив ноги, в одной руке чашка растворимого

Солнечные лучи резвились на поверхности реки, разбрасывая блики. Невозможно было смотреть, глазам становилось больно. Вакей и не смотрел. В мыслях он был совсем далек от любования природной красоты. Зернистым песком он яростно начищал доспехи и оружие. При этом повторял вполголоса балладу старого Бояна, в которой воспевались подвиги кровожадного бога Пека.

Сезар забежал в кузницу и, стараясь перекричать перестук молотков, треск огня и недовольное шипение мехов, закричал: — Антонио! Антонио! Беда! Навстречу ему шагнул молодой парень, обнаженный по пояс. Его влажный от пота загорелый торс вызывал у представительниц противоположного пола восторги восхищения и вожделения. Мускулы играли под золотистой кожей. Длинные кучерявые

Непогода их настигла в дороге. Февраль показал весь свой спесивый характер, засыпая трассу снегом, и сведя видимость к нулю. Машина, утробно рыча, переползала по снежным барханам, разрезая темноту слабым лучом разряженного аккумулятора. — Нам мы только до жилья добраться, — шептал под нос водитель Ваня. Был он натянут словно струна:

сказание История эта дошла до наших дней из глубины веков седых. Не утратила на дорогах истории ни красок своих, ни колорита. Случилась она в далекие времена, когда на землях славянских было великое множество княжеств. И вели они промеж себя кровопролитные войны, уничтожая братьев славян, позволяя внешним врагам бесчинствовать в своих

  Это случилось в те далекие времена, когда человек был един с окружающим миром и был полнокровным членом его. Когда гармония и покой являлись нормой жизни, а злые богини Зависть, Зло и Тщеславие томились в неволе в холодном подземелье. Среди широких степей, чистых озёр и дремучих лесов, у истока самой

Я проснулся через тысячу с лишним лет… Проснулся. Это было внезапно. Я шёл по лесу, как обычно, гуляя на рассвете. В этом моём призрачно сонном, больном состоянии я всё-таки любил гулять в лесу все эти нескончаемые годы… Это было, как внезапно нахлынувшее чувство. Огромное, родное, доброе… и воспоминания, мои воспоминания

Поле. В стороне тёмной полосой кудрявился лес. Деревья в нём перешёптывались с небом, с полем и ветром. Лесное сообщество жило по своим законам. Оно словно не замечало одинокого седого исполина, не слышало стонов его на холодном ветру. Как изгой, отделённый от леса дождями, вьюгами да полевыми травами, стоял в отдалении

Солнце — гигантский источник света. Оно посылает на Землю мириады своих частиц-квантов. И каждая такая частичка в свою очередь сама является источником. От неё рождаются новые сонмы светоносных квантов. Вот потому один единственный солнечный лучик всегда сильнее самых грозных туч. Ему нельзя быть слабым. Иначе, когда закроет всё небо хмарью,

Он родился в страшную грозу. Лило как из ведра. От грома, казалось, вот-вот разорвётся небо. Его молодая мать жила одна. Не было у неё в этой богом забытой глуши ни родни, ни подруг. Напротив, все сельские за что-то невзлюбили её, прозвав ведьмой. И вроде, не было в ней ничего особенного.

Ох, и давно это было! Так давно, что не было тогда ни городов, ни посёлков городского типа, ни деревень даже. А была одна сплошная Цивилизация. И было в той Цивилизации – всё. И заводы с фабриками, и машины диковенные, разные ящички с кнопочками да пимпочками… Были даже такие, что безо

сказка – быль На всю жизнь остается для нас загадкой, почему взрослые перестают летать во сне, лишь только вырастают. Владимир подошел к окну и полностью откинул занавеску. Окна квартиры выходили на лес и Чертову гору. Про нее говорили, что она оправдывает свое название, рассказывали много всяких сказок, будто там случаются

Мячик больно ударился надутеньким брюхом о воду и заплакал сразу. И эта, криворукая, тоже встала и ревёт в три ручья. Нет бы помочь, залезть в воду, сразиться-едрёна со стихией там… да ведь и виновата-то сама, королева всех скособоченных, не умеет, значит, ценить стоящие, это самое, вещи. Знает, толкает, то кулаком,

Этот мелкий увязался сразу, как только зайка выпрыгнул вон из маршрутки, и побежал, побежал следом. Зайка – вприпрыжку, мелкий – трусцой, как положено. Зайка бежит да радуется, что водителя обманул, и всех остальных обманул, рублик не отдал; рублик-то в мохнатой горсти зажал, а там и в рот, чтобы не блеснуло

Когда находишься на пике отчаяния и понимаешь, что твоя жизнь ничего не стоит без мечты, обязательно откроется дверь в новую жизнь…   1 В старом двухэтажном доме на одной из центральных улочек провинциального городка, в полуподвальной квартирке, единственное окно которой наполовину скрыто деревянным тротуаром, жил престарелый сапожник со своим подмастерьем.

На старой Берёзе, что стоит в поле у самой дороги, как обычно, осыпались листья, а один почему-то остался. Всё больше приходило на землю пасмурных дней. Всё чаще посещал поле мелкий затяжной дождь. Утренние заморозки серебром покрывали поле. Лист трепетал на ветке от ветра и мороза, но держался. Полетели с неба

Джейн сидела на широком деревянном подоконнике и смотрела на звездное небо. Она тяжело вздохнула и сказала: – Опять. Опять ничего не получилось! Вруны эти звездочеты! Сколько можно сидеть здесь и ждать, когда Звезда упадет, и я смогу загадать желание?! Все, хватит! Я иду спать. – Девочка в сердцах махнула рукой,

Хозяйка земли таёжной — Дикая страна, дикие нравы, дикие люди, — шептал в сердцах Джузеппе, кутаясь в легкую курточку, которая не спасала ни от пронзительного холодного ветра, ни от мелко моросящего дождя. — Здесь солнце когда-нибудь бывает? — он обратился к соотечественнику, который шел в паре с ним. Паоло вскинул