Юмор

Валера Чумнов — мой друг. Дружим давно, ещё с самого детства. Только как-то всё не везёт ему. Я пошёл в девятый класс, а он кое-как закончил восемь классов и решил: всё, учёба не идёт ему на пользу! — Учись, учись! — выговаривал мне лучший друг, — всё равно дураком помрёшь! Всего не узнать, а то, что мне надо, я и так узнаю. Логика странная, но для жизни верная.

В исключительно теплый и по-летнему безмятежный денёк мы с Мишкой трудились «в поте лица» на разгрузке огурцов. Колхозный гараж на время служил овощехранилищем. Овощ же шёл первосортный, духмяный, с пупырышками и с налётом некой пыльцы от огуречной грядки. А некоторые ещё не успели расстаться с цветком нежно-жёлтого цвета, и он

В оригинальности цыганам не откажешь. Их фантазия просто неуёмная. А подчас парадоксальность их поведения попросту малодоступная для нашего понимания. Именно для нас, оседлых провинциалов, ведущих размеренный и почти планомерный образ жизни. Здесь важно усвоить, что жизнь у цыган имеет смысл лишь тогда, когда они в движении. И абсолютно не имеют

И вот что удивительно: все речки имеют правый берег крутым, левый – пологим. Но жители обоих берегов хотят жить поближе к благам природы – воде. Причём хотеть предпочитают правобережники. И это обходится для них не то что неудачей, а просто катастрофой. Кто жил у реки, знает: левый берег пологий. По

Жаль, но с чувством юмора на «материке» недостаток явный. Жизненные наслоения при недостатке общения в урбанизированных поселениях обволакивают нас неким панцирем. Как-то в отпуске с неделю живём в некоем цивильном санатории сельского типа для городских. Сельчанам заведение без надобности: у них и так за огородом сосновый бор и речка через

Это приключилось с одним из наших. А может и не совсем наших, но было. Радикулит, он, знаете ли, штуковина почти хреновая. Получается примерно так: до унитаза не дойти, а на горшок не сесть: спина не позволяет. И, что самое подлючное, – температуры эта болезнь не даёт. Вот и выходит на

Капитализм сапожищем и новозеландскими курами наваливался на Камчатку. Не стало рублёвых лезвий «Нева» для бритья и хлопчатобумажных носков по 70 копеек пара. Наш ЗАТО (закрытое территориальное образование) катастрофически расставался с дефицитами на полках магазинов. Эпицентр закупок переместился в сам город Петропавловск. Исчезло порошковое молоко и стеганые фуфайки. О колбасе вспоминали

Ганс Христиан Андерсен, будучи чистокровным датчанином, и в мыслях не держал, что будет причастен к флоту. И не то, чтобы сразу к Балтийскому или Шестому американскому, а к родному нам – Тихоокеанскому. Да и время у них, в Дании, не того: отстаёт. Официально на два часа от московского. Так что

Мою деревню Руслановку охватил скворечный бум. Оно бы и ладно: не впервой сие в наших безлесных краях с берёзовыми колками. А ныне в школе пионервожатая огласила задачу: «Сделай скворечник!». Ко всему на карту поставили пионерскую честь «лучшего скворечника». Да и приз положили из ряда вон: шёлковый галстук с булавкой «а

Ну, спасибо, ну, угостили! Случилось сие «знаменательное» событие на заре атомного флота Камчатки. Лодок было меньше трёх, а женщин на берегу пока не насчитывалось и одной. Общепринято, что в отсутствии прекрасного пола сильный пол почти деградирует. И «шуточки», имеющие хождение между ними, принимают, мягко говоря, удивительнейшие формы. К примеру, могут

Влюбился Лирик в Физика. А если быть точным: Романтик страстью воспылал к работнику Медицины. И решил открыться ей в своих чувствах: — Едва увидел я тебя, как мои затмились глаза. — Упало кровяное давление, — тут же ответила она. — В голове зашумело. — Это заболевание кровеносных сосудов головного мозга.

Будильник зазвонил как всегда – неожиданно и не вовремя. Ах, как не хотелось просыпаться. Не было особого желания открывать глазенки и смотреть на этот мир. А в голове бились молоточками давным-давно подзабытые знания примет русского великого народа. Если падает вилка, значит, придет женщина. Если нож – то мужчина. А если

Ночной ветер лениво качал верхушки деревьев и время от времени гонял по небу прозрачные тучки, которыми норовила прикрыться растолстевшая белая луна. Одинокая сосна на кривом пригорке завистливо качала полысевшей в засуху верхушкой и не попадала в такт с деревьями на опушке. А по ночной просёлочной дороге, в обнимку с тыквой

