Новеллы

Полина Сумарокова. Десять откровений Сборник новелл   Обложка читать по ссылке:  Содержание

 (глазами ребёнка)   Вот и мой лес. Мой милый, волшебный лес. Тут же ощущаю величественную и сказочную благодать утренней прохлады, тишины и покоя. Пряный запах мха, фимиам свежей бальзамической смолы и аромат парной листвы мгновенно одурманивают. Я в плену. Какая-то неведомая сила влечёт меня вглубь, раздвигая мудрёную паутину ветвей, и

(постапокалипсис)   Ветер проносился сквозь обломки, насвистывая скорбную мелодию среди разрушенных зданий. Все было покрыто слоем серой пыли. Она заслоняла солнце и просачивалась сквозь трещины в строениях, которые когда-то были домами. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь изредка скрипом искореженного металла под порывами ветра. Это была кричащая тишина, которая давила

«Моей любви. Так и не обретшей плоть из снов»   1   Nevertheless, it was time of relax and very hard time for me. Больше для матери, чем для него, моего отца. Потому что я рассказывал своему другу, почему. Лодки атомные; инженер-технолог, высшее образование, маленький я, старшие родители, ее, лифты

Он приходит сюда каждый день, в серое кафе на набережной. Кругом туман. Он плавает в вывесках и неоне. Розовом и сиреневом смоге. Эр любит суши и черный чай. Ни с кем не разговаривает. Молча сидит за столиком возле моря. А с моря несет туман. Он всегда один. Даже по праздникам.

Весна пришла в приречный городок внезапно, словно устав ждать милости от затянувшейся зимы. Серые улицы, зажатые между рекой и невысокими холмами, пропахли свежестью талых вод, но местные жители словно не замечали перемен. Их дни текли по накатанной колее: неспешные разговоры на лавочках, сплетни у хлебных лавок, вечера в гулких домах,

Поезд медленно пробирался сквозь утренний туман, рассекаемый лучами солнца. Пейзаж за окном дрожал, будто размытый акварелью: жёлтые поля, тёмные перелески, маленькие деревушки, чьи крыши поблёскивали от росы. Наступало утро, но не то радостное, свежее, которое зовёт на новый день, а сдержанное, будто погружённое в тишину. Пьер сидел у окна, не

Поезд двигался через осенний пейзаж, рассекая плотный холодный воздух. Колёса размеренно стучали по рельсам, но Том слышал в этом ритме отголоски совсем иных звуков – пушечные залпы, крики, предсмертные стоны. Он не мог от них уйти, даже теперь, когда война осталась позади. Он сидел у окна, опершись локтем о подлокотник,

  История о появлении Бартоломео Это был обычный вечер, когда Марина сидела в уютном кресле с чаем и книгой о кошках. «Ну вот, Марина, — думала она, — всё-таки пора завести кого-то пушистого, дерзкого и независимого. Пора найти компаньона, который сможет одновременно вдохновлять и отнимать бутерброды со стола». Она изучала

  …И так уже не один день. Песок и вода, несколько сантиметров воды над бесконечным пляжем, небольшие островки, выступающие на поверхность. Уже не день, но и ещё не вечер. Постоянный предгрозовой сумрак и облака, различных форм и оттенков облака. И больше ничего. Вымокнувшие обломки дерева и неровное дно, вязнущее ноги

1348 г. Франция, Марсель. Я не могу остановиться. Я представляю себя бешеным псом, который бежит за повозкой, но абсолютно не понимает зачем. И я, подобно этому псу, не буду знать, что делать, когда догоню ее. Возможно, это вообще не имеет значение, и главное в моей жизни – это бежать без

  Бог стоял на небесах в ослепительно белом смокинге и наблюдал за землянами. Что-то ему не понравилось, и Всевышний щелкнул запонкой. Все снова вернулось на круги своя. Господь с сожалением вздохнул и сел в тяжелое резное кресло. На подлокотниках были выгравированы имена тех, кто уже почил и пребывает на небесах,

