Поэзия

*** Бабка, кормящая кошек на улице, Стала вдруг людям мешать. Сыпет проклятья народ и беснуется – «Надо всех кошек убрать. Нечего им загрязнять территорию, Кормить во дворах их не сметь! Вывезти кошек! за город, на волю» – Проще – на верную смерть. В поле ли, в реку ли, в лес

Мир огромен и полон людей, разных, не похожих друг на друга. Каждый уникален, у каждого своя вселенная, своя боль. Кто-то красив, кто-то некрасив, кто-то умен, кто-то недалек, кто-то грациозен, кто-то неуклюж. Но у каждого болит. По-своему болит. Я услышала, как дед жалуется, что давно не видел дочку и боится, что

Жизнь – только миг!.. Кленовый листик с дерева слетел, Так нежно, тихо, лёгкою пушинкой. А я и оглянуться не успел, Как осень жизни мне в окно стучится…   *** Я потерял друзей своих, Которые со мною шли по миру. Теперь я в окружении совсем чужих, Они подвержены разгулу и безумства

Каждый получит своё За жизнь и судьбу мы ответственны сами, И пусть осуждаем порою её, Но женщина с полными света глазами Сказала мне: «Каждый получит своё». Да, каждый – своё: и любовь, и прощение, И бурную радость, и хлёсткий испуг, Улыбки друзей и врагам отмщение, Сияние неба и звуки вокруг.

У МОГИЛЫ ТВОРЦА В год 220-летия А. С. Пушкина Пьянящий воздух в шепоте листвы Разносит речи спящего поэта. Вновь белоснежные горбатые мосты Ведут паломников к Михайловскому свету. Тот свет, что, пролетая сквозь года, Расскажет о певце великих истин. Пусть сменятся эпохи. Города Погрязнут в смуте и с веками скиснут, Но

НЕБО Небо… Безгранично глубокое, Будто хочет принять каждого, Постоянное и далекое, Обнимает что нас с жаждою, Улыбается солнцем приветливо И изводит лучами палящими, А бывает порою кокетливо Радугами настоящими. Светом звезд надежду дарует всем – Отыщи лишь свое предсказание Среди звездно-космических схем – Прошепчи небу тихо желание. Небо плачет, когда

МЫ ЖДЁМ ВЕСНУ Мы ждём весну в тиши квартир, Кляня течение погоды. Мы жаждем воли и свободы! Нам мал оконно-блочный мир, Нас давят каменные своды. Когда же зацветёт миндаль У южных очертаний Крыма? И значит, здесь неотвратимо Святой апрель окурит даль Ветвями вербы, словно дымом. А там, глядишь, и мы,

УМНАЯ А я всё думаю, Что есть нюанс: Я слишком умная! Плохой аванс! Стать девой дивною Не суждено! Но  я – счастливая! Ведь мне дано Играть фонариком В густой траве, Любить «Смешариков» И жёлтый цвет, И быть естественной В своём лице. А непосредственность – Не самоцель.   НЕМНОГО Нужно нам

НЕ ТЕ СЛОВА Я стал так небрежен, Стрелял в упор. Вопрос мой не был взвешен, Какой позор. Мы в нас заблуждались, Жаль, мы с тобой Сейчас лишь догадались: Всему виной – Не те слова… Закрыть бы правдой уши, Но всё ж не станет лучше… И голова гудит сильней, Мои слова

ОБЩИЙ ВИД Запустение, только для вида помытый холл, Включен свет, потому что хватает его едва. Люди вместе едят, тут же мусор кладут на стол, Говорят очень много, слова текут, как вода. От неё выпадает осадок, дающий вонь, Мусор, сложенный в горку, уборщицы, правда, нет. Посторонние ходят и ищут в дыму

*** Исчез наш замок из песка, Сметён он времени волною. Лишь мёртвой страсти письмена Проступят сквозь песок порою. Был замок полон волшебства И ограждён любви стеною. И дивной нежности слова Текли чудесною рекою. Над замком реял гордый флаг, Из башен слышались сонеты. И ни один могучий враг Не смел не

*** Моё завтра стреляет мне в левый висок с расстояния слишком близкого, чтобы успеть укрыться, без зазрения совести допивает мой сок, на мою кушетку ложится и не спит; молча пялится в потолок и, кажется, никого и ничего уже не боится моё завтра страдает моим пмс цедит злобу на kotex с

ПОСЛЕ НАС Среди людей, среди теней Мой одинокий бродит дух, Я руки ваши убираю, Замкнувшие неправый круг. Обтянутый землистой кожей, При смехе обнажая пасть, Несдержанно гогочет всласть Тот, кто свалить меня не может. Пустые полые сосуды, Как высохший источник рек. Гнилую кость ретиво гложет Злобливый слабый человек. И ржавый спрятанный