7 марта. Канун праздника. Полдень. В торговом зале супермаркета тихо и прохладно. Жужжат холодильники, на полках пестрят товарные ценники. Пахнет ванилью и пряностями. Одинокие покупатели неторопливо слоняются между длинных рядов стеллажей. У кассы небольшая очередь. Кассир – средних лет полненькая, курносая дамочка в кудряшках, губастенькая и слегка навеселе. Перед ней

Варщик шубного лоскута Непруха Альберт Гораздович занемог. Не то, чтобы обезножил, но саднящая колючка в деликатной области интимного общения с окружающей средой не давала покоя. Императив метаболизма требовал своё, но дефекты функций запорного клапана в нижней части афедрона во время «позыва на низ» стали вызывать ощущения неловкости, беспокойства и зуда. Боль

Петюня Мульчуков всю жизнь мечтал о славе. Талантов не было, а славы хотелось. Когда тебе пятнадцать и ты никому не симпатичен – это угнетает. Получается, что годы прожиты зря, перспектив никаких, впереди только старость и дряхлость. Жизнь прошла, счастья нет, известность помахала рукой. И тут Петюня, которого знакомые и друзья,

Альма-матер. Три часа пополудни. Храм науки. В пустой, гулкой аудитории в ожидании своей участи застыли три фигуры. Судя по напряжению и полуобморочному состоянию – студенты-должники, обречённые на пересдачу. Дело привычное. Рядовой случай. Рутина. Но только не сегодня. Сегодня особенный день. Судный день! Пересдавать предстояло зачет по немецкому языку. И не

Вечерело. Июльское солнце, жарко остывая, истаивало за верхушками деревьев городского парка. Природа источала негу и блаженный покой. С пруда остро и сочно потянуло запахом кувшинок и гиацинтов. То тут, то там над тихими заводями зароились мириады гудящих и зудящих крылатых насекомых. Наступил час инсектов… …Молоденькая комариха Зулька уже встала на крыло и теперь кружила, звеня истонченным звуком крылышек в поисках волнительных приключений.

Прохор Тютятин устроился в хорошую фирму программистом. В первый же день начальник отвёл его в свой кабинет, поставил на карачки и уселся на спину. И вот стоит Прохор на коленях, уперевшись ладонями в линолеум, и не знает, что и думать. А тут ещё к начальнику пришли его друзья, расселись по

1. Иван Сергеевич Круглов — гений от генной инженерии — вертелся в постели, как на вертеле — его донимали комары. Закрыть на ночь окно означало задохнуться в душной июльской темноте, и потому профессор мучился, напрягая воспалённый мозг в поисках решения проблемы. Он лежал с открытыми глазами, пытаясь вычислить, где находится

1. Через два часа в очереди к травматологу у Веры Леонидовны случилась остановка сердца, и она упала на пол. Крики, истерический смех. Сбежались врачи, кинулись реанимировать женщину. А её душа вышла из тела, поражённая своей лёгкостью: ни тебе артрита, ни лишней соли в суставах, ни трещины в лучевой кости. Душа

1. Воскресенье Ясным воскресным днём — то есть, наверное, ясным — Кирилл проснулся в гробу. На крышку уже бросали землю. Комья отскакивали от сосновой доски, тревожа молодую душу. «Непорядок», — подумал Кирилл. Он робко постучал в крышку. Ему не открыли. Парень постучал настойчивее. Ему не открыли и на этот раз,

1. Приехал как-то один невезучий мужичок к мудрому волшебнику. Остановил машину в леске, вышел на берег реки. Мудрец жил на противоположном берегу. Мужичок вплавь преодолел реку и подошёл к мудрому волшебнику. Тот спал в траве. Мужик растолкал его: дай мне, говорит, немного своей мудрости, волшебник. А тот ему и отвечает:

1. Когда Петра Романыча Комарова вытащили из воды, он долго не мог прийти в себя — лежал себе на берегу и отплёвывался, никак не реагируя на происходящее. Озадаченные водолазы стояли рядом и фотографировали мужика во всех ракурсах: как ни как, его смыло с лодки пять дней назад, и все уже

1. 31 декабря в 23.00 я уже лежал под одеялом и почти уснул, когда мне вдруг позвонили Парникеевы. Они звали меня в гости. Как ни хотелось мне спать, я всё же пошёл. И вот сидим мы, значит, за праздничным столом. Вот-вот заговорит президент, а я как на иголках — не

Света вошла в прохладу торгового центра «Сатурн» с не по-утреннему зверского солнцепёка и направилась к лифту. Ей повезло: кто-то только что вышел, а створки не успели захлопнуться. Выбрав четвёртый этаж, она опустила палец и вдавила в металлическую панель кнопку закрытия двери – та неохотно пришла в движение, но прежде, чем