  Он стоял на краю обледеневшей дороги, из которой тут и там торчали огромные ледяные глыбы и просто немыслимых размеров сосульки, впившиеся в снежную кору Ледяного Пути. Он только пришел в этот мир, но уже дышал уверенностью и здравой наглостью. Он поправил черный блестящий костюм, сидящий на нем как влитой

  Пианист встал и поклонился своей публике. Людей в зале было немного, большинство просто заскочило в это кафе, чтобы пропустить чашечку-другую горячего шоколада перед холодной темной ночью. Пианист сел на стул, поправил ноты на подставке и размял пальцы. Тем временем люди жили своей жизнью, беседовали о делах, смеялись и о

  Я всегда любил высотные здания. И не только из-за того, что я отчаянный альпинист, который вздумал перенести свои навыки в среду городских джунглей. Просто когда свежий ветер омывает твое лицо, а наверху сияет солнце, нет ничего приятнее на всем белом свете, чем продолжать восхождение. Да, я экстремал. Но кто

  В ту ночь у меня не было ни малейшего желания слушать аудионаркотик, хотя физическая потребность чувствовалась. Снова уходить на две минуты и тридцать секунд от реального мира, снова вставлять себе в уши эти белые затычки и парить на крыльях нереальности — да сколько можно, в конце концов? Нет, сегодня

  Вам не надоело сидеть в клетке? Человек не может взмыть ввысь, повернув лицо навстречу ветру свободы. Вот бы сжать весь мир в объятьях, познать тайны всех уголков Вселенной… Но я в клетке. Мне даже удаётся кое-что увидеть сквозь её узкие прорези. Но сколь мало я вижу! Ничтожны человеческие знания

  Старик проявлял воображаемую плёнку. В который раз. Несмотря на трясущиеся руки и плохое зрение. Ему это было необходимо — делать то, ради чего когда-то жил. За что отдал душу и отдал бы больше, если бы предложили. Останься фотограф без своих чёрно-белых фотографий и картин — не смог бы смотреть

  В полдень на главной площади собралась толпа зевак. Всех привлек танец, который исполняла черноволосая Мадлен. Девушка скакала по площади, плавно жестикулируя кистями рук. Её невзрачное платье развивалось в такт музыке, которую слышала лишь танцовщица. Мелодия звучала в сознании этого юного создания, отчего все движения её казались такими очаровательными и

  Ноги вязнут в мокром песке и уже по щиколотку в мокрой, склизкой болотной тине и гнилой ряске. Холодно, зябко, по небу ползут свинцовые многотонные облака, сквозь которые с трудом пробиваются слабые, белёсые, как от тусклой лампы дневного света, лучи. Всё серое, мутное, лишенное объема и контраста, Мы брели к

  Наш городской парк место более чем мистическое, с одной стороны ограниченное городским, старинным, давно переполненным кладбищем, с другой – бескрайний, уходящий в верховья реки, ограничивающей его с запада. В былые времена за парком ухаживали, прореживали, а главная аллея была украшена парковыми скульптурами идиллического рода. Что это были за скульптуры, уже не всегда

  На перроне никого не было. Сквозь надвигающиеся сумерки моросил мелкий дождь. Я вышел из электрички и потащился к привокзальному ларьку. Купив пачку сигарет, пошел в сторону светящихся окон какого-то местного кабака. Столики одиноко стояли в пустом помещении, тускло освещенном настенными лампами. За стойкой стояла девушка и невозмутимо ковырялась в

  В феврале часто бывают снежные метели. Вот и я, как назло, возвращаясь домой на машине, попал в беспросветную снежную вьюгу. Плотная белая пелена стягивала все пространство вокруг, казалось, вот-вот и меня накроет белое пушистое одеяло. Мокрые хлопья налипали на стекла, и дворники едва справлялись со своей работой, а снег

Дотронуться до звёзд Я сидел на одном из балконов ЭТОГО ЧЁРНОГО ГОРОДА и вязал из канатов верёвочную лестницу. В моей ротовой полости одиноко и активно таял кусок рафинада. – Ну, что – повезёт??? – спросил я сам у себя. Под мрачной коробкой балкона мяукали кошки, делали потомство, гадили и смеялись.