Голубой ноктюрн Застыла немая боль За клавишами рояля. Беззвучно я слёзы роняю, Что плачет в миноре «соль». Послушай мелодии звук, Под светом больной луны Потянутся призраки-сны, Покажется множество рук… Полночи, мгновение дня Играю ноктюрн голубой, Живу не в ладу сам с собой, Но музыка – не для меня. Мне слышно,

Родине Неужели это счастье превеликое Просто так нам от рождения дано: Жить с тобой, голубка сизокрылая, Русь моя, мой дом, моё гнездо! Жить и слышать в каждой, брат, травиночке Шепот предков, павших за страну. Я – ее дитя, ее кровиночка, Без нее с тоски я пропаду… Если вдруг случится неурядица,

*** На Среднем венце, где суровая ель Стояла вдовой над убитым солдатом, Мы весело шли в соловьиную трель, Мы гордо ступали на мостик дощатый. И есть от чего мне счастливою быть И песни слагать, и не спать до рассвета. И тёмною ночью волчицей не выть, И жаждать, и ждать оголтелого

В БОЛЬНИЦЕ Отсюда выпишусь нескоро, Я знаю, мысль моя верна. А за окном у косогора Земля листвой занесена. Здесь только тумбочка в таблетках Да колченогий табурет, И строчки грустные рецепта Лежат на фантиках конфет. А если солнце глянет выше, Увижу, – говорит сосед – Быть может, жестяные крыши Хотя, возможно,

*** В потаённых чащах леса Спит принцесса в кружевах. Лики ангела и беса Водят хоровод впотьмах. На заброшенных тропинках Не видать ничьих следов. И в туманных паутинках Спят веками сто волхвов. Не проскачет, не промчится Юный рыцарь на коне. Он принцессе не приснится, Не спасет ее во сне. Замок спит,

Мы повстречались однажды весной на авеню в Париже Мы повстречались однажды весной на авеню в Париже. Вы в тот чудесный и тёплый день были по моде одеты, Облако пыли взметнув с мостовой, вышли Вы из кареты. Я наблюдала, как Сена волной острые камни лижет, И уронила в воды платок, встретившись

ТЕБЕ “Когда яркое пламя любви перестает мерцать, веселее горит огонек привязанности; его-то легко поддерживать изо дня в день и даже усиливать по мере того как приближается холодная смерть” (Д.К. Джером) Ты подарила мне мечту, Открыла в сердце дверь для счастья, Ты грела солнышком вовсю И в зной, и в холод, и в

*** Звенели колокольчики, а мне Казалось, то – предвестие дороги. Мне снились гробовые дроги, Мой путь последний при младой луне. Звенели колокольчики нежней, А мне казалось: это ложь вслепую Меня своим оружьем четвертует, А ты, двуликий, думаешь о ней. Но следом наступила тишина. Безмолвие неверием сменилось. И недоступная ночная глубина

*** Есть вечера, притихшие, как тайна, Как мимоходом брошенная тень Поверх стола в скрещении случайном Со строчкой, пробегающей по ней. Как звук обескураженно протяжный, Слиянье черт в кромешности, как грань, Как оттиск слов на памяти бумажной, Сквозная затаённая печаль.   *** Неужели такой обряд Мне положен, и нет спасенья? Средь

*** В тесной кастрюльке тоскует варенье, На подоконнике стынет рулет. Ты был ребенком, а я, к сожаленью, Старше на добрую тысячу лет. Соль для упреков, корица для ссоры, Мяса немного для пары котлет, Впрок заготовлены слезы, которых Хватит на добрую тысячу лет. Перец, грудинка, картошки осколки – Я научилась готовить

Беседа у реки! Мирские мысли меня лишь занимают, И сутки я бесплодно провожу, Мой разум тайно будни отнимают, И чудится, я с кем-то говорю. А призраку привычно очень долго Урок свой ведать цельно наяву. Сказать всё хочет, но иного толка, Чем слышу я людскую уж молву. Речам я радовался скромно

Я ВЫБИРАЮ СЛОВО  В мире уступов и в мире уступок, в мире размытых граней, в мире, где всякие бунты подсудны, я говорю стихами. В мире, где тропы давно избиты, в мире, где срыты горы, в мире прирученного гранита – скалы моих глаголов. В мире, где ценники ценностей выше, в мире,

ПОЗВОЛЬТЕ Позвольте, я в любви вам объяснюсь, Позвольте, ведь любовь, она – прекрасна! О чувствах говорить не побоюсь, Звучат слова – признанья не напрасно. Позвольте, я вам счастье подарю, Как солнца луч, что с неба светит ярко, И на удачу вас благословлю, Пусть это станет главным из подарков. Позвольте